Читать книгу Венец славы Апполона - Группа авторов - Страница 3

Звезды синеют. Деревья качаются.

Вечер как вечер. Зима как зима.

Все прощено. Ничего не прощается.

Музыка. Тьма.

Все мы герои и все мы изменники,

Всем одинаково верим словам.

Что ж, дорогие мои современники,

Весело вам?

Георгий Иванов

☘️☘️☘️

"И кони понесли. И восплакали все дети Гелиоса. Апполон не удержал ту колесницу, которой управлял.

Его мир был разрушен до самого ядра, но он верил, что из бездны Эридана возродится вновь – и дом, и радость, и любовь".

Ники закончила читать учебник по истории юным нимфам, сидящим полукругом вокруг неё под большим лавровым деревом.

– Вы свободны на сегодня, можете идти, сказала Ники.

– Хорошего вам вечера! – утекая, словно ручеек в широкую реку, плескаясь и хохоча, прожурчали они озорным хором.

Ники подняла голову:

– Дафна! Ты спишь?

– Нет. Я слушала вас.

– Спускайся вниз.

Дафна сидела на одной из веток дерева, и была похожа на русалку. Но русалкой она не была. Она была друидом, духом дерева.

Качнув ветку, она спрыгнула вниз.

– Ваши учебники врут. – Заявила она сердито.

– Быть может, они не полностью точны, но нужна хотя бы общая канва, одна на всех, иначе мира не будет, возразила ей Ники.

– Его и нет. Война лишь будет расширяться.

– А у тебя в душе мир? – спросила Ники Дафну.

– Был, пока я спала. Но больше мира нет. Как и повсюду в нашем мире. Извини за каламбур.

– Как думаешь, отчего так?

– Говорят, что время лечит. Оно и залечило. Так казалось, пока кто-то неведомый не пришёл играть на лире под густой кроной моей листвы и не разбередил старую тоску. И кто придумал лиру!

– Говорят, он и придумал – Апполон. Что тебе вспомнилось, душа моя?

– Вязкость. Не просто печать на ларце, которую вскрыли. Всё, что в самом ларце, было вязким, как клей. Возможно, от времени и того, что хранилось во тьме забвения древесного сна.

– Ты знаешь, что ничего не пропадает из того, что было. Всё пишется в книгу жизни. Не разберёшься сам, так разберут, когда умрёшь.

– Но почему?

– Но это очевидно. Ни что не исчезает в никуда, и не берётся из ниоткуда. Если ты что-то трусливо спрятал в одном мире, это неприменно воскреснет и проявится в другом. Закон сохранения энергии.

– Но правила в этих мирах разные?

– Конечно. Даже в лесу они одни, а на твоей опушке леса, или в поле уже другие. Но я хотела бы вернуться к началу вашей истории. Ты не против?

– Ты не уйдешь, не так ли?

Ники улыбнулась. Дафна вздохнула:

– Ну хорошо. Но ты запиши, как есть, и положи на полку, чтобы каждый мог прочесть в библиотеке.

Ники кивнула:

– Скажи, какой Апполон был раньше?

– Романтичный, слишком страстный, ненадежный ветреник – он был таким по природе. Я задаю себе один вопрос: почему он не мог просто отпустить меня?

– Возможно потому, что был не в силах.

– Он ведь в какой-то момент остановился, и пожелал мне счастья, но… не оставил в покое.

– А поподробней?

– Всё давно заросло древесной корой, пока меня не разбудили…

– И что же ты увидела, очнувшись?

– Фантом, наверное.

– От привидений средства тоже есть.

– Какие?

– Они боятся света.

– И в чём секрет?

– Всё рассказать

– Начистоту.

– Начистоту.

– Ну хорошо. Я жила в обычном лесу, где мы водили хороводы у костра, и приходилось бегать от сатиров. Но ноги были резвыми, и с сёстрами нас было много. Пока однажды не появился он.

