Читать книгу Молния. Том 2 - Группа авторов - Страница 2

– Грабёж! Разбой! За кого вы меня держите?! Грабё-ёж! Разбо-о-ой!

Краснохвостый арук, неугомонная птаха ростом с воробья, запрыгала по клетке, отчего прутья заходили ходуном.

Одноглазая хозяйка его, развалившаяся на постели в нескольких шагах, перевернулась на живот, дёрнула веком.

– Не скандаль. Ты на диете. У кого позавчера живот болел?

– Чего-о-о?!

Арук яростно заколотил клювом по прутьям.

– Соглашайтесь. Соглашайтесь, кэп. Мне бы только запчасти достать. Запчасти достать! Запча-асти!

Тут настал черёд Агнии чевокать. Перекатившись на край кровати, она хмуро уставилась на болтуна здоровым глазом, протирая ослепший.

– Ты дурак, Кенниас? Ты сейчас Торкнема цитируешь? Тот разговор конфиденциальный был, вообще-то. Мы зачем, по-твоему, в спальне шептались? И тебе хватает наглости вкусняхи выпрашивать после такого? – Девушка фыркнула. – Эт чё, шантаж?

– Шантаж! Шантаж, шантаж! Шанта-а-аж!

Новое слово попугаю понравилось, он принялся орать его во всю мощь маленьких лёгких.

Агния зажмурилась.

– Ой, всё. Держи свои галеты и займи ими клюв. Чудо в перьях.

Громогласный комок наглости, которого Сигил почему-то назвал Кешей, поселился у капитана не за просто так. Когда Мажордом всучил ей домик на побережье, он умолчал о проблеме с горланами. Впрочем, он мог и не знать – в конце концов, первоначальный владелец провёл здесь всего неделю. Зимой.

Прожорливая птица искала крабов. Ночами пляж заполняли крикливые стаи. Горланы, и просто гуляя, мешали спать, а стоило им обнаружить несчастное членистоногое – завязывалась драка, и визг поднимался такой, что не спасали никакие ставни.

Тогда Агния открывала клетку, и Кеша вылетал на охоту. Он камнем падал на спины жертв, дробил клювом позвоночники, черепа. Крохотный красный комочек вселял в горланов животный ужас. Обычно одного появления попугая хватало, чтоб на неделю очистить пляж от крикунов.

Сейчас Кеша умилительно хрустел галетой, но Агния знала, что попугай мог бы и из неё выдрать несколько кусков мяса. Её защищало то, что аруки не воспринимали в качестве добычи существ больше собаки. Краснохвостых к тому же моряки давно приручили и даже научили говорить. Яркий хищник знал, что, если подражать звукам странных двуногих существ, они дадут еды, и, проголодавшись, устраивал представления.

«Забавно. Считают ли попугаи, что это они нас приручили? Выдрессировали кормить по команде?»

Одевшись, Агния выдвинула из комода держалку для повязок. Шесть чёрных заплаток ничем друг от друга не отличались. Но только на первый взгляд. В действительности одну покрывал едва заметный вышитый орнамент, другую заключала в овал тоненькая серебряная окантовка, у третьей цвет был слегка светлей, чем у прочих. Здесь проявилась женская черта капитана: внимание к мелочам в одежде. Оно у Агнии нечасто, но просыпалось. Поразмыслив, девушка выбрала монохромную повязку из чёрного шёлка.

Рядом с выходом, напротив постели висела картина «Ограбление „Лакритании“». Нарисованная Фредом от руки, точнее, срисованная с кирпичной стены в подворотне. Оригинал появился стараниями детей. На это указывали отсутствие деталей, фона и кривые пропорции. У выглядывающей из подлодки Агнии, судя по размерам головы, ноги должны были торчать снизу корпуса, а ругающиеся аристократы на лайнере были выше самых больших надстроек.

Пассажиры нравились Агнии больше всего. Их кривые руки с кулаками, красные лица и огромные зубы. Особенно потешен был самый толстый – Синимия представляла, что это Юнк, – которому детишки буквами написали над головой: «Ы-ы-ы! Где мои деньги!»

– Эх! Такой шедевр пропадает. А в галереях натюрморты с апельсинами выставляют.

Ключом из-под подушки Агния отперла ящик с ежедневником. В нём она вела список дел. Ноготь проехал по делам без конкретного срока и остановился на текущей дате.

– Двадцать седьмое июля. Ровно месяц с прибытия на остров. Юбилейная дата! Праздник!

Девушке вспомнилась первая ночь на новом месте. Тогда незнакомые помещения не показались ей слишком пустыми. Теперь же она не могла представить Мелководье, как дом пиратки прозвали в народе, без ковров, занавесок и мебели. Ухоженно-мёртвым, каким он встретил её ровно месяц назад.

«Кстати, что касается трудового народа. Три, четыре…»

Агния знала, что сёстры готовят для неё сюрприз. Служанки наивно полагали, что если они будут обсуждать, как преподнести подарок, шёпотом, в другом конце комнаты, то и дело поглядывая на хозяйку, та не догадается, о чём идёт речь. Поэтому перед тем, как войти в гостиную, Агния внутренне приготовилась, что сёстры напрыгнут на нее с поздравлениями.

Вот только на неё не напрыгнули. В неё выстрелили из карабина.

Не успела старшая Фсс взвизгнуть, как ружьё у служанки вырвали, а шею прихватили локтем. Тогда сестрички опомнились и завизжали хором. А Агния успокоила встрепенувшееся сердце, втолковав ему, что стреляли вхолостую, что, если бы в карабине находилась пуля, она бы уже корчилась на полу в луже крови.

– И вас с юбилеем, девочки. Это такой подарок? Розыгрыш с покушением?

– Нет-нет! Конечно нет, госпожа! Это всё Шантле, её идея, клянусь!

Младшая, подобрав карабин, взволнованно осмотрела его на предмет повреждений. Менее пугливая Шантле потёрла задумчиво красный след на шее.

– Прямо как в старые добрые… Госпожа! Вы же сами вчера жаловались, что боевые навыки изучаете, а применять не на ком. Вот мы и решили подарить вам столь желанное ощущение боя. Хоть на секунду.

– Да что вы говорите? Но зачем же так скромничать? Давайте я назначу вас своими спарринг-партнёрами? Будем отныне каждую тренировку проводить вместе, будете помогать мне удар ставить, да и себя защищать учиться… Чего? Чего вы головами качаете? Ха-ха.

Прислуга появилась у Агнии всего неделю назад. Сестрички работали в борделе и, как и любая проститутка на острове, больше всего на свете мечтали найти жениха. Из-за желания порвать с тяжёлой, неприятной работой они даже долгое время терпели ухаживания Чокнутого Джека – пьянчуги-носильщика с пристаней, прозвище Чокнутый которому дали отнюдь не из личной вражды. Но в последнее время крыша Джека окончательно поехала. Он вбил себе в голову, что девушки задумали тайком от него выскочить за другого, и стал на каждом углу угрожать Фсс смертью. Тогда Бабушка Йуб, мадам борделя, донесла ситуацию до Агнии, и та согласилась взять восточанок под свою защиту. Угрозы продолжали литься из Джека, как из водопроводной трубы, но Синимия не обращала на них внимания – она знала, что злобный дурачок слишком труслив и не посмеет идти на конфликт с капитаном.

Вообще, отношения с борделем у одноглазой сложились чуть ли не лучше, чем со своими коллегами-капитанами. Она до сих пор посмеивалась, вспоминая, как на шестой день проживания к её Мелководью явилась целая делегация проституток во главе с самой Бабушкой и повергла морячку в шок своей признательностью. Оказалось – кто бы мог подумать – Сэфф регулярно обижал девочек, а заступались за них редко, никто не хотел с Рыжей Бородой в конфликт влезать. Плюс рыжий умел выбирать себе в жертвы беззащитных.

Йуб предлагала в знак благодарности подарить всем парням Синимии неделю бесплатного посещения любовного заведения. Агния схватилась за волосы и кое-как уговорила мадам на тридцатипроцентную скидку. Капитан боялась, что её пираты, узнав о таком счастье, проведут эту неделю в садах Бабули безвылазно и придут в полную негодность. Она также добилась от старой мадам обещания никому не говорить о первоначальном предложении. Сердце её чуяло, что команда, узнав, чего их лишила любимая командирша, устроит переворот, несмотря на все её предыдущие заслуги.

