Читать книгу Не сглазь и веди - Группа авторов - Страница 4

Стоя в своей новой прачечной, я держал в руке белую рубашку и смотрел на нее, как на бомбу. Или на ядовитую змею. Или кокаин. Или как на все сразу.

– Не надо, не делай этого, – пробормотал я себе под нос.

Я стоял и вел разговор со своей рубашкой. Одно это свидетельствовало о том, что происходило что-то в корне неправильное. Наезд на ведьму, катающуюся на велосипеде, не просто перевернул мой мир. Он проделал в нем дыру размером с город.

Почему?

Потому что Деврадж Кумар никогда не терял контроль. Никогда не поддавался искушению. Черт возьми, я даже никогда не испытывал искушения. Я – Стигорн[2], элитный воин-вампир, десятилетиями работавший над тем, чтобы избавиться от любых слабостей. Я отточил свои выдающиеся способности до остроты бритвы, так, что запах крови или запах женщины не отравляли меня, не одурманивали разум настолько, чтобы вскакивать посреди ночи в поту из-за горячих снов. Но ее запах сотворил это со мной.

– Всего разок.

И потом я ее постираю.

Я снял рубашку, когда переступил порог своего нового дома две ночи назад, сразу после аварии. Странно, но непреодолимая потребность – нет, отчаянное желание – вдохнуть аромат маленьких пятен ее крови возникла только на следующий день. То есть вчера.

Весь день прошел за распаковкой вещей. Знакомое чувство, которое я испытывал за эти годы десятки и сотни раз, вновь гулко отдавалось внутри. Позже оно обязательно настигнет меня снова, и так по кругу. Характер выбранной работы заставлял меня переезжать из страны в страну, с континента на континент. Я всегда ехал туда, где была работа, требовавшая моих навыков и внимания. Оказавшись в родном городе Рубена, я спрашивал себя, утолю ли когда-нибудь тоску по собственному дому. Найду ли я место, где смогу глубоко пустить корни.

Мой «Ламборгини» стоял в автомастерской, ведьмин велосипед ремонтировали, и Рубен велел мне потратить время до нашей встречи на то, чтобы обустроиться на новом месте. А что я? В перерывах между распаковкой вещей я бродил по прачечной, как свихнувшийся серийный убийца. Наверное, я заходил туда сотню раз, но все никак не мог избавиться от соблазна, тянувшего меня к корзине для белья.

– Ах, к черту!

Я наконец-то поднес испачканную часть к носу и глубоко вдохнул.

Запах идеальный. Божественный.

Стоп. Это была плохая идея. Бесконечно плохая идея.

Я бросил рубашку в стирку, добавил две капсулы моющего средства, налил три колпачка кондиционера, захлопнул дверцу и установил режим интенсивной стирки. Если на этой рубашке останется хоть намек на запах ведьмы, мне придется ее сжечь.

От раздавшегося в дверь звонка я подскочил так, как будто кто-то чуть не застукал меня за преступлением.

Черт!

Я схватился за голову и рассмеялся над собой. Должно быть, я провел слишком много месяцев в Румынии, отключившись от сети и полагаясь на естественные вампирские инстинкты. Я зашел слишком далеко, живя в Карпатах, чересчур долго позволяя своей звериной стороне разгуливать на свободе. Тогда передо мной стояла необходимость выследить неуловимого вампира-изгоя для повелителя Бухарестского ковена, и время, проведенное в дикой природе, взбудоражило нецивилизованную часть моей натуры.

Я наклонил голову и вытянул шею. Пора вернуться в реальность и сосредоточиться на новой работе. Вода зашипела, наполняя стиральную машину и выдергивая меня из оцепенения.

Я услышал, как открылась и закрылась входная дверь.

– Дэв?

До меня донеслись голос и запах Рубена. Мысленно стряхнув с себя все, что, черт возьми, только что произошло, я неторопливо прошел через кухню в гостиную. Дюбуа стоял там и пристально смотрел на висевшую над камином картину «Древо Жизни»[3]. Около шестидесяти лет назад я заказал кельтское Древо Жизни у старого ирландца с острова Инишмор. Он сам приготовил краску, смешав тридцать оттенков зеленого, а в коричневую краску для ствола добавил сусального золота.

Эта картина вместе с несколькими другими сокровищами, такими как моя греческая ваза, исландский настенный гобелен и беломраморная статуя Шивы, всегда были со мной. Когда мне позвонил Рубен и попросил об услуге, я немедленно покинул Румынию, освободил свою квартиру в Париже и переехал сюда.

Казалось, что уехать на несколько недель, чтобы навестить старого друга, – как раз то, что мне было нужно, прежде чем взяться за следующее задание. Существовали и другие повелители вампиров, искавшие Стигорна для найма в Соединенных Штатах. Тем временем мы с Рубеном могли бы наверстать упущенное, он мог бы показать мне свой город, а я бы помог с его текущим делом. Кроме того, мое беспокойство по поводу чего-то другого, чего-то большего, давило на меня сильнее, чем обычно. Я ощущал зуд, с которым не мог справиться, как бы ни чесал.

– Рад тебя видеть, Дэв, – с улыбкой произнес Дюбуа, а я пожал ему руку, крепко обнял и похлопал по спине.

– И я тебя, друг мой.

– Как тебе Румыния? – спросил он, возвращаясь к пристальному изучению моих работ.

Рубен Дюбуа был одним из моих самых старинных друзей и одним из немногих, кому я действительно доверял. Я покачал головой, глядя на его сшитый на заказ темно-синий костюм-тройку в комплекте с запонками и именным жилетом.

Рубен и его эксцентричные жилеты. Этот был такого же синего оттенка, что и костюм, с серебряной вышивкой в виде, на первый взгляд, случайного геометрического рисунка. Но я знал Рубена. Слово «случайность» точно не про него. Ага. Это утонченный дизайