Читать книгу Да хранят тебя боги - Группа авторов - Страница 2

Несмотря на усталость, Авис так и не смог уснуть. Всю ночь он ворочался, борясь с сумбурными мыслями о своем недолгом прошлом и еще более коротком будущем, о родных и друзьях, о неисполненных желаниях, о смысле существования и о том, какую же свинью подложила ему судьба. Чем он заслужил такой исход?

Наутро, мучаясь от головной боли, Авис осознал, что его воля к жизни иссякла. За вчерашнюю ярость было стыдно, но ему не хватило бы сил извиниться перед всеми, на кого он накричал. Хотелось свернуться в клубок, прямо как лежащий у подушки Джей Джей, и не вставать до конца недели.

«До конца недели?..»

Точно. Авис мог быть уверен, что смерть не настигнет его в следующие семь дней. Не так уж и мало времени, если грамотно составить расписание. А большинство вопросов Служба решит сама, это в ее же интересах.

Мысли начали проясняться. Авис понимал: сейчас от него требуется продолжать как ни в чем не бывало отыгрывать свою роль, отвлекать внимание зрителей от творящегося за кулисами. Его исполнение должно быть безупречным. Главное – не спешить и действовать последовательно.

Первой на повестке дня была пресс-конференция. Авис похлопал себя по щекам, чтобы взбодриться, но это лишь отозвалось болью в затылке. Кряхтя и охая, он поднялся с постели и поплелся на кухню за обезболивающим. Снаружи шел дождь, и сырой прохладный сквозняк приятно остужал лоб.

Позавтракав через силу, Авис умылся и привел себя в порядок, насколько это было возможно. Подготовленная для пресс-конференции одежда сидела хорошо, но из-за помятого лица вид он имел весьма удручающий. Одна надежда на визажистов.

Авис храбрился, хотя очень сомневался, что выдержит даже полчаса общения с журналистами: обезболивающее не помогало, и голова, казалось, вот-вот расколется. Перед камерами и ярким светом лучше ему точно не станет.

Джей Джей обеспокоенно потерся о его ногу.

– Ничего, – Авис потрепал кота по загривку, – как-нибудь справлюсь. Всегда справлялся.

Сказав это, он вернулся в спальню и упал на кровать. До выхода из дома еще оставалось немного времени – последняя возможность проявить слабость. Воздух похолодел, и пульсация в висках медленно затихла.

«Окно, что ли, распахнулось…»

– Доброе утро, Авис.

Он подскочил как ошпаренный и, не удержав равновесие, влетел спиной в шкаф. В глазах на мгновение потемнело.

– Мелодия? Почему ты здесь?

Она стояла у открытого окна с привычным выражением мечтательности на лице. В пепельных волосах поблескивали капельки дождя, но одежда была абсолютно сухой. С задумчивым любопытством рассматривая комнату, Мелодия сказала:

– Я беседовала с Воронок, и она поведала мне про вчерашнее. Бедняжка. Тебе, наверное, тяжело пришлось? Выглядишь таким измученным.

– Все нормально, – отмахнулся Авис.

Он с трудом сохранял самообладание в присутствии Мелодии. И не столько из-за ее подавляющего ореола божественности, сколько потому, что она имела очень смутное представление о личных границах.

– О, не стоит притворяться. – Легкая улыбка тронула ее губы. – Не дави на себя и хорошенько отдохни. Я сама только что вернулась и сегодня не готова взяться за работу.

– Но у нас пресс-конференция.

– Ах да, о ней я уже позаботилась. Ее перенесли на неопределенный срок, пока мы не уладим наши проблемы. Здорово, правда?

– Не то слово, – процедил Авис, в очередной раз поражаясь тому, как все пресмыкаются перед полубогами.

– Что-то не так?

В один шаг преодолев ширину комнаты, Мелодия подошла к нему вплотную. Авису становилось не по себе, когда она, будучи на полголовы его выше, вот так нависала над ним.

– Я чем-то тебя обидела? Извини, я это не нарочно. – Она коснулась его щеки.

Авис вздрогнул и отпрянул:

– Твою мать, Мелодия! Перчатки!

– Боже, прости, прости! Я совсем забыла.

Авис опустился на кровать и устало потер лоб. Щека покраснела, кожу пощипывало и жгло, что слегка заглушало головную боль.

Мелодия заложила руки за спину:

– У тебя же есть лед? Давай я принесу?

– Не нужно. Лучше скажи, где ты пропадала так долго.