Но пусть тотального растления экипажа не произошло, девушки садов сочли лихую разбойницу своею главной заступницей. Теперь стоило случиться скандалу, бедствию – любому событию, требовавшему разрешения властью, – проститутки сразу бежали к Агнии, даже не пытаясь обращаться к другим капитанам. Не со всеми «бабочками» Агния смогла подружиться, но к концу июля обрела в их среде авторитет, немногим уступающий Бабушке Йуб. Сама же мадам отнеслась к возвышению новенькой среди своих подопечных со спокойствием скалы, лишь укрепляя и собственное знакомство с молодой предводительницей. При их последней беседе прозвучали туманные намёки на возможность включения подруги в долю, и Агния уже предвкушала восторг, что охватит Филиуса Рэнгтона от данной новости.

– Кстати о Рэнгтоне. Не его ли это почерк?

На карабине висела бирка, оказавшаяся сложенным письмецом. Разорвав нить, Агния прочла:

Мой капитан.

Сожалею, что не могу преподнести вам сей чудесный инструмент лично. Торги на Косингине ни за что не закончатся раньше юбилейной даты.

Помните мой первый коммерческий вояж? Когда я опустошил свои восточанские счета. Тогда, помимо денег, я забрал из Империи кое-что ещё. Это оружие.

Капитан: вы держите в руках парадный охотничий карабин Шеши эшш Санитт, принцессы Императорского Дома, родной сестры царствующего восточного монарха. Шеша обожает охоту, а мне, когда я был в Империи, знакомые знакомых других знакомых сообщили, что у неё как раз появился новый. Старый карабин отправился на выброс, и я загорелся желанием его достать. И достал. Было непросто, но я достал!

Агния ухмыльнулась. Даже вокруг строчек на бумаге клубилось самодовольство.

Помимо великолепных функциональных и эстетических качеств, несомненно присутствующих в оружии, созданном для представителя Императорского Дома, хочу обратить ваше внимание на то, что карабин женский. Его конструкция специально облегчена, и вам будет гораздо удобнее пользоваться им, чем обычными ружьями.

Пусть сёстры Фсс преподнесут вам его от моего имени, а также передадут мои поздравления с юбилеем.

Филиус Рэнгтон

Агния прицелилась из карабина. Банкир не врал – руки почти не ощутили того болезненного напряжения, которое долго мешало ей практиковаться с винтовкой.

– Красивый. С инициалами, из первоклассного дерева. Но парадное оружие знати – безделушки, его создают, чтобы выпендриваться, не пользоваться.

Шантле Фсс кашлянула, указав взглядом на письмо. Агния поняла, что не прочла постскриптум.

P. S.

Предполагаю, вы отнесётесь скептически к парадному оружию. Спешу вас переубедить: стремление делать предметы роскоши красивыми в ущерб полезности – западнийская традиция. К примеру, лошадей для Императорского Дома выращивают на Степном Берегу. Это маленькие, отталкивающие животные с лосиными мордами. Зато на всей планете нет парнокопытного, сопоставимого с ними по скорости и выносливости.

– Ах так! – возмутилась Агния. – Он ещё и мои мысли предугадывает! Ну, господин банкир, только попробуйте мне привезти с торгов на Косингине меньше двух миллионов.

– А что продаём, госпожа?

– Мраморное туловище какого-то там великого скульптора, которое я с «Лакритании» стащила. Смешно, я, капитан открытого моря, торчу целый месяц на острове, а мой секретарь, которому полагается сидеть дома и преумножать богатства, куда только не мотается. Завтрак готов, девчонки?

– Разумеется! Обжаренные ломтики мяса. С луком, помидорами, с салатом, как вы любите.

– Отлично. Прошу к столу!

Двадцать три дня назад они с банкиром шли к причалу субмарины, обсуждая специфику экономики и хозяйства на острове. Рассуждал в основном только Рэнгтон, Агния время от времени вставляла уточняющие вопросы. Речь финансиста пестрела чуждыми девушке терминами, что мешало черноволосой удерживать внимание.

На подмостках Грэхем уже построил экипаж в шеренгу. Моряки хмурились, морщились. Из-за приказа капитана им пришлось встать спозаранку. Дождавшись, пока старпом отсалютует ей, Агния раскрыла тетрадь.

– Так-с. У меня хорошие новости. С «чёрным паромщиком» мы пожали руки. Те, кто всё же не хочет быть частью моей команды, назовитесь! Я вас в книжечку запишу.

Никто не вызвался. Члены команды встревожились, начали переминаться с ноги на ногу.

Агния нахмурилась.

– Друзья, это не расстрельная книжечка. Имена нужны господину паромщику, чтоб он не тратил время и не знакомился со всеми уже на борту. Вспомните: с Реем Райли была точно такая же процедура. Он при первой встрече уже нас всех знал.

Тут старик-отец просвистел что-то сыну на ухо. Хрисспик шагнул вперёд, отвесил поклон и зашелестел:

– Хех-хел-л-ла, капитан! Прежде всего я желал бы заверить вас в нашем глубочайшем почтении. Клянусь Богом от лица всего моего семейства, что дальнейшие вопросы мои ни в коей мере не будут заданы с целью оскорбить или как-либо…

Грэхем закатал глаза.

– Восточане… Да, вы можете забрать в Империю свою долю.

Восточане просияли. При делёжке добычи Скратти на всю семью выделили долю как на одного человека из-за того, что они не принимали участия в нападении на лайнер. Но Скратти всё равно ликовали. Видимо, боялись, что их вообще оставят без награбленного.

Глава семейства подошёл пожимать руку Агнии с таким умилением, словно девушка только что спасла из горящего дома его внучек. Он даже заговорил с ней напрямую, без родственников-посредников:

– Хех-хелла! Вы – достойнейшая женщина! Вам следовало родиться княгиней! Позвольте задать тайный вопрос.

Левую половину лица Агнии обдало теплотой.

Старик зашептал ей на ухо:

– Зачем вам пиратские острова? У вас есть деньги! Много денег! Вы можете отправиться с нами, дружить с нами и жить на широкую ногу. Империя – прекрасная страна! У меня есть знакомый…

– Даже не сомневаюсь, что у вас есть знакомый, господин Скратти. Но мне не нужны деньги. Мне нужны субмарины, крейсера и верные люди. Без субмарин, крейсеров, без верных людей деньги можно отобрать вот так… – Она щёлкнула пальцами.

Следующим после восточан покидать остров Спасения вышел Шибальди. Увидев, как потрёпанный революционер записывает себя в тетрадь, капитан не удержалась:

– Точно не хотите остаться? Вы отлично проявили себя во всех операциях. Вы умеете драться, не теряете голову при экстремальных обстоятельствах. Такой человек мне очень бы пригодился.

– Гм… Спрошу навстречу. А хотите ли вы пойти со мной? Вы храбры, в вас есть изобретательность и даже некоторое чувство справедливости. Таких людей Синдикату Революционеров не хватает.

– Простите. – Агния вздохнула. – Я не верю в революцию. Может, у меня и есть эта ваша внутренняя справедливость, но свергать государство, строить новое, лучшее Содружество… У меня команда, мне бы о них хотя б позаботиться. Я не хочу быть хворостинкой, брошенной в огонь ради великой победы, которая может никогда и не наступить, простите.

– Ну что ж… – Губы Шибальди сжались. – А я не желаю наслаждаться пляжами архипелагов, пока мой народ страдает под властью бесчеловечного режима. Значит, здесь наши пути расходятся. Прощайте.

Он протянул руку, и Агния искренне её пожала.

Уходя, революционер обернулся, чтобы добавить:

– Впрочем, время меняет людей. Я запомню, на что вы способны, Агния Синимия. Мне хочется верить, что мы ещё встретимся. И что придёт час, когда мы плечом к плечу будем сражаться за правое дело.

– Попутного ветра, Шибальди. Желаю удачи в создании идеального общества… или что вы там хотите устроить…

Из-за шеренги выглянул штурман Лепенин. Подсеменил к тетради, тревожно озираясь. Вписал своё имя. Замялся.

– К… капитан…

– Штурман? – Агния приподняла бровь.