– Апполон?

– Кентавр. Мы разбежались с визгами, конечно, но он преследовал меня. И вот, когда я оказалась на краю обрыва, и раздумывала, то ли прыгнуть вниз, то ли драться, Апполон сразил его своей стрелой.

– Выходит, он тебя спас?

– Казалось так, но так ли было? Бывает, что такой 'спаситель' хуже очевидного врага.

– Послушай, Апполон не мог ни сделать, ни желать…

– А он и не желал плохого. Он просто не вникал, что его весёлые забавы не для всех, и нимфу могут попросту убить. Я видела, какой он, и пыталась скрыться от него, бежать. К несчастью, его это только ещё больше заводило.

– Так он отпустил тебя, ..нет?

– Он, вроде, отпустил, но в самом деле нет, и отпускал он через силу, как вампир, хотя смотрелся, словно златокудрый Феб – бог лиры и стихов, и всё закончилось плачевно.

– Ваша история стала красивой легендой.

– Красивой? Лавровый венок Апполона – красивый символ, но что за ним стоит? Та погоня привела нас к дверям Аида. И было в тысячи раз хуже, чем на скале с кентавром, от которого он спас.

– Так что произошло?

– В том лесу было слишком много козлоногих сатиров, а Апполон то появлялся, то исчезал. Я нуждалась в защите, и поэтому я поклялась Артемиде, я принесла ей клятву верности, и обещала, что буду ей верна в обмен на лук и стрелы, и её искусство. Но ведь душе не запретишь мечтать.. И Апполон…

– Преследовал тебя?

– Легенда так гласит, на самом деле… Поскольку Апполо брат Артемиды, то был неподалёку. Но, к его чести, вначале он старался,.. и он не приближался. Но медленно и неуклонно он всё же подходил всё ближе, сужая круг, и, к моему несчастью, я задремала, и подпустила его слишком близко… И получилось так, что изменила я обету, обету Артемиде!

– Но он всё знал о твоей клятве его сестре – богине охоты и непорочной верности. Хотел бы защитить, то защитил бы сам, но вместо этого он дал тебе уйти и принести обет, после чего он стал причиной клятвопреступления.

– Но клялся не он. Хотя отпустив на словах, он не ушёл.

– Охотник, или пёс на сене, что вернее.

– Я пыталась убежать, но Апполон настиг. Он в беге был неудержим, одновременно страстью одержим, и он кричал мне:

"Дафна, погоди, постой! Зачем ты убегаешь? Я Апполон! И зла тебе я не желаю!"

– Но ты звала на помощь Артемиду?

– Я звала, но он же Апполон! Он упивался тем, что я звала, и что беспомощна была.

– Бьёт значит любит? Любой насильник скажет так. Но он всё же лучше, чем кентавр, был?

– Кентавра я убила бы, или наоборот, он бы меня убил.

– Не каждая нимфа способна кентавра убить.

– Но я могла. Поэтому я в свиту Артемиды и была взята. За непримиримость в отношении зла, Артемида выбрала меня из всех нимф. Беда же с Апполоном была в том, что преступив черту, я с ним поверила в мечту, но эта сказка не была добра, задержка лунного календаря была. Когда я это поняла, я полностью утратила контроль. И мучилась, сказать ему? Какую он во всём сыграет роль? Я вышла из чертогов Артемиды, промолчав… Бродила по лесу, звала его, что будет делать он, узнав? Но он исчез. Сгустилась тьма, печален лес, как в пропасть открывается отвесных скал разрез. Нарушенный обет ведёт в Аид, где не бывает места для обид, там всё погружено во тьму, и там нет места ничему. Огонь всепожирающий горел, и отблеск дня предательски слабел. Не помню многого, меня спасла, кого я так беспечно предала.

Я была и там, у входа в пещеру в Аиде, и у одновременно у Артемиды в свите. И вот двойная спираль тех миров обернулась бездной страшных снов.