Она рассеянно подняла глаза к потолку. В такие моменты ее величественность будто бы испарялась, обнажая сокрытое во взрослом теле наивное дитя. Только в такие моменты Авис чувствовал себя расслабленно рядом с ней.

– Я смотрела на неземные океаны, – почти пропела Мелодия.

– Была на той стороне? Туда нельзя уходить без предупреждения, забыла?

– Но в городе стояла такая жара, океанский бриз был мне жизненно необходим.

– Мелодия, ты не можешь сваливать, когда тебе вздумается. На нас лежит большая ответственность.

– Ты всегда так говоришь, но почему-то никого другого не волнует, что я делаю и когда, – надулась она. – Вечно ты вредничаешь. Стоит нам остаться наедине, как ты сразу всем недоволен.

– Мне кажется, ты сейчас не в том положении, чтобы предъявлять претензии…

– Ну что ж, – перебила Мелодия, – всю важную информацию я передала, больше не буду мешать тебе отдыхать. Свяжемся вечером, работы у нас ожидается много. Пока-пока!

Она небрежно махнула на прощание и шагнула в распахнутое окно, через которое пришла.

Авис откинулся на спину и закрыл лицо руками. Пять проведенных с Мелодией минут настолько утомили его, что глаза начали слипаться. Повезло, что пресс-конференция отменилась. Но незапланированный выходной нельзя было проводить впустую, и Авис поднял себя на ноги. Ему нужно было кое-кого навестить.

* * *

О лейтенанте Гориславке в отделе ходило много разговоров. Однако сторонний наблюдатель пришел бы в замешательство, узнав, насколько полярные мнения о ней высказывались. Одни полицейские вытягивались по струнке и замирали, услышав в коридоре ее твердые шаги, а другие только и ждали, когда она простучит каблучками мимо их кабинетов. Первые всеми силами старались избежать ее сурового взгляда и строгих выговоров, а вторые искали повода полюбоваться ее пленительной улыбкой и вдохнуть сладкий аромат ее духов. Как жаль, что лейтенант Гориславка так холодна и неприступна. Да нет же, она ведь такая обаятельная и веселая! Конечно, на нее всегда можно положиться. Нет-нет, она обязательно скинет работу на кого-то из подчиненных.

В действительности же лейтенантов Гориславок было две – Ина, работающая следователем, и ее сестра-близнец Яна, инспектор по делам несовершеннолетних.

Компьютер натужно жужжал и давно бы перешел в спящий режим, если бы Яна не дергала мышкой всякий раз, когда гас экран. Утром она под благовидным предлогом перепоручила коллегам наиболее срочные дела и теперь размышляла, как бы избавиться от бумажной волокиты во второй половине дня.

Ехать куда-либо в непогоду совершенно не хотелось. Но и сидеть в отделе желания тоже не было. Поэтому Яна, рассудив, что дождь – меньшее из зол, вымучивала весомую причину задержаться в городе подольше.

После обеда, так ничего и не придумав, она отправилась в детский дом, чтобы провести рядовую профилактическую беседу, в которой по большому счету не было никакого смысла.

К сиротам, несмотря на всю их проблемность, Яна испытывала теплые чувства, поэтому обрадовалась, узнав при поступлении на службу, что на вверенном ей участке находится приют. Однако радость ее мгновенно потухла, когда оказалось, что в нем воспитываются дети-чудотворцы. Почему с потомками богов должна разбираться обычная полиция? Это работа для Министерства неземных дел, а не внутренних.

В понимании Яны обычные дети и чудотворцы были несопоставимы, и сирот это касалось в первую очередь. Впрочем, всяко лучше провести время в кругу маленьких на-какую-то-долю-богов, чем в компании ненаписанных отчетов.

Ее ждала группка стоящих на учете подростков. Мелкие кражи, вандализм, драки… Яна не поддерживала мнение, что воспитанники детдомов совершают подобные проступки чаще других детей, однако эти сироты значительно отличались от тех, с кем ей когда-либо приходилось сталкиваться. С ними почти невозможно было построить диалог: они не слушали взрослых, бессовестно пренебрегали их словами, не позволяя управлять собой ни через уважение, ни через страх. И все потому, что их воспитатели были обычными людьми, которым нечего противопоставить чудотворцам.