– Я… побоялся напомнить… вы про меня забыли, когда трофеи делили…

Шеренга, особенно в той части, где стояли бывшие моряки «Эгелии», загоготала. Капитан остановила насмешки взмахом ладони и добавила серьёзным тоном:

– Более того, я вообще позабыла, что вы у меня на борту. Вас будто духи Синей Бездны сквозь корпус утащили, Лепенин.

Намёк был понят. Штурман втянул голову в плечи и побрёл прочь. Одноглазая пожелала ему вслед попутного ветра, повернулась и обнаружила, что больше желания покинуть ряд никто не выказывает.

– Что, прочие остаются? Ну, как говорится, будем же дружить семьями!

Ответом ей стало громовое «Ура», исторгнутое из десятков глоток. Уверенность, царившая меж членами экипажа, была для Агнии наградой, превосходящей в ценности сокровищам лайнера. Она чувствовала, как в её руках, за её плечами сгущается мощь, когда видела, что даже юнга с «Императрицы» или Ромашка больше не озираются в ожидании внезапных напастей. Заклеймённая девушка подалась вперёд.

– Что, уже можно выходить из шеренги? Меня не выгонят? Спасибо! Капитан, я домой побегу. Я малыша оставила у соседки, а она жуткая такая. Волдырь огромный над глазом и нос кривой. Вдруг она ему чего сделает?

– Съест! – схватился за голову Фред, снова развеселив работяг, а Ромашка – кто бы мог подумать? – на бегу погрозила кулаком прыснувшим мужикам.

Стирнер задумчиво почесал подбородок.

– Мальчонка вырастет коренным корсаром. Интересно, кто всё-таки его отец…

Многие уже успели насытиться первыми, яркими впечатлениями пиратской жизни и теперь спешили поделиться ими с друзьями, сверить новый опыт. Освобождённая от построения, команда быстро расползалась. Так размякает убитый осьминог. Агния свистнула:

– Эй, эй, куда? Куда?! У нас ещё дело есть! – Подозвав боцманов и убедившись, что остальной экипаж слушает, она возвратила тетрадь старпому в обмен на карту острова. – Мы должны перегнать субмарину в Акулий рассадник. Городской причал – только для коммерческих судов. В периоды активности здесь каждая якорная стоянка на счету. Тем более, – тут она подмигнула, – нам как раз скоро ждать наплыва купеческих пароходов, ведь на острове завелись денежки. Зуб даю, торгаши узнают об этом быстрее самой Имперской Разведки. Я на Рассаднике уже побывала: бухта прекрасная, лучше Рассветной. Да и все прочие военные корабли Братства тоже там.

– Кхем-кхем! – Фред выразительно указал взглядом на торчащие из-за углевозов трубы красавца-крейсера.

Агния закатила глаз.

– Да, Фред, «Пиявка» стоит в коммерческой зоне. А знаешь почему? Потому что, во-первых, новоприбывшие должны сразу чувствовать мощь Морского Братства, а во-вторых, он, бля, хозяин острова, он ставит свой крейсер, где захочет. Ещё дурацкие вопросы?

Дурацких вопросов не было, было общее недовольство. Команда заворчала. Тут же выяснилось, что у каждого второго на сегодня были планы. Кто-то хотел пойти подыскать обои для своей комнаты, кого-то пригласили в гости новые знакомые. Группа работяг с Дэном во главе как раз договорились отправиться вместе, опробовать скидку Бабушки Йуб. Грэхем попытался приструнить моряков, но в итоге только влез в перепалку с некоторыми боцманами. Аргументы старпома, что, присягнув капитану, команда обязалась следовать судовой дисциплине, Норберт Лессинг с инспектором парировали ненужностью полного состава. Мол, подлодку спокойно могут и несколько человек переправить. Даже без дежурных обойтись, ведь какова вероятность, что короткое замыкание произойдёт именно сейчас? Да и вообще, коренные островитяне пока сильно не жаловались, почему бы и не перенести работу на завтра? Или на послезавтра…

– Что? Вам неинтересно идти в Акулий рассадник? – вмешалась Агния, кое-что задумав. – Ладно. Тогда выполним ещё одно дело, прежде чем сниматься с якоря. Дадим субмарине имя!

План сработал. Люди заинтересовались, стали сочинять имена для подлодки вместо способов увильнуть от работы.

Капитан продолжила ковать железо, пока горячо:

– Думайте как следует. Мы не станем лепить на нашу стальную лошадку первое попавшееся словосочетание. Отец всегда говорил, корабль без хорошего имени – что баба… кхм… без хорошего мужа… Короче! Давайте, нужны идеи.

Основную массу вариантов, таких как «Несокрушимый», «Бессмертный», «Большой куш», «Гнев глубин», она отвергла сразу. Подобные имена встречались у каждого второго корабля Соединённого Флота, а им требовалось нечто индивидуальное, их собственное. «Нитротиновый нюхач» от мистера Астли Агнии поначалу понравился, но потом она решила, что не хочет называть субмарину в честь одного-единственного налёта, пусть даже настолько удачного. Они ведь собираются на ней и другие подвиги совершить. Грэхем предложил «Косатку», а Сигил – «Наутилус».

– «Пиявка»! – воскликнул Фред.

Все посмотрели на главмеха как на идиота.

– «Пиявка» уже стоит в двух кабельтовых от третьего пирса.

– Так вы первые стали названия копировать с других кораблей. Я прекрасно знаю и «Косатку» и «Наутилус». Это всё ерунда, давайте лучше у нашего варлорда имя украдём да на его реакцию посмотрим.

– Мне не нравится «Пиявка». Хотя имя хорошее, кстати. Обратите внимание, как оно одновременно демонстрирует суть пиратского промысла и обещает богатую добычу. Но командовать «Пиявкой» я не буду. Ещё варианты?

– А в честь себя назвать не хотите? – вкрадчиво поинтересовался Филиус Рэнгтон. – Мои предыдущие клиенты очень любили давать свои имена улицам и площадям, построенным на их средства.

– Если и лодка будет «Агния», и капитан – Агния, выйдет путаница. – Девушка прищурилась и указала пальцем на одного конкретного члена команды: – Хьюго! Выходи сюда.

Внимание всех сосредоточилось на самом скромном из матросов Синимии.

– Скажи, как звали твою сестру? Которую конторщики сожгли. И сколько ей лет было?

– Алёнка… тринадцать…

– Предлагаю назвать субмарину «Алёнка». В память о задушенной девочке. Ей не дали пожить, так пусть хоть имя её жить продолжит вместе с этой славной машиной.

Зловещее воспоминание высосало веселье из людей, ещё секунду назад смеявшихся над нелепыми названиями. В воцарившейся тишине имя «Алёнка» начали пережёвывать десятки нестройных голосов. Новых предложений не последовало, оспаривать имя не стал никто. Больше половины моряков не удержались, обернулись на «Алёнку», словно ожидая реакции от металлической хищницы.

Норберт Лессинг, поджав губы, прошептал:

– Правильно. Пускай от «Алёнки» торпеду под зад и получат.

А друзья-рабочие подходили к фермеру хлопнуть ободряюще по плечу. Хьюго же стоял столбом да моргал, не понимая, откуда к нему такое внимание, отчего всем вокруг не наплевать на каких-то сестрёнок какого-то фермера.

Воспользовавшись подавленным состоянием людей, Агния кивнула Грэхему. Старпом, не встречая возражений, погнал матросов занимать места. Рэнгтон коснулся плеча капитана:

– Не забудьте только вписать в тетрадь отплывающих и меня.

– Как? Мой верный секретарь меня покидает?

– Ни в коем случае. Я желал бы снять полтора миллиона фунтов со своих теневых счетов в Имперских банках. В новых условиях их нельзя там оставлять. Банки Востока ведут дела с финансовыми мошенниками, но не с пиратами.

– Ничего себе сбережения. Наворовали?!

– Я? Никогда в жизни. На сдобных булочках сэкономил, – ответил Рэнгтон и улыбнулся, словно персонаж с рекламных плакатов зубной пасты.

В настоящем разбойница покончила с завтраком и теперь раздавала прислуге последние указания перед уходом:

– Кешу до девяти вечера не кормить. Если станет голосить, запихайте клетку в шкаф. Нет, Феллеллла, Кешечке не будет страшно в шкафу. Я вам говорю, приходите как-нибудь ночью посмотреть, как он горланов жрёт. Быстро перестанете умиляться этому краснопёрому кошмару. В остальном по обычной программе: кровати, посуда, ужин. На чердаке можете сегодня не убираться, там почти не накопилось пыли за неделю. Пижаму зато постираете… Мы как будто что-то упускаем. На кончике затылка вертится.

