Читать книгу Протокол её сердца - Группа авторов - Страница 3

«То ли носки скользят, то ли Вселенная сопротивляется».

Сегодня все козни Вселенной идут мимо – настроение у меня космическое, заряжен на все двести процентов. Чем ближе я к Саше, тем теплее становится на душе. А сегодня я эту дистанцию сокращу почти до нуля.

Вот уже с пятницы в моём кармане болтаются ключи от служебной квартиры в посёлке Берёзово. Название, конечно, загадочное. Ни одной берёзы в радиусе километра – сплошь сосны да ели. Видимо, основатели были большими шутниками. А вот за посёлком начинается тайга. Непроглядная, дикая и невероятно манящая. Впрочем, и сам «посёлок» – понятие условное. Это, скорее, монстр городского типа, порожденный сном лесного гиганта.

«Работы у тебя тут, Калашников, – весело предупредил меня начальник, вручая ключи, – выше крыши. Так что шапочку в охапочку и в понедельник, чтобы я тебя на посту видел, бодрого и пушистого».

Территория делится на сектора, и нас, участковых, целых четыре счастливчика. Мне в наследство досталось шесть улиц, включая школу и спортивный комплекс. Сразу же вычисляю, что Саша числиться сотрудником этой школы. Кайф. Совпадение? Не думаю. Это сама судьба подмигивает мне из-за угла школьного спортзала. От одной этой мысли начинаю мурлыкать, как сытый кот на тёплой батарее.

Разведку боем я провёл в тот же день. Проехался, посмотрел. Место, в целом, милое, если не считать парочки колдобин, способных проглотить «Ладу» целиком, и пары местных жителей, смотрящих на тебя так, будто ты инопланетянин на танке.

В субботу на подмогу прискакал Бес, прихватив газельку у какого-то своего знакомого. Завозим с ним все необходимые вещи, включая мебель. Потому что служебная квартира или так сказать дом, полностью пустая.

Но самый интересный сюрприз подкатил по дороге. Макс, огорошил меня новостью: он взял внезапный отпуск и временно сливает из города. Пытаюсь выяснить в чем же причина. Смутно догадываюсь что готовит побег от Яси. И не потому, что не любит, а как раз наоборот втрескался похоже по самые уши. И каким-то образом ее оберегает, когда спросил от чего. Сказал от себя.

У Макса за спиной – целый ворох теней из прошлого, в которые я не имел права лезть без приглашения. Поэтому я просто хлопнул его по плечу.

– Ладно. Значит, так надо. Но если что – ты знаешь, где я. В Берёзовом, в посёлке без берёз.

Вещи мы сваливаем пока в просторную главную комнату. Стучатся ящики, скрипит паркет, а в голове у меня тем временем строится операция «Саша». С холодной расчётливостью стратега, который знает, что счастье не берут в лобовой атаке, принимаю решение расставить всю мебель и вещи, обустроив жилье. А уже завтра – выйти на охоту. В смысле, на поиски её дома. Тонко, дипломатично, без маньячества. Ну почти.

Но похоже, сегодня я на особом счету у волшебника на голубом вертолёте, который на меня сбрасывает миллион эскимо. Потому что, провожая Беса, застываю как вкопанный перед прекраснейшей картиной в мире.

Моя Печенька резвится в сугробе с незнакомым ребёнком. Они смеются так заразительно, что мне, кажется, даже вьюга на секунду стихла, чтобы послушать. Ну вот и искать ее адрес не надо, сама вселенная дарит мне её. Сашин румянец и улыбка – зрелище, от которого перехватывает дыхание. Я не решаюсь пошевелиться, боясь спугнуть эту картину. Моих математических способностей хватает, чтобы понять, что ребёнок не может быть её. Поэтому просто стою и пью её смех ушами и глазами, как редкий, драгоценный эликсир.

Потом они падают в сугроб, лежат, ловят снежинки на язык. Хочу быть одной из них – той, что растает на её тёплом языке, на её губах. И желательно медленно.

Бес уезжает, к Саше подъезжает другая машина. За рулём – её сестра, кажется. Ребёнок с визгом, от которого закладывает уши даже у меня, бежит к ней. И как только машина скрывается за поворотом, мои ноги начинают действовать сами. Они несут меня к Саше, будто земля под ними наклонена только в её сторону.

Она замечает меня и замирает. Глаза становятся огромными, а улыбка сползает с лица. Упс, плохой знак. Очень плохой. Потом она срывается с места и бежит к своему двору, а я пускаюсь вдогонку. Да, как маньяк, спасибо, знаю. Но я хотя бы не дышал ей в ухо – уже прогресс.

Успеваю отдернуть руки в последний момент – она с такой силой захлопывает ворота, что я на секунду проверил, на месте ли мои пальцы. Слышу её частое дыхание за створками. Прислоняюсь лбом к холодному железу. Сердце колошматит как отбойный молоток.

Вижу через щель в подворотне, как она садится на землю, прижавшись спиной к воротам. Близко. Так близко, что, кажется, слышу стук её сердца в ответ. Повторяю ее движения, чтобы наши голоса были на одном уровне.

– Саша? – тихо стучу костяшками пальцев. – Саш…

– Никого нет дома, – доносится глухой, сдавленный голос.

– Я вижу твои ноги, Печенька.

– Сам ты печенька! Уходи! Видишь табличку: «Осторожно, злая собака».

– И кто у тебя в роли злой собаки?

– Я! – раздаётся яростное, почти рычание. – Я теперь и есть злая собака!

– Саша, открывай. Ну что ты как маленькая? Давай поговорим.

В ответ – тишина. А я в этот момент хочу сорвать эти ворота с петель, ворваться и прижать её к стене. Не для разговора. Чтобы врезаться в её губы, как в единственный порт после шторма. Схватить и не отпускать, пока пальцы не онемеют. Я так долго этого ждал.

– Саша, прости. Я не могу вот так. Дай объяснить.

– Ты меня преследуешь?

– Что? Нет… Я просто…

– Зачем ты сюда приехал?

– Я теперь тут живу. Работаю.

– И снова мой сосед? – в её голосе столько сарказма, что им можно резать лёд. Ай. Больно.

– Может, это судьба? – рискую предположить, а сам просовываю в щель шоколадку «Алёнка». Мирный жест. Белый флаг. – А, Печенька?

– А может, я снова подозреваемая? И ты снова бросишь меня на растерзание очередному маньяку? – в её голосе дрожь, но не от страха. От боли. Горькой.

Судя по шагам, она уходит. Её слова режут остро. Грудь сдавливает в тиски.

Я вскакиваю с колен.

– Саша, погоди! Прости! Дай всё объяснить!

Шаги замирают. Возвращается. Надежда вспыхивает во мне, как спичка. Но она подошла лишь для того, чтобы швырнуть мне ту самую «Алёнку» уже через верх ворот. Точный бросок. Попадает в грудь. Символично.

Всё понял. Принял. Косяк есть. Будем его исправлять. Уничтожать. До последней крошки.

И поворачиваюсь, чтобы уйти. Не потому, что сдаюсь. А потому что даже стены – и те нужно брать осадой. И у меня теперь есть всё воскресенье, чтобы придумать, как это сделать.