Живя в обществе себе подобных, что во внешнем мире было большой редкостью, эти дети смотрели свысока на всех, кто не обладал божественными силами. Нарочитая, созданная из соображений безопасности изоляция неизбежно приводила к такому отношению. Они могли вести себя мило и дружелюбно, но Яна была убеждена, что нарушителей закона в приюте намного больше, чем поставленных на учет. Порой по ее спине пробегал холодок при мысли, что любой из улыбающихся ей подростков способен запросто убить человека, если захочет. Самих себя людьми они не считали – боги были им гораздо ближе.

Как бы часто Яна ни посещала приют, привыкнуть ей не удавалось. Она невольно заканчивала беседы раньше, чем полагалось по регламенту, а проверки проводила быстро и поверхностно, лишь бы не задерживаться здесь надолго.

При всем нежелании возвращаться в отдел, Яна тараторила на автомате статьи из кодекса и, сохраняя невозмутимое выражение лица, старалась не встречаться с детьми взглядом. Нестройный перестук дождя по окнам немного ее успокаивал.

Со стороны могло казаться иначе, но Яна внимательно наблюдала за своими подопечными и помнила их характеристики с поразительной точностью. Поэтому она сразу заметила: одной девочки не хватает.

– Простите, я что-то не вижу Витори Свет. Она здесь? – спросила Яна воспитательницу после беседы.

Та сообщила, что девочку передали на патронат до конца летних каникул.

«Какая удача! – подумала Яна. – Вот та самая возможность задержаться в городе».

Женщина, ставшая временным опекуном Витори, жила довольно далеко от приюта. Яна потратила на дорогу около часа. И потратила зря: дверь квартиры никто не открыл ни после первого звонка, ни после третьего. Яна не спеша выпила кофе в ближайшем кафе и только потом поехала дальше.

«Лавочка причуд» – так назывался магазинчик, где работала опекунша. Он располагался на углу торговой улицы, крошечный и совершенно теряющийся в ряду более солидных соседей.

– Добро пожаловать! – поприветствовал Яну женский голос, когда она вошла внутрь. – Зонтик можете оставить в подставке у входа.

Название оправдывало себя. Стеллажи были уставлены всевозможными диковинками, изготовленными руками божьих потомков: куда ни глянь, что-нибудь обязательно светилось, двигалось или издавало чудны́е звуки. Яна притворилась, что с интересом рассматривает одну из дорогих безделушек, а сама прикидывала, как начать разговор. Покупателей в магазинчике не было.

– Могу я вам помочь? – раздался все тот же голос, в котором теперь сквозило подозрение.

Конечно, Яна ведь была в форменном платье, а форма зачастую заставляет гражданских нервничать.

– Можете, – дружелюбно отозвалась Яна и повернулась к стоявшей за кассой женщине. – Я ищу миссис де Тьюз.

– Тогда вы нашли ее.

Женщина, темноволосая, в очках в толстой оправе, смотрела настороженно, но без страха. Скрестив руки на груди, она стояла за прилавком, точно за баррикадой.

– Замечательно! Лейтенант Гориславка, инспектор по делам несовершеннолетних. Я здесь, чтобы поговорить о вашей подопечной.

– Тото Тото что-то натворила?

– Нет-нет, всего лишь пропустила сегодняшнюю профилактическую беседу. Я понимаю, она теперь живет в семье, пусть и временно. Однако девочка стоит на учете, а значит, должна приходить на беседы в отдел. Мы проводим их по четвергам в десять утра.

– А когда, собственно, ее планируют снять с учета? Насколько мне известно, Тото ничего не нарушала.

– Это верно, но ее поведение оставляет желать лучшего, – мягко ответила Яна и приблизилась к кассе. – Регулярные прогулы уроков, побеги из детдома. С такими склонностями Витори находится в группе риска, поэтому пока что мы будем за ней наблюдать. Кстати, где она сейчас? Надеюсь, не гуляет по городу одна и не занимается попрошайничеством? Приютские дети в этом большие мастера.

Яна не стала озвучивать очевидное – за проблемными детьми-чудотворцами нужен постоянный надзор. Божественные силы не шутка, особенно когда они еще не сформированы, и тем важнее следить, чтобы ребенок не использовал их во вред. Об этом будущим опекунам рассказывают в первую очередь. И, конечно, растолковывают, насколько строгие наказания полагаются за любое нарушение со стороны подопечных.

– Тото под надежным присмотром, – произнесла де Тьюз ровным голосом, но от Яны не ускользнула ее натянутая улыбка. – Она сейчас гостит у моих родителей.