Черноволосая задумалась. Пальцы её машинально крутили широкополую шляпу с пером, подаренную Грэхемом после того, как старпом понял, что уличный продавец его надурил и шляпа слишком мала. Сестрички Фсс встали на цыпочки, заглядывая госпоже в рот. Бровь девушки опустилась, правая рука щёлкала пальцами рядом с виском, пыталась нащупать ускользавшую мысль.

– Почта!

– Ай-яй-яй! Точно! Точно!

Шантле сбегала за письмом, скреплённым печатью с вензелем в виде староимперской буквы Э.

Феллеллла при виде вензеля ахнула:

– Варлордская печать! И ты мне ничего не сказала!

– Ваша лордскость. – Агния исполнила насмешливый реверанс, приподняв воображаемое платье, затем порвала конверт и помчалась взглядом по строчкам.

Агния.

Помнится, юбилейный месяц со дня твоего вступления в Морское Братство – сегодня. Возможно, нет. Если нет, считай, что поздравляю тебя заранее. Даже если на самом деле поздравляю с опозданием.

Я очень рад, что за месяц вольной жизни ты не спилась, не сдохла в канаве с кинжалом в горле, не вернулась в слезах на континент и не подожгла мой город. Последнему я рад особенно.

Желаю тебе всяческих успехов, славы, богатства, власти и жениха посолидней, чем это недоразумение в камзоле, что таскается за тобой по всей Свечной пристани. А также напоминаю, что какие бы увеселения ты на сегодня ни запланировала, поработать всё равно придётся, если я решу нагрузить тебя делом.

Да, всё верно. Поднимай свою прелестную задницу и тащи ко мне во дворец, да поторапливайся. Если не объявишься до полудня, пришлю за тобой Сермёра. Сермёр за тобой ходить не хочет. Ему будет грустно, а тебе – тем более.

Моя Светлость, Жан Батист Виктор Эммануил, Варлорд острова Спасения.

– Читать чужие письма невежливо, – сказала Агния восточанкам, заглядывающим к ней через плечо. – К тому же вы чуть не поставили меня в щекотливое положение. И под щекотливым я подразумеваю положение, в котором тебя щекочут ножичком. А если бы вам никто не напомнил про письмо?

– Простите, – понурила голову Феллеллла, но старшая Шантле лишь нагло пожала плечами.

– Очень жаль, что Сермёр вас до сих пор ненавидит.

– Сермёр в принципе женщин ненавидит.

– Мы знаем! – проводили её хором восточанки.

Первые впечатления всегда самые яркие. Но особняком меж прочих событий первой недели в памяти Агнии стояли воспоминания о знакомстве с хозяином острова. Варлордом Эммануилом, капитаном крейсера «Пиявка». Знакомстве, при котором ей снова пришлось испытать страх смерти.

Произошло это так. К субботе уже весь Остров Спасения, до последней белки, до последних жуков-златоспинок и древесных червей знал про ограбление «Лакритании». При посредничестве Вэппа Синимия провела переговоры с капитаном Шандзи. По итогам переговоров местный авторитет согласился продать девушке один из своих особо укреплённых складов при условии, что охрана для хранилища будет набираться из его личных головорезов.

Склад Агния намеревалась использовать под свои пятнадцать миллионов трофейных фунтов стерлингов, которые не помещались в узкий подвал Мелководья. Предложение капитана мгновенно пробудило подозрительность пиратки. Она попробовала выторговать общий состав охраны, набираемый из двух команд.

Тогда широкоплечий Шандзи положил ей руку на лопатки, отвёл в сторонку и ласково, по-отечески разъяснил, что защита сокровищам нужна не от жителей Спаса, а от инициативных товарищей извне. Большинству местных воровать ценности нет нужды, ибо деньги, пойдя в экономику, всё равно обогатят город. Небольшое же количество алчных глупцов, которые могли бы захотеть кинуть своих сородичей и зажить богатой жизнью в новом месте, у капитанов под присмотром, да и шансы у них провернуть такое сложное похищение невысоки. Другое дело – большой, сложный и абсолютно неизвестный мир за пределами острова. Прослышав, что на Спасении сосредоточилась крупная сумма, группа отморозков вполне способна захотеть проникнуть на остров под видом торговцев или даже совершить полноценный вооружённый налёт.

– Охрана сокровищ очень важна, поэтому я и хочу натыкать вокруг склада своих бойцов. Твои люди ещё зелены. Не обижайся, но вчерашние беженцы не чета отборным корсарам, тренировавшимся убивать с рождения. Если не веришь моим словам – поспрашивай добрый народ. Ты узнаешь, что даже Эммануил отдаёт свои ценности под охрану моим парням. Потому что, – тут пират усмехнулся, – хоть самые мощные пушки и самые быстрые двигатели у Эммануила, лучшие по резне и перестрелке у меня. И Эммануил это признаёт.

В итоге сделка была заключена на условиях Шандзи. А в качестве бонуса криминальный авторитет посоветовал Агнии устроить для населения пирушку за собственный счёт.

– И как я сама не догадалась, – сокрушалась Агния, пока «Русалочка» созывал всех трактирщиков Свечной Пристани. – Надо будет обсудить с Рэнгтоном, до какой границы мне по карману траты. Дьявол, никогда не была несметно богатой.

Так и вышло, что к закату солнца весь город оказался охвачен неистовым весельем. И если при знакомстве Агнию Синимию чествовали в шутку и небольшой толпой, волею случая оказавшейся на причале, то теперь весь остров Спасения в дружном порыве поднимал кружки за «мелкую капитаншу». Воистину, путь к сердцу женщины лежит через стихи, к сердцу конторщика – через кошелёк, а к сердцу пирата – через стакан чёрного рома.

Сама Агния старалась всё же на всякий случай сверх меры не напиваться. К тому же она обнаружила, что пиратам глубоко плевать: есть рядом сама виновница торжества или нет. Получался парадокс: вздумай «мелкая звезда» махнуть на поклонников рукой и пойти спать – никто ничего б не заметил, праздник продолжился бы как ни в чём не бывало.

Грэхем зато успел наклюкаться ещё до полуночи. В результате Агнии вместе с Биффало пришлось нести уснувшего старпома домой. Грэха уложили в постель отсыпаться, матрос сразу умчался веселиться дальше, а Агния задержалась налить другу воды на утро, когда у того будет сушняк. Возвращаться в трактир пришлось одной.

Под забором в канаве ворочались два человеческих тела. Пьяной вонью от них разило за милю. Агния хотела обойти выпивох широким крюком, но одно из тел, видимо, заслышав шаги, поднялось и побрело к ней, сложив руки в мольбе.

– Прошу… помогите. Мой брат… он споткнулся. Он не отвечает… прошу… посмотрите.

Лица бедняги Агния в темноте не видела, но даже складывать звуки в слова у него получалось с трудом. Второе тело, скорчившееся в канаве, застонало, и Агния поспешила на помощь. Она не ощутила угрозы. Только отметила задним умом, что, если у пьяниц переклинит в мозгах, она всё равно спокойно отобьётся от тех, кто едва способен стоять на ногах.

Осознание ошибки пришло слишком поздно. Когда девушка сообразила, что тела стали двигаться быстро, её уже повалили на землю. Аккуратный удар в висок опустил чёрный занавес на Свечную Пристань.

– Прошу прощения за необычный способ доставки. Можно было просто пригласить, но тогда массы узнали бы, что у нас намечается свидание. А я иногда такой стеснительный.

Красное пятно приобретало чёткие очертания. Она лежала на софе в шикарно обставленной гостиной со стенами, обитыми алым бархатом. Люстра размерами больше Агнии высоко под потолком мелодично позвякивала.

К телу постепенно возвращалась чувствительность. Девушка повернулась, чтобы смотреть на обращавшегося к ней. Одна из подушек плюхнулась на пол.

«В кандалы не заковали. Охранников вокруг не видно. Это что же, меня пригласили так?»

