Читать книгу Петухов и братство клонов - Группа авторов - Страница 3

Братство клонов не стало дожидаться указаний оригинала. Лаборантская превратилась в хаотичный штаб. Вася-Трудоголик, изучив документацию, обслуживал «Ленинградец», ворча, что «КПД падает из-за эмоциональных помех». Вася-Хитрец торговался по телефону: «Лабораторные? Пять штук за комплект. Оплата пирожками? Ладно, тридцать штук, но с маком!» Полученные пирожки тут же исчезали в ненасытной пасти Васи-Обжоры, похожего на упитанного, философствующего хомяка в углу. Вася-Агрессор мрачно прохаживался у двери, постукивая кулаком о ладонь.

Оригинальный Вася чувствовал себя призраком в этом телесном карнавале. Его тщетные попытки командовать разбивались о стену их самодостаточности. И тогда его накрыло волной горького, щемящего одиночества. Он смотрел на эти карикатуры – деловую, меркантильную, агрессивную, животную – и внутри что-то, ноющее прошептало: «И это все я? Сплошная гротескная функциональность. Ни капли света, ни искры бессмысленной, прекрасной глупости… Ни одной строчки, кроме конспектов. Ни в кого не влюбился по-настоящему, до стихов…»

С этой сладкой и горькой мыслью он бессильно опустил руку на теплый корпус «Ленинградца».

Аппарат отозвался нежным, певучим жужжанием. Лампы залили комнату мягким, розовато-перламутровым светом. Из маленького динамика донесся едва слышный звон, будто ветер задел струны. Из лотка не вылез новый клон. Он явился, будто материализовался из легкого тумана, опираясь на лоток изящной рукой с тонкими пальцами. Его волосы были уложены в небрежную, но художественную волну, в глазах стояла влажная дымка вдохновения. Наброшенный на плечи шарф развевался невесомо.

Вася-Романтик глубоко вдохнул.

– О! – прошептал он с придыханием. – Зов одинокой души, тоскующей по недостижимому идеалу, был услышан! Я рожден, чтобы страдать, любить и слагать сонеты о мимолетности бытия!

Он устремился к грязному окну, за которым садилось солнце.

– Закат! Кровь небесная на стеклах суетного мира! Жду тебя, муза!

Оригинальный Вася простонал, закрывая лицо руками. Теперь коллекция была полной.

Именно тогда дверь, которую Агрессор счел ненужным запирать, со скрипом отворилась. В проеме стоял мужчина в мятом плаще поверх потертой гимнастерки. Лицо в щетине, в одной руке – потертый дипломат, в другой – пол-литра в матерчатом чехле. Но глаза, красноватые от бессонницы, были остры и абсолютно трезвы. Он медленно обвел взглядом комнату: Трудоголик у стеллажа, Хитрец у телефона, Обжора в облаке крошек, Романтик у окна, оригинал в ступоре. Взгляд задержался на пульсирующем легким светом «Ленинградце».