– Хорошо, раз так, – одобрительно сказала Яна. – Вы теперь ответственны за Витори, и я полагаюсь на вас. Она трудный ребенок, даже опытным воспитателям приходилось с ней нелегко. Но вы же понимали, на что шли, когда решили взять ее в семью?

– Безусловно.

– Что ж, тогда я буду иногда вас навещать, проверять, как вы справляетесь.

– Хотелось бы знать заранее о таких визитах.

– Этого я вам обещать не могу.

– Послушайте, я понимаю, что это ваша работа, – перестала изображать вежливость де Тьюз, – но, если вы еще раз вот так нагрянете в мой магазин, я буду жаловаться. Повезло, что сейчас покупателей нет. Меня не волнует, как это соотносится с вашими обязанностями, но я не позволю мешать моему бизнесу.

– Не нужно повышать голос, – сурово сказала Яна. – Миссис де Тьюз, не забывайтесь. Отныне вы в ответе за все проступки Витори. Нам будет лучше поддерживать хорошие отношения, не правда ли?

Брякнула входная дверь, и внутрь проникли звуки и запах дождя. Яна положила на прилавок коробочку, которую все это время держала в руках.

– Тесса, что-то случилось? Почему здесь офицер?

Голос показался знакомым. Яна обернулась, и у нее перехватило дыхание, а колени предательски задрожали. Это был он. Человек, о встрече с которым она так мечтала. Ее кумир. Прямо перед ней, во плоти. Но как? Почему именно здесь и сейчас?

– М-мистер Амарант? – едва совладав с собой, вымолвила Яна. – Какая неожиданность – встретить вас в таком месте.

Авис дернулся, будто бы от испуга. Пусть в мыслях у нее все смешалось, Яна заметила и его нездоровую бледность, и мешки под глазами. СУИФ совсем совесть потеряла – так изводить лучшего агента! Но для Яны это был шанс, о котором она и мечтать не могла.

– Так в чем все-таки дело, офицер? У Тессы какие-то проблемы?

Яна напряглась, и воодушевление, уже почти ее окрылившее, улетучилось.

– Миссис де Тьюз ваша подруга? – осторожно спросила она.

«Если они с де Тьюз близкие друзья, то мне придется позорно отступить, – с ужасом подумала Яна, – а это худший из вариантов. Если же они встречаются… Нет, даже думать об этом не хочу!»

После короткой паузы Авис ответил:

– Моя сестра.

– О… – Шанс, который Яна, казалось, крепко ухватила за хвост, отчаянно вырывался из ее пальцев. – Не знала, что у вас есть сестра.

– Информация о моей семье не разглашается, чтобы родным не докучали лишний раз. Надеюсь на ваше понимание. И все же, почему вы…

– Ах, не волнуйтесь, я всего лишь пришла поговорить о девочке из детского дома, узнать, как идут дела, не возникли ли трудности.

– Пришли поговорить сюда? Посреди рабочего дня? Еще и без предупреждения, как я вижу. Разговор настолько срочный?

– Нет-нет, что вы, ничего срочного.

Яна поняла, что проиграла. Авис принял сторону сестры, переубеждать его себе дороже. Нужно уходить. Хотя бы это она еще может сделать с достоинством.

– Мы уже закончили, так что я, пожалуй, пойду. Прошу прощения за беспокойство, миссис де Тьюз. Всего доброго!

Быстро, но стараясь не суетиться, Яна прошла к двери и несколько секунд упорно тянула ее на себя, вместо того чтобы толкнуть. К счастью, прежде чем ей указали на ошибку, она сумела выйти. Веселый звон дверного колокольчика прозвучал как издевка.

Дождь хлестал ее по горящим щекам и заливался в туфли, а в голове безостановочно крутились лишь два слова: «Твою мать. Твою мать. Твою мать…» В машине Яна уткнулась лбом в руль и еще долго сидела так, собираясь с силами. Кажется, она выставила себя полной дурой. И больше не посмеет ни приблизиться к Авису, ни посмотреть в его сторону. Со времен старшей школы Яна не испытывала такого стыда.

Только вернувшись в отдел, она вспомнила, что оставила в «Лавочке причуд» зонтик.

* * *

В глубине души Тессы жила непоколебимая вера в богов. Вера конечно же не в их существование, ведь оно было доказано еще на заре цивилизации, а в то, что правители Неземного Царства всегда поступают во благо человечества, какими бы жестокими порой ни казались их деяния.