Незнакомец устроился за кабинетным столом, вальяжно закинув на него ноги. Он был черноволос, как и гостья, вот только волосы его были куда более тонкими, гладкими и блестели под сотнями свечей, коими была утыкана люстра. Лицо неизвестного находилось на свету, и тем не менее Агния чувствовала, что прочесть намерения хозяина невозможно. Незаметный изгиб губ как будто намекал на насмешку, но стоило похитителю затянуться дымом из длинной трубки – насмешку с неестественной скоростью сменило умиротворение. Есть такие лица – лица-маски, хозяева меняют выражения на них малейшим усилием воли, и собеседник, пронаблюдавший за таким лицом достаточное время, чувствует себя нехорошо, потому что не может доверять эмоциям того, с кем говорит.

– Да что ж… такое. Какого чёрта меня в последнее время так часто бьют по голове.

– Ой, не драматизируй. Тебя вырубили максимально гуманным способом. Завтра на твоём нежном виске не останется и красного пятнышка.

– И вообще. Решила играть с мужчинами в мужские игры – будь готова получать по морде.

Хриплый рёв заставил пленницу перевернуться на спину. Справа от софы, у кофейного столика стоял ещё один субъект.

Если человек за столом представлял собой средоточие скрытой опасности, более явно-угрожающий вид, чем у второго присутствующего, вообразить было трудно. Начнём с того, что кожа субъекта имела странный медный оттенок, а сплюснутая форма головы вкупе с выдающейся челюстью вызывала неприятные ассоциации с заспиртованными медицинскими уродцами. Агния ещё не знала, что такие головы характерны для потомков туземцев. Львиные волосы покрывали широкую макушку неравномерно. Вместо нормальной лысины получались многочисленные проплешины между пучками волосяных кустов. На портупее пирата висела сабля толщиной в палаш. Агнии страшно было представлять вес такого оружия. Завладей саблей она, не факт, что получилось бы и один взмах совершить. А его голос… Ей приходилось слышать разные хрипы: высокие, похожие на воронье карканье, едва различимые низкие, даже бархатный баритон профессора Сангрова в Академии. Но этот хрип… У разбойника в горле перекатывались пушечные ядра.

– Сермёр! Представь меня. – Хозяин дома встал из-за стола.

– Ты капитан «Пиявки». Правитель острова Спасения. Жан. Батист. Виктор. Эммануил. Тебя все зовут просто Эммануил, никто не понимает, на фиг тебе четыре имени.

– Действительно, зачем пиратскому варлорду несколько имён?

Клац. Клац. Сапоги правителя оставляли следы на дорогом паркете. «Должно быть, паркет часто чистят», – отметила Агния. Мысли её цеплялись за незначительные мелочи.

Эммануил подошёл вплотную к софе и жестом приказал девушке сесть.

– Не закидывай ноги на мебель, когда ты в гостях. Это невежливо.

Агния подчинилась.

– У меня ещё голова кружится после вашего «приглашения».

– Приглашения? Тебя вызвали объясниться за устроенный беспорядок!

Софа скрипнула, когда медная гора мышц опустилась справа от пленницы. Девушка отстранилась влево, но там уже устроился Эммануил. Она оказалась зажата между двумя хищниками и чувствовала дыхание пиратских физиономий на лице.

К этому моменту в голове Синимии созрело первое предположение, почему ей оказан такой нерадушный приём.

– Послушайте. Я знаю, что сокровищами надо делиться с островом. Поддерживать экономику и всё такое, как Шандзи сказал.

– Детская наивность. Она считает, я притащил её, чтобы вымогать деньги. – Эммануил вздохнул.

Тут с лица Сермёра впервые пропала жгучая неприязнь, сменившись удивлением.

– А то ты не вымогаешь деньги с каждого встречного?

– Вот именно поэтому, Сермёр, тебе и не бывать капитаном. У тебя мозг улитки-инвалида. Я и не думал отрицать собственные предпринимательские таланты. Я лишь хотел указать на узость мышления нашей гостьи. На её неспособность видеть широкую картину интересов.

– Ну так чего ты хочешь от бабы? – Сермёр презрительно засмеялся. – Бабы тупые. Мне вообще не верится, что она могла организовать такое дело. Ей и лет-то всего ничего. Да у неё молоко на губах не обсохло, какое ограбление? – Сермёр выпрямил спину и серьёзно заглянул в глаза варлорду через голову Агнии: – Капитан, я говорю тебе, тут какой-то обман. Нас водят за нос! Один из этих подводников – хитрый прохвост! – решил выдать тупую бабищу за командира. Возможно, свою же любовницу. А мы и повелись. Ну где это видано: женщина – капитан? Завтра к нам другие прохвосты приплывут, скажут: «А у нас капитан-младенец», мы и им поверим? Говорю тебе, Эммануил, их надо ловить и трясти, пока не признаются, кто на самом деле шайкой верховодит. В принципе, их не слишком много, я могу организовать…

– Да не, главарь явно девчонка. Посмотри, как у неё глаз бегает. Она, ещё не до конца очнувшись, начала просчитывать, нет ли возможности прикончить нас и смыться.

И вот тут Агнии стало по-настоящему страшно. Она почувствовала себя мышью в кошачьих когтях. Осознала, что если эти двое захотят убить, её не спасёт ничто. Никакие прокусы седативного нерва здесь не сработают. За окнами кричали её имя – а она сидела безоружная, беззащитная, утратившая всякий контроль над собственной судьбой, и двое хладнокровных убийц, настроенных откровенно враждебно, решали, какой вынести ей приговор.

– Эва, да ты с трудом сдерживаешь дрожь! – Эммануил прощупал пленнице пульс на запястье. – Ты не думай, обычно я сама обходительность. Просто ты очень меня разозлила. Ненавижу, когда меня держат за идиота.

– Я никогда не говорила, что вы идиот!

– И ты продолжаешь считать меня идиотом, раз предполагаешь, что я способен считывать отношение к себе, лишь когда мне проговаривают в лицо.

Агния стиснула зубы. Разговор не клеился. Каждый раз, как она открывала рот, становилось только хуже.

Но и молчать ей не позволили.

– Так ты собираешься объясняться? – рванул ей плечо Сермёр.

– За что?

– Как за что?! Ты напала…

– Старпом, – варлорд четырьмя пальцами показал плоскоголовому заткнуться, – слишком прямолинейно. Женщины требуют тонкости. – Он привлёк Агнию за плечи, заглянул в лицо и спросил уже мягче: – Полагаю, ты чувствовала себя воспарившей?

– Чего? Когда? Когда вы меня сцапали?

– Нет, Агния Синимия, дочь громогласного Джека, несправедливо обиженная злым Судовым Трестом. Когда мир перестал пинать тебя и повернулся другой стороной, позволил себя оседлать. О, мне знакомо это чувство. Та, кто была никем, вдруг осознаёт себя гордой орлицей и взлетает к небесам. Под крыльями – ветряные потоки, кругом – свобода, а внизу – маленькие-маленькие людишки, которым больше до тебя не дотянуться. Внезапный триумф опьяняет каждого… практически каждого… Тебя переполняет самоуверенность, и ты тонешь, утаскивая за собой и оказавшихся поблизости.

– Вы, кажется, сердитесь, что я ограбила круизный лайнер, – прошептала Агния, молясь, чтобы и этот ответ не вызвал очередную вспышку злости. – Но почему? Разве пираты не должны грабить корабли?

– А давай подумаем. Больше семи лет «Лакритания» курсирует между континентами. С несметными богатствами на борту. В сопровождении одного крейсера. Вы знаете, что такое – один крейсер? У Локка Флинта, нашего оверлорда, три линкора в эскадре! А ведь есть ещё оверлорды Зоонского Архипелага, Азурских Колец, Цитадели! Перед которыми Флинт котёнок! И тем не менее за семь лет ни одного нападения. До 5132 года.

Агния похолодела. Она догадалась, к чему клонит Эммануил.

– Наверное, пираты просто глупы. Они просто не догадались, что можно протянуть руку и забрать миллионы у глупых западнийцев. Все вокруг глупые, она единственная умна. Так решает наша Воспарившая Агния и коршуном пикирует на аристократов. Не подумав, что, возможно, защита лайнера не в силах эскорта. Защита лайнера – в статусе его пассажиров, ты, маленький, неугомонный катализатор раздора!

