Читать книгу Последние хроники Венеры - Группа авторов - Страница 2

Кабинет начальника Центра управления полётами «Колодцы Венеры» напоминал не рабочее помещение, а музей космической славы. На стенах висели фотографии стартовых комплексов, дипломы, благодарности от правительства, за стеклянной витриной поблёскивали уменьшенные копии зондов. Иван Сергеевич Баранов стоял спиной к Льву у панорамного окна, смотря на залитый осенним дождём асфальт и унылые корпуса технопарка.

– Ты понимаешь масштаб того, что ты натворил? – спросил Баранов тихо, не оборачиваясь. Его тишина была страшнее любого крика.

– Я предоставил данные, – так же тихо ответил Лев. – Данные, которые могут спасти…

– Ничего они не спасут! – Баранов резко обернулся. Его лицо, обычно невозмутимое, было красно от подавленной ярости. – Они уничтожат всё! «Ковчег» – это не просто проект, Громов! Это флаг человечества! Это символ! А ты взял и вымазал этот флаг в грязи! На основе чего? На основе помех в канале связи!

– Это не помехи, Иван Сергеевич. Это…

– Меня не интересует, что это! – Баранов ударил ладонью по столешнице из красного дерева. На ней подпрыгнула массивная пепельница. – Меня интересует, как я теперь буду смотреть в глаза коллегам из консорциума! Как я буду объяснять, что в моём центре завёлся паникёр, саботажник, который своими фантазиями ставит под удар финансирование на следующие двадцать лет!

Он рывком выдвинул ящик стола, достал бланк и швырнул его перед Львом.

– Заявление по собственному желанию. Подписывай. Это единственный способ выйти из этой истории с наименьшими потерями. Для тебя. И для всего центра.

Лев посмотрел на бланк. Чёрные строчки на белом фоне. «Прошу уволить меня с должности… в связи с…» Его рука потянулась к фирменной ручке Центра, лежащей на столе. Она была холодной и неудобной. Он подписал. Его фамилия легла на бумагу криво, с дрожью, как у школьника, впервые выводящего буквы. В этот момент он вспомнил старика Костина, своего первого наставника, старого инженера с потертыми руками, ушедшего на пенсию пять лет назад. На прощальной вечеринке, слегка навеселе, Костин обнял его за плечи и хрипло прошептал на ухо: «Лёв, держись подальше от больших проектов. Наука кончилась. Теперь тут – служба. Не ищи истину, ищи грант». Тогда Лев лишь снисходительно улыбнулся. Сейчас он понял каждое слово.

В коридоре, на столе у секретарши, его уже ждала картонная коробка из-под бумаги. Она была лёгкой, почти пустой. Коллеги в открытом пространстве опенспейса делали вид, что с головой погружены в мониторы. Никто не подошёл. Никто не поднял глаз. Только Вадим, тот самый техник по связи, с которым они когда-то делили ночные дежурства и плохое кофе из автомата, мельком встретился с ним взглядом из-за своего терминала. В его глазах Лев прочитал не осуждение, а растерянность и тихий ужас. Вадим едва заметно кивнул – не на прощание, а как знак: «Я понимаю». И так же быстро отвернулся, погрузившись в изучение бессмысленного графика. Этот кивок, стоивший Вадиму, возможно, будущей карьеры, был единственным человеческим жестом за весь этот день.

На проходной охранник – новый, незнакомый – молча протянул руку. Лев отдал свой пропуск с фотографией, где он улыбался пять лет назад. Охранник не глядя сунул пропуск в специальный аппарат под стойкой. Раздался резкий, финальный щелчок разрезаемой пластиковой карты. Половину выбросили в урну для мусора под столом. Вторую – в контейнер для утилизации.

– Всё, – безразлично бросил охранник.

Лев вышел на улицу, прижимая к груди коробку. Внутри болтались: потёртая кружка с логотипом миссии, маленький, мастерски сделанный макет бурового зонда «Червь», и фотография команды на фоне главного экрана ЦУПа, сделанная в день запуска. Десять лет жизни. Десять лет тишины между сигналами. Всё, что осталось.

Холодный осенний дождь моросил, стирая контуры мира, превращая его в размытую акварель серых тонов. Лев стоял под козырьком, не зная, куда идти. Он сделал всё правильно. Он следовал долгу учёного, инженера, человека. Он принёс предупреждение. И всё, что он получил взамен – эта картонная коробка и разрезанный пополам пропуск. Глупая, детская мысль пронзила его: а что, если они правы? Что если он и правда сошёл с ума, приняв шум за сигнал, совпадение – за закономерность?

Но тогда он вспомнил те два графика. Красный и синий. Сливаясь в один.

Нет. Он не ошибся. Ошибались они. И эта ошибка могла стоить дороже, чем карьера одного телеметриста.

-–