В раннем детстве Тесса имела очень слабое представление о мире по ту сторону, ведь в ее окружении все – и родственники, и друзья – были самыми обычными людьми. И, возможно, интерес к божественному никогда бы в ней не проснулся, если бы не бабушка с дедушкой. После выхода на пенсию они посвятили себя путешествиям и из заграничных поездок привозили внукам волшебные подарки – творения потомков богов. Сувениры с причудливыми невидимыми механизмами, чью суть невозможно было постичь, неизменно вызывали у Тессы восхищение. Ей хотелось прикоснуться к сокрытому в них волшебству, изучить его и понять. Вместе с этим желанием, которому так и не суждено было осуществиться, в ее душе родилась вера во всеобъемлющую доброту богов, что щедро делились с людьми своими силами.

Но действительно ли боги были добры, когда много лет назад решили не забирать у Тессы младшего брата? С годами сомнения лишь сильнее терзали ее. Почему, когда Авис был так близок к тому, чтобы умереть, боги вернули его к жизни? Путь ревертена, на который он встал, награда или наказание? Было ли это неизбежно? Хотя Тесса неустанно благодарила богов за милосердие, она не могла избавиться от тревоги, пустившей корни глубоко в ее груди. И вот теперь, двадцать лет спустя… Почему боги вдруг передумали?

Тесса поглаживала Ависа по спине, пока он, закрыв ладонями лицо, давал волю слезам.

– Ну-ну, – приговаривала она, – не переживай так. Еще ведь ничего не случилось.

– Предсказание смерти – это, по-твоему, ничего?

– Оно может и не сбыться. Кто вообще такие эти оракулы? Им лишь бы ляпнуть что-то и жути нагнать. Соревнуются там друг с другом, кто кого сильнее напугает. Это просто дурацкое предсказание. Не какой-нибудь страшный диагноз.

– Ты такие вещи вслух не произноси.

Недовольно хмурясь, Авис вытер слезы, и Тесса вздохнула с облегчением. Она ласково потрепала брата по непривычно жестким волосам:

– Тебе хорошо со светлыми.

– А, – махнул он рукой, – меня завтра перекрасят. В цвет сладкой ваты или типа того. Какой-то модный оттенок, я не разбираюсь.

– То есть в розовый?

– Все претензии к моему стилисту.

Тесса смеялась, но смотрела на Ависа с грустью. Даже самый нелепый из цветов не приуменьшил бы той красоты, что вся без остатка передалась от матери ему одному.

От кофе Авис отказался, сказав, что слишком напряжен и от кофеина ему станет только хуже. Но когда он замолкал на полуслове и, прислушиваясь к шелесту дождя, ненадолго закрывал глаза, голова его клонилась набок. Тесса подсела ближе и заботливо придержала брата за локоть:

– Получается, ты работаешь в обычном режиме? Пожалуйста, только не перетрудись. И избегай опасных заданий.

– Постараюсь. Но знаешь, этот случай с рестораном… почему-то напомнил мне об исчезновении Риша.

Тесса вздрогнула. Но ее терзания и боль, разбуженные этим именем, только заставили бы Ависа волноваться. Поэтому она выдохнула, расслабила плечи и привалилась к брату, обняв его руку. Она боялась отпускать его. Боялась потерять, как однажды уже потеряла дорогого сердцу человека.

Тесса была замужем за чудотворцем.

Семья де Тьюз относилась к одному из немногочисленных родов, что поколение за поколением сохраняли божественную силу, заключая браки с другими чудотворцами. Бытовало мнение, что такие семьи презирали всех, кто не имел полубога в родословной или с течением веков утратил силы прародителя, однако их закрытое сообщество охотно принимало «безродных» с выдающимися способностями, особенно сирот. Правда была в том, что, хотя божественная элита и предпочитала жить изолированно, среди своих, далеко не все ее представители были столь чопорны и надменны, как про них говорили.

Обучаясь в Академии при Министерстве неземных дел, Авис очень сдружился со своим куратором и однажды привел его в магазинчик сестры. Так Тесса и познакомилась с Ришертом, младшим сыном семьи де Тьюз. Свободный от обязанностей перед родом, он проявлял большое любопытство к жизни простых людей и вскоре стал регулярно заглядывать в «Лавочку причуд» после работы. Ему нравилось наблюдать за посетителями, детьми и взрослыми, что с изумлением замирали у стеллажей и витрин и завороженно разглядывали вещицы, которые любому чудотворцу показались бы обычными. Ему нравился кофе в бумажных стаканчиках, некрепкий и кисловатый. И, конечно, ему нравилось беседовать с Тессой. Именно из-за нее Ришерт приходил сюда чуть ли не каждый день, пусть он этого долго не признавал.