Речь Эммануила ускорилась до пулемётной очереди. В порыве красноречия варлорд вскочил с софы. Агния, несмотря на серьёзность ситуации, чуть улыбнулась. Ей понравился эпитет.

– Они – первые люди государства! Вся индустрия, вся мощь Содружества Свободных Городов – в их распоряжении! Юнк Торчсон – близкий друг Витта Гефта, архадмирала Соединённого Флота! Гефт получил свой пост благодаря протекции Юнка! Задумайся на минуту и представь: какие силы они могут против тебя поднять, если решат, что ты их обидела? Ф-фу-ух. – Эммануил отошёл к шкафу, достал платок, протёр голову и уже спокойнее закончил: – И вот народ на улицах веселится. А мне невесело! Я сижу, запершись во дворце, хмурый как чёрт, и предчувствую, как мне придётся отвечать перед Ассамблеей за выходки какой-то пигалицы.

– Вы – пиратский варлорд, – осмелилась подать голос Агния. – Вы независимы. Ассамблея Августейших Лиц не может вас ни к чему привлечь. У них нет власти на Межконтинентальных островах.

– Власти вообще нет. Есть расстановка сил. И я далеко не самая крупная фигура на шахматной доске.

Эммануил свистнул. В гостиную вошёл юный слуга с подносом. Поставил хрустальный графин с четырьмя стаканами и удалился. Пират смочил горло, прежде чем закончить:

– А теперь, Агния из рода Синимия, назови хоть одну причину не отправлять господину Торчсону твою голову, чтобы отвести от моего острова карательный поход?

Агния облизнула губы. Она очень хотела, чтобы хозяин предложил выпить и ей, но понимала, что оснований рассчитывать на такое радушие нет. Давненько у неё так не пересыхало в горле.

– Потому что… – Голос пропал. Ей пришлось несколько раз сглотнуть слюну, прежде чем попытаться ещё раз. Сермёр сидел справа – как назло, именно с той стороны, где у неё была повязка. Морячке приходилось скашивать глаз, чтобы убедиться, что меднокожая громада не порывается сворачивать пленнице шею. – Потому что вы амбициозны. Вам тесно на острове Спасения. Вы мечтаете о большем, мечтаете сами однажды войти в число великих оверлордов.

– Да, и конфликты с сильными мира мне в этом не помогут.

– Зато помогут талантливые сторонники. Ваша Светлость! Я подалась в пираты в поисках нового дома. Места, где у меня появится возможность полноценно жить. И на ограбление «Лакритании» я пошла лишь чтобы зарекомендовать себя перед вами. Показать вам, на что я способна. Что я храбра, находчива, изобретательна. Ваша Светлость, вам нужны такие люди, как я, они послужат вашему восхождению!

– Какая отвратительная, неприкрытая лесть, – скривился Эммануил.

– Нет, это правда! Что вы получите, сдав меня Юнку? Безопасность? Возможно. Но Юнк никогда не станет вам союзником. Ему плевать на вас, вы для него водомерка в море. А я… Подарите мне дом – и я стану вашим мечом! Буду атаковать тех и только тех, на кого укажете! В море больше не выйду без вашего распоряжения! Я…

Эммануил воздел ладонь.

– Твоя позиция мне ясна. Умолкни.

Агния вжалась в обивку. Разговор подошёл к концу. Она прочла это по напряжённому лицу варлорда, по тому, как хмуро, сосредоточенно он буравил взглядом коньячный осадок на дне стакана. На сей раз маска не врала. Когда Эммануил поднимет голову, он либо предложит ей выпить… Либо прикажет Сермёру убить. И повлиять больше ни на что нельзя.

Сердце отбивало в грудной клетке какие-то дикие тангарийские ритмы.

Эммануил медленно поднял голову.

Невыносимые четыре мгновения тишины.

И вот на лице хозяина острова расцвела улыбка. Золотистые зубы засверкали от сотен свечей под потолком.

– Нет, ну вы посмотрите на этот мелкий кусок наглости! «Я храбра, находчива, изобретательна. Ваша Светлость, вам нужны такие, как я». Девчонка, а самомнение, как у восточанской принцессы. – Он поставил стакан на поднос и добавил несколько мечтательно: – Когда-то и я был таким. Помнишь, Сермёр?

– Не припоминаю, чтобы вы были бабой, капитан.

Варлорд засмеялся. В хорошем расположении духа он даже мог производить приятное впечатление.

– Сермёр, ты сегодня наблюдательней, чем обычно. Кстати, возможно, ты не заметил, у нас только что появилась баба-капитан. Полагаю, тебе предстоит переосмыслить некоторые незыблемые истины.

– Намёк понят, – буркнул головорез и удалился, совершенно расстроенный.

Капитан «Пиявки» же разлил коньяк по двум стаканам.

– Выпьешь со мной?

– П… почту за честь.

Они чокнулись. Агния подумала, что за всю жизнь не слышала звука приятней, чем этот звяк хрусталя.

– Ну не хмурься. Да, постращал слегка. Запугивание – учтивость пиратов. Расстраиваешься, что глупо вышло с «Лакританией»? Могло быть и хуже. В конце концов, вам хватило ума не устраивать на лайнере кровавую баню. Есть шанс, что господа сочтут произошедшее эдаким забавным приключением. Жизнь Драгоценного Лица скучна, а тут такой неожиданный опыт.

Агния вяло улыбнулась. Ей вспомнилась очередь пассажиров, стремящихся отдать разбойнице деньги. А ещё трясущееся лицо Юнка, которому она поставила ногу на грудь и уткнула пистолет в голову. Нет, остальные богачи могли посчитать ограбление за развлечение, но только не Юнк.

– На будущее. Есть сложная система договоров и красных линий. Мы не нападаем на корабли министров иностранных дел. Клипперы с секретными военными документами тоже лучше не трогать, если ты не готова к охоте со стороны спецслужб. Упаси тебя Господь замахнуться на личную яхту Его Императорского Величества, когда он наносит официальный визит в Содружество. Восточане и так относятся к нам хуже, чем западнийцы, спровоцируешь священную войну.

– Не сомневаюсь, вы обучите меня всем этим тонкостям пиратской политики. Чтоб я больше не совершала таких ошибок.

Эммануил зевнул и провёл скучающим взглядом по парадным дверям.

– Эх, бедный Сермёр. У него ж со злости задница порвалась.

– Похоже, ваш старший помощник меня не любит.

– Забей. Он в принципе женщин не любит.

Оказавшись на улице, Агния прислонилась к стенке и тщательно-тщательно протёрла веки. Варлорд сказал ей выйти через сад, чтобы гуляющие не узнали об их встрече. Впрочем, шум вечеринки проникал через ограду даже сюда. Она схватилась за правую руку с часами. Меньше часа прошло с момента её пленения. Так мало…

Сзади раздались тихие шаги. Под сенью платанов нарисовался голубоглазый слуга Эммануила с белыми волосами и ровными, красивыми чертами лица. Он протянул что-то девушке.

– Господин просил передать. Вы забыли забрать револьвер.

– Спасибо.

Агния приняла пушку вместе с поясом. Она и не заметила, что её обезоружили.

Слуга робко поинтересовался:

– То, что говорят в народе, правда? Вы действительно ограбили «Лакританию»?

– Да.

Неуверенная улыбка коснулась лица юноши. Опустив голову, он тихо прошептал:

– Вы крутая, госпожа.

В настоящем, уже чувствуя себя куда уверенней, Агния Синимия распахнула двери дворцовой библиотеки. Для головореза Эммануил был неожиданно начитан. В его коллекции присутствовали книги не только по военно-морскому делу, но и по экономике, психологии, социальным и статистическим наукам. Не все тома отличались хорошим качеством – многие были порваны либо исчирканы, – ну так варлорд и собирал их в условиях островной анархии. Причём собирал не для вида – довольно часто, особенно будучи вызвана во дворец во второй половине дня, девушка заставала хозяина за чтением. А однажды, после совещания с островными врачами о здоровье населения, он даже вступил в полемику с доктором Бурахом. Предмет спора остался от Агнии скрыт – интеллектуалы переговаривались негромко в противоположном конце больничного холла, – но продлилась беседа почти час. Более того, удаляясь, Бурах не то чтобы выглядел победителем. Для сравнения себя Синимия считала неспособной выстоять в интеллектуальной дуэли с судовым врачом дольше нескольких минут, если речь заходила о теме, в которой доктор разбирался. А по другим он в споры и не вступал.