Их называли красивой парой. Все с нетерпением ждали приглашения на свадьбу. Но временами Тесса ловила себя на мысли, что не верит собственному счастью. В ее глазах Ришерт был подарком богов, которого она не заслуживала. Тесса молилась, чтобы это счастье обернулось правдой, чтобы его не отняли, чтобы даже не попытались отнять, как раньше едва не забрали брата. Услышал ли хоть кто-нибудь ее молитвы?

Четыре года назад Ришерта отправили на север Альдии, в заповедник, где была замечена крупная аномалия. Он не вернулся. Его группа пропала без вести. Тесса старалась не унывать, заполняла тягостное ожидание работой и невозмутимо выслушивала повторявшиеся из раза в раз слова: «Мы продолжаем поиски». Но долго ли живет ничем не подкрепляемая надежда? В какой момент Тесса стала ждать возвращения не Ришерта, а его бездыханного тела? В какой момент перестала ждать вовсе? Поиски свернули, и она так и не узнала, разобралась ли СУИФ с той аномалией.

– Ты будешь участвовать в расследовании? – спросила Тесса брата.

– Придется. Дело громкое, к тому же люди только еще больше разозлятся, если за него не возьмемся мы с Мелодией. Зачем было игнорировать это исчезновение вчера?

– Может, Служба не хотела отправлять никого другого, кроме вас?

– Естественно. И чертова Мелодия смылась в самое неподходящее время. – Авис потер щеку, слегка красную в месте ожога. – А где Тото? Это же по ее душу инспектор приходила.

– Не знаю. Должна гулять где-то поблизости.

Тесса не спешила заводить ребенка. В целом она чувствовала себя готовой, и Ришерт зарабатывал более чем достаточно на семейные нужды. Просто, пока позволял возраст, ей хотелось пожить в свое удовольствие, избегая ответственности в виде детей. Успеется, думала она. Но без Ришерта в пустой квартире Тессе было одиноко. Ей не хватало семьи, однако она так и не решилась переехать ни обратно к родителям, ни к брату. Не могла оставить дом, куда однажды мог вернуться ее муж.

Тоска по любимому, одиночество и желание заботиться о ком-то привели Тессу в приют для детей-чудотворцев. Там она и познакомилась с девочкой, чей отец пропал без вести почти десять лет назад. Право, боги бывают слишком жестоки…

– Вы не поссорились? – обеспокоенно спросил Авис.

– Нет. Я отпустила ее погулять, потому что она очень просила, но в такой дождь… Ох, она даже с зонтом вымокнет до нитки.

– Отличный повод угостить ее горячим шоколадом. Твоим фирменным.

Тесса улыбнулась. Когда-то для Ависа горячий шоколад был лучшим утешением.

Она предложила брату дождаться Тото, но он мотнул головой, мол, нужно еще заехать к родителям.

– Только не усни за рулем, – сказала Тесса, провожая его до машины. – Уверена, все обойдется, но учти, что я все равно собираюсь звонить тебе каждый день. Утром, днем и вечером, понял?

Авис обнял ее на прощание и пообещал заглядывать почаще.

Подняв глаза к небу, проливающемуся дождем, Тесса обратилась ко всем известным ей богам. Пусть они не забирают его. Пусть и в этот раз они сжалятся.

* * *

Венера мерила шагами гостиную, покусывая фалангу указательного пальца. У окна она останавливалась, смотрела в телефон, проверяя, не появилось ли новых уведомлений, потом разворачивалась, доходила до коридора и, задерживаясь на секунду, бросала взгляд на входную дверь, после чего опять направлялась к окну. Тишина стояла невыносимая, но Венера ступала на цыпочках, еле слышно, только бы не пропустить звонок. Даже собственное сердцебиение казалось ей недопустимо громким.

– Ты еще не ошалела?

С перепугу Венера выронила телефон. К счастью, пол был устлан мягким ковром.

– Еб твою… Сатурн! Просила же не возникать так внезапно!

– И как, по-твоему, мне это сделать?

Он сидел на диване, мертвенно-бледный, но в остальном неотличимый от себя при жизни. Когда мог, Сатурн предпочитал принимать телесную форму, непрозрачную и осязаемую. Вероятно, потому, что сам он с детства боялся призраков. Однако у него не было выбора, кроме как стать одним из них.

– Стучать не пробовал?