Скрип дверей отвлёк Эммануила от выискивания нужного корешка на верхней полке шкафа с кулинарной литературой. Сухопарый ловко сбежал вниз по стремянке.

– Смотрю, кое-кто получил моё послание.

– Да. Вы написали «приходи во дворец». Не слишком пафосно? Я была во дворце Августейшей Особы, ваше обиталище – дорогой особняк, не выше.

– И она ещё удивляется, почему её выгнали с континента. Возьми список жалоб, он с краю тумбочки.

Тумбочка была завалена разнообразной макулатурой. Карты, заметки, деловые расписки. Хозяин не разрешал лакею убирать кучу, так как ему было удобно таскать оттуда нужные бумаги.

– Я хочу провести своим слизнякам пару манёвров. «Пиявка» застоялась на якоре, пора сдуть с неё пыль. Тем более в преддверии скорой охоты. Ты тем временем разберёшься с жалобами, поступившими на моё имя.

– Надо ж вам было запланировать манёвры именно на двадцать седьмое, – ворча, взялась Агния за чтение. – Знала бы – заранее предупредила о юбилее.

– И я, естественно, сразу перекроил бы расписание в угоду твоим хотелкам. Гютреб! Разгладь плащ и почисти сапоги! Три минуты на всё!

Агнию прошило электричеством, лишь когда он закутался в плащ и собрался уходить.

– Стоп! Охота? Вы собираетесь за добычей?

– Тормозишь сегодня. Не коси под Сермёра, тебе не идёт такой типаж.

– Нам нужно будет скоординировать тактики. В академических трактатах про взаимодействие надводных и подводных сил писали, что…

– Ты остаёшься на Спасе.

– Что… Почему? Вы мне не доверяете?!

– Во-первых, давай без риторических вопросов. А во-вторых, я хочу подождать, пока на Большой земле подзабудут про твои выкрутасы. Видишь газетный номер наверху кучи? Выпуск от шестнадцатого числа. Прочти, тебе понравится.

Слуга Гютреб так ловко застёгивал пуговицы, что морячка едва успела спросить, помогут ли ей другие капитаны с заданием варлорда.

– Не знаю. Можешь попробовать их припахать. Я б выделил тебе в помощь Сермёра, да он, к сожалению, со мной плывёт.

– Надеюсь, Сермёр однажды грохнет твоего хозяина, когда ему надоест выслушивать бесконечные каверзы, – не сдержалась Агния после того, как варлорд удалился. – И как ты только выдерживаешь тут работать?

– Приходится, – пожал плечами Гютреб. – В боевой экипаж меня всё равно не возьмут, как бы я хорошо не дрался.

– А ты что, драться умеешь? – Агния скептично, но вместе с тем оценивающе рассмотрела женственное тело юноши.

– Не надо, госпожа. Вот газета, не забудьте забрать. Ко мне, кстати, ваш друг приходил, обсуждал, сколько у меня свободного времени. Кажется, он хочет собрать местный театр.

– Хоть бы у него получилось, а то всё слоняется без дела.

Короткое «не знаю», брошенное варлордом напоследок, таило куда больше смысла, чем могло послышаться на первый звук. В некотором роде оно отражало собой всю систему власти и обустройства жизни на острове.

Синимии потребовался не один вечер, проведённый в раздумьях, а также несколько бесед с сокомандниками, чтобы, наконец, сформулировать, чем пиратское общество принципиально отличалось от континентального. Хотя на первый взгляд разница была очевидна. «Ну это ж пиратские земли! Здесь всё по-другому». Так отвечал ей почти каждый подчинённый, к которому она приставала с вопросами, но затруднялся ответить, когда капитан просила уточнить: в чём конкретно различия?

В жестокости? Так считали на материке. Агния не соглашалась. Она не видела на Спасе какого-то повышенного уровня жестокости. Суровость – да: местные люди спокойней относились к злу, совершаемому в их адрес, но не проявляли сильного желания самим совершать зло. В основной массе.

Ночью шестого июля один из новичков изнасиловал и убил молодую девушку. Воспоминание об этом событии было для Агнии наиболее тягостным, но вместе с тем и очень важным. На поиски виновника поднялась вся Свечная Пристань. Без преувеличений. Практически каждый житель поделился воспоминаниями о ночи преступления, добровольцы оцепили город, и в результате выявили убийцу меньше чем за сутки. Капитанам не пришлось ничего организовывать, гнать ответственных приказами сверху. Убийца был поражён, он не без гордости сознался, что в Содружестве порешил больше девяти женщин, и не сомневался в собственной неуловимости.

Эммануил созвал народ. На площади долго и эмоционально решали: что делать с маньяком. Многие требовали казни. Но в результате голосования было принято решение выслать безумца в кандалах с надёжным торговцем на Косингину, отдав его судьбу в руки оверлорда Флинта.

В поисках ответов Агния пришла к доктору Бураху. Но доктор стал размышлять об особенном экономическом укладе, уникальном географическом расположении и бедности ресурсов. Это всё было не то. К тому же в разговор влез пришедший к врачу на осмотр Вэпп. Он неправильно понял слова Бураха.

– Бедность? Ничегошеньки мы не бедные! При всём уважении, господин доктор, вы судите целое Братство по отдалённому клочку земли. Посетите Цитадель, Зоон, да хоть ту же Косингину! Большой, изобильный город, сколько я там звонкого металла спустил. Бедность тут царила до Короля-Основателя. До Великой войны никому Межконтинентье не нужно было. Склады с углём кое-где стояли, да несколько полунищих деревень едва концы с концами сводили. Да, и в Цитадели ещё тюрьма была, хотя тут могу ошибаться…

Грэхем, успевший благодаря своей простоте и открытости завести целый букет полезных знакомств, тоже не сразу понял, чего от него хочет капитан.

– Различия? Ну даже не знаю… Воинственные здесь все очень. Сама видишь: каждый при оружии ходит. Даже я приноровился кортик таскать, чтобы как местные быть. Хотя, с другой стороны, если задуматься, то и наоборот выходит, что более мирные. Не раз видел: люди ссорятся, а стоит кому за рукоять схватиться или курок взвести – тут же бегут разнимать, увещевать, договариваться. Чтобы смертоубийств массовых не выходило.

Одним беззвёздным вечером они с Сигилом развели костёр на пляже и сели жарить картошку. Неразрешённая загадка не давала одноглазой полностью расслабиться, наслаждаться обществом друга, и чуткий подросток это ощутил.

– Что-то не так. Ты чем-то раздражена и напряжена.

– Да Джейсон с Тэтчером измотали. Сил уже нет слушать их перебранки о современных моделях электродвигателя.

– Нет, неправда. У тебя лицо, как когда ты в детстве чертежи парохода стащила, ничего не поняла и обиделась. Ты решаешь какую-то сложную задачу.

– Сигил, неужто ты все мои лица наизусть помнишь? Это даже… жутко как-то. – Морячка улыбнулась.

Указательным пальцем она ощутила, как Торчсон коснулся её и тут же убрал руку.

– Поделись загадкой. Вдруг я помогу?

Агния поделилась. А заодно пересказала мнения друзей, сама точно не зная зачем. Сигил продемонстрировал уверенность – что делал он в последние дни нечасто. Парень расправил плечи, закинул ногу на ногу.

– Я бы выразился так. В Предрассветном люди многое делали потому, что надо. А здесь все делают только потому, что хотят.

– Хочешь сказать, пираты – эгоисты?

– Да. Впрочем, правильные поступки не перестают быть правильными – совершают ли их по необходимости или по желанию.

Ну конечно. Агния не сразу заметила, что у неё отъехала челюсть. Неведомым образом Сигил выхватил из окружавшей их тьмы самую суть, обойдя как фактологию Бураха, так и жизненный опыт Грэхема. Законы и беззаконие. Беззаконие крылось не в отсутствии формально определённых правил. Оно выражалось в правителях, получавших власть лишь потому, что они желали её получить, и в подчинённых, передававших им власть лишь потому, что они желали её передать. В народе, живущем одной лишь собственной, коллективной волей. Теперь ей открылся смысл пиратского любопытства. Непосредственности, с которой пираты расспрашивали, вынюхивали мельчайшие подробности об окружающих. Пираты искали желания соседей по острову, чтобы соотнести их со своими желаниями, чтобы обрести друзей. Или врагов.

Сигил пошевелил угли палкой. Пламя встрепенулось, почуяло кислород, затрещало.

– Этот город пропитан жизнью. Здесь потоки жизни бьют из каждого камешка. Я, кстати, не уверен, что это хорошо.

Поэт смотрел на Агнию, и огонь словно полыхал не в отражении его глаз, а внутри головы. В хрупком сосуде.

– Но ты уверена. Никакая сила во Вселенной не заставит тебя уйти из Морского Братства – теперь я вижу это наверняка. Свечная Пристань тебе под стать. Город, что разделит с тобой жажду жизни. Ты как дитя из поэмы о «Лесном царе», которое не знало, что рождено эльфами, пока не вошло в колдовской лес. Прирождённая морская разбойница.

– А ты, Сигил? Кто же ты такой?

– Я? Тот, кто всегда за тобою последует, куда бы ты ни отправилась.

Сердце Агнии стянула тоска. Она скучала по-прежнему Сигилу Торчсону. Который, пусть и бегал за ней, раскрыв рот, но мог при случае и подшутить, и с горки спихнуть. Который не смотрел на неё как на Серебряный Пояс[2].

– Что бы экипаж «Наутилуса» делал без вашей проницательности, Профессор Сигил?

Сигил не подыграл. Вместо этого он расширил глаза, протянул указующий перст через огонь и драматично провозгласил:

– Ты как мурена средь бледных акул! Ай! Ай-яй-яй-яй-яй!

Пламя лизнуло руку. Мальчик смешно затряс ею. Агния прыснула.

– Рыба что ль? Сравнил меня с рыбой! Тогда ты… ты… морской огурец!

– Морские огурцы живут больше трёх тысяч лет, – вздёрнул нос Торчсон.

– Кто тебе такую глупость сказал? Доктор Бурах?

– Д… да.

– Враньё! Ты это только что выдумал!

Если же отвлечься от философии, главной и единственной властью на острове Спасения, конечно же, были капитаны. И провозгласив себя капитаном «Алёнки», Агния, сама того не осознавая, заявила претензию на власть над общиной.

Нет, в Предрассветном капитаны тоже обладали некоторым авторитетом. Преимущественно – в портовой среде и в вопросах, связанных со своей профессиональной деятельностью. Представить себе капитана, заведующего городским банком или отдающим указания обер-полицмейстеру касательно количества рекрутов в городскую полицию и качества их подготовки, было невозможно.

Здесь же чуть ли не с первых дней девушку захлестнуло волной запросов, предложений и челобитных. Разводящиеся супруги, обманутые лавочники, владельцы игорных домов, у которых разгневанные клиенты разгромили заведения, бежали к ней за справедливостью. Рыбаки, чьи лодки побило погодой, и огородники, на грядки которых повадился лазать островной крот, приходили за помощью. Не отбиться было от «выгодных предложений» со стороны всяких торговцев оружием, продавцов запчастей и вольных наёмников, большинство из которых на поверку оказывались доходягами, едва способными попасть в чучело с двадцати футов. Наплыв превосходил внимание, оказываемое прочим авторитетам. Одни просто хотели посмотреть на прославившуюся персону. Другие радовались, что появилась нормальная замена Сэффу, которого не то что просить о чём-либо – доброго утра ему желать опасались. Третьи же надеялись воспользоваться наивностью девушки и возвысить себя любимых. Волна чуть не похоронила восемнадцатилетку под собой. Если б не помощь старой элиты, Агния непременно заработала б нервный срыв или наделала необдуманных решений.

Вожаки пиратов дали Синимии то, чего она тщетно ожидала от капитанов Предрассветного. Поддержку. Опеку. Принятие. Признавая за равную, её всё ещё называли «мелюзгой», «мелкой», обучали и направляли. Больше всего внимания одноглазой уделял Шандзи. Этот здоровяк, командир подводного флота острова – целых двух субмарин той же модели, что «Алёнка», – был полная противоположность колючему Эммануилу. Добродушный, ласковый, больше похожий в общении на благообразного фермера, чем на криминального вожака. Поставь такого в нелепое положение – он громче всех над собой посмеётся. Правда, ходили слухи, что по-настоящему оскорблять Шандзи опасно – наглецам, задевшим «доброго капитана» за живое, могли и отрезать язык. В частности, Агнии настоятельно не рекомендовали называть его в лицо популярным прозвищем «Русалочка», данным за шрамы на скулах, напоминавшие жабры.

Варлорд с четырьмя именами поучал её реже. И не стеснялся в выражениях. Каждый урок Эммануила был как хлёсткий удар кнутом по самолюбию. Зато он разрешил ей присутствовать на переговорах с купцами, куда обычно не допускал даже главных приближённых из своей команды. Правда, при условии, что она слушает молча.

Агния проглатывала колкости, избегала любых конфликтов с варлордом, гоняла своих парней на «Алёнке» и с каждым днём узнавала всё больше лиц на улицах. Молодой мозг жадно усваивал новые знания.

Из увиденных переговоров наиболее ярко морячке запомнилась апелляция Смитсона. Глава купеческой семьи, контролировавшей половину поставок продовольствия на Остров Спасения, прислал представителя разобраться, почему на его пароход было совершено нападение в местных водах. Случай был серьёзный, власти острова принимали представителя полным составом. Выслушав подробный рассказ о произошедшем, Эммануил смочил горло всё той же маркой коньяка и приступил к разборкам.

– Инцидент, безусловно, прискорбный. Но меня интересует другое. Вы так в деталях расписали нападение. И то, какой формы был корабль, и внешность главаря разбойников. Капитан, должно быть, весьма наблюдателен. Так и представляю: вокруг творится ад и погибель, а в углу мостика сидит на корточках и старательно всё фиксирует на бумаге…

– Милорд, я полагаю, в сложившейся ситуации ваш сарказм неуместен, – представитель Смитсонов напоминал нахохлившегося пингвина в дорогих одеждах. – И если вы надеялись, что ваши приспешники останутся неузнанными, то…

– О, так вы узнали кого-то из моих приспешников? – Варлорд резко развернулся к «Русалочке»: – Шандзи, ты? Признавайся! Устроил налёт на нашего союзника, да ещё и на ржавом гражданском корыте с одной пушкой? Дружище, если у тебя так плохо с деньгами, сказал бы мне – я б поделился!

– Я не говорил, что мы узнали кого-то конкретного из ваших людей.

– Вот как? Тогда с чего вообще обвинения посыпались? Только из-за места происшествия?

Посланник закусил удила, надулся и стал ещё больше похож на пингвина. Эммануил продолжал ковать железо, пока горячо.

– Очевидно, виновник произошедшего – обычный торговец, решивший подзаработать вольным промыслом. Жан Батист Виктор Эммануил не воюет на гражданских кораблях и не бьёт друзей в спину ради каких-то ста двадцати тонн муки.

– Даже если так, этот обычный торговец после всего случившегося, несомненно, бросил якорь в вашей гавани. Или вы возьмётесь отрицать и это?

– Скорее всего, бросил. И вашему капитану следовало прямым курсом идти ко мне. Тогда, возможно, виновник был бы сразу захвачен. Но ему зачем-то понадобилось ползти в Косингину, и птичка упорхнула.

– Так он думал, что вы на него и напали!

Эммануил развёл руками.

– Вот что. Давайте так. Вы делитесь с нами внешними приметами негодяя, а мы, если он попадётся нам на глаза, немедленно переправим товарища господину Смитсону.

– Этого мало. Милорд должен гарантировать моему руководству безопасность грузовым судам в приостровных водах.

– Вам уже гарантирована безопасность пребывания на острове. Что касается моря – оно не устье реки и не дорога. В нём нельзя организовать постоянный периметр. Того, что вы просите, нет даже перед Нью-Карр-Хагеном, а там броненосцев больше, чем золотых зубов у меня во рту.

– Помнится, Винсент Стаффлз в недавней компании смог организовать морскую блокаду целой Провинции.

– Любезнейший. Если адмирал Стаффлз однажды прибудет на Остров Спасения наниматься мне в консультанты по тактике, ваш босс станет первым, кому я об этом сообщу.