– Ага. Чтобы ты побежала проверять дверь?

– Всяко лучше, чем видеть твою мерзкую рожу.

– О покойных плохо не говорят, если ты не в курсе. – Сатурн взял с кофейного столика чашку и протянул Венере. – Твой чай давно остыл. И тот, который на кухне, тоже.

– Какой ужас, – съязвила она, продолжив ходить по гостиной взад-вперед. – Вылей, раз он тебя так раздражает, и помой посуду заодно. Хоть какую-то пользу принесешь.

– Я к тебе в слуги не записывался.

Раздался звонок. В то же мгновение Сатурн испарился, и чашка из его руки полетела на пол. Она не разбилась, лишь треснула, но чай темным пятном расползся по светлому ковру.

– Придурок, какого хера ты творишь! – Метнувшись было к чашке, Венера услышала второй звонок и выглянула в коридор. – Это Марс. Наконец-то, господи. – Она перевела дыхание, обернулась и кинула взгляд на пятно. – Радуйся, что ты мертв, иначе получил бы от меня по морде.

Марс имел очень представительный вид – судя по всему, приехал с важной деловой встречи. Он отряхнул подол пиджака от мелких дождевых капель и передал Венере мокрый зонт:

– У меня есть не больше часа. Ну, где он?

Сатурн проявился неохотно. Из всех братьев Марс был самым грозным, и посвящать его в детали случившегося было особенно стыдно. История вышла в лучшем случае смешная, а то и вовсе жалкая.

Сатурн не знал, от чего умер. Не знал лица убийцы. Тело нашли у лестницы на первом этаже, и из заключения судмедэксперта стало ясно, что Сатурна ударили чем-то увесистым по голове. Венера заподозрила, что он ходил во сне – убийство произошло глубокой ночью, – поэтому и не мог ничего вспомнить. Так или иначе, для следствия призрак Сатурна был абсолютно бесполезен.

Марс с умеренным интересом осмотрел брата и произнес:

– Полагаю, у тебя осталось какое-то незавершенное дело. Но докучать женщине своим присутствием – поведение крайне недостойное.

– Думаешь, я хотел застрять в этой гребаной квартире? Прятаться от стремных мужиков, которых она сюда водит?

– Моя личная жизнь тебя не касается! – воскликнула Венера.

Как и большинство людей, Сатурн считал, что призраки появляются в местах своей смерти или захоронения. Однако на той стороне ему кое-что объяснили: человеческая душа растворена в крови, а призраков притягивает к фрагментам их душ. И чем больше фрагмент, тем сильнее он притягивает. Чем свежее и сохраннее кровавый след, тем больше в нем души. Но если достаточно больших фрагментов не остается, призраков направляет исключительно их воля.

Сатурн очень хотел вернуться именно домой, где его убили. Однако он умер от ушиба мозга, не пролив при этом ни капли крови. На всякий случай Сатурн прокручивал в мыслях образы своей спальни, гостиной и прочих комнат. Он верил, что воплотится там, если не будет думать ни о чем другом. Желание Сатурна было сильно. Но ковер в квартире Венеры оказался сильнее.

Это произошло на Новый год. В разгар вечеринки Сатурн споткнулся о ножку стула, упал и поранил ладонь осколками бокала. Кровь смешалась с вином и въелась в нежно-кремовый, дорогой и еще совсем новый ковер. Повезло, что пострадал только угол: после нехитрой перестановки его удалось спрятать под диван, подальше от глаз хозяйки, и пятно было благополучно забыто. До тех пор, пока не притянуло к себе призрак Сатурна. Сколько же крови он здесь потерял?

– Все! Я выкидываю этот сраный ковер вместе с тобой.

– Ага, удачи. Я отсюда уже никуда не денусь. – Сатурн, конечно, блефовал.

– Не денешься – я вызову аномальщиков, они тебя в два счета изгонят.

– Замолкните оба, – приказал Марс и посмотрел на наручные часы. – У меня нет времени на ваши перепалки. Давайте к делу.

Слухи о том, что убийство заказал кто-то из братьев, не были такими уж абсурдными и породили внутри семьи множество подозрений. Все потому, что месяц назад мистер Целсон, министр неземных дел, заявил, что завещает свое состояние младшему сыну.

– Сатурн еще толком не встал на ноги, – сказал он. – Мои сбережения будут ему хорошим подспорьем. Старшие уже окрепли, сами себя прокормят.

Мистер Целсон обладал отменным для своих лет здоровьем, но чутье подсказывало, что недолго ему осталось сидеть в министерском кресле. О том, что Сатурн уйдет из жизни раньше отца, чутье умолчало. Впрочем, мистер Целсон не растерялся и объявил наследницей Венеру, свою единственную дочь.

И теперь эта дочь не смыкала глаз по ночам.

– Я следующая, – ныла она. – Я сто процентов следующая. Если они достали Сатурна – с его-то охраной! – то мне ни за что не спастись.

– Угомонись, – осадил ее Марс. – Разводишь панику на пустом месте.

– Меня достали только потому, что Буда в ту ночь не было, – заметил Сатурн. – Он бы никого мимо себя не пропустил.

– Вас что, не волнует моя безопасность? Кто-нибудь знает, где сейчас Меркурий? А Юпитер? Они подозрительно тихие в последнее время.

– Меркурий слишком увлечен своей торговой компанией, сомневаюсь, что его интересует отцовское завещание. Юпитер… – Марс задумчиво потер подбородок. – Конечно, он любитель разжечь конфликт, но у него кишка тонка причинить кому-либо реальный вред, тем более члену семьи. И вообще, ты не забыла, что сказала полиция? Преступник не оставил ни отпечатков, ни следов, двери и окна нетронуты, словно он прошел сквозь стену. Это почерк того неуловимого вора, Призрака.

Взгляды невольно обратились на другого призрака, сидящего на диване и сосредоточенно о чем-то размышляющего.

Очнувшись, Сатурн покосился на брата с сестрой и развел руками:

– Ну и с чего бы вору убивать меня? Для повышения квалификации?

– Хороший вопрос. По-моему, он даже ничего не украл.

– Раз он такой умелый и не оставляет улик, кто-то мог нанять его как киллера, – предположила Венера.

– А смысл, если у вора нет опыта убийств?

Они замолчали. Слишком много неизвестных переменных было в этом уравнении. Марс привалился к стене и уткнулся в телефон, Венера покусывала ноготь, не мигая глядя на уже высохшее чайное пятно.

В нерешительности Сатурн поднялся на ноги, прокашлялся и сказал:

– Возможно, кое-что Призрак все-таки украл.

Взгляды вновь обратились на него. Сатурн хотел продолжить, но голос вдруг изменил ему.

– Не пояснишь, что ты имеешь в виду? – холодно спросил Марс.

– Откровенно говоря, – осторожно произнес Сатурн, – мне нужно, чтобы вы кое-что для меня проверили.

– Конкретнее?

– Я получил… одну очень ценную и редкую вещь. Я хранил это в секрете, но информация могла просочиться. Есть люди, готовые убивать за это, понимаете? И если Призрак прознал про нее, он бы не упустил возможности… В общем, я хочу, чтобы вы проверили, на месте ли она. Съездите ко мне домой и посмотрите, это дело десяти минут.

– Офигеть! – вспыхнула Венера. – Думаешь, ты такой важный, что мы прям сейчас все бросим и тебе будем помогать? Ценная, блядь, вещь! Раньше надо было о ней рассказывать, дебил.

– Венера, прояви уважение к мертвому.

– Уважение? К нему? Да он же всю жизнь ни хрена не делал, с его проблемами всегда мы разбирались, мы его дерьмо разгребали. Ты предлагаешь и после смерти ему прислуживать?

– Нет. Я не намерен тратить время на поиски непонятно чего.

– Слушайте, мне жаль, что я не могу сказать вам больше, но дело очень серьезное. Если эта вещь попадет не в те руки, случится катастрофа.

– Погоди-ка, – нахмурился Марс. – Насколько опасна эта твоя вещь?

– Она не опасна, если уметь ею пользоваться. И если она все еще у меня дома.

После долгих уговоров и унижений Сатурну наконец удалось убедить их помочь. Марсу было выгоднее уничтожить проблему в зародыше, чем разбираться с ее возможными последствиями, а Венера, хоть и сопротивлялась до последнего, не могла перечить старшему брату. Провожая его, она душила в себе злость и с такой силой сжимала кулаки, что ногти впивались в кожу.

– Я напишу, когда буду свободен, – сказал Марс, обуваясь. – Понадеемся, что ту вещь не украли. Только катастрофы нам сейчас не хватает. И, Венера, – он дождался, когда она поднимет глаза, – позже я бы хотел услышать подробнее о твоих «стремных мужиках».

В ту минуту Сатурн был как никогда рад, что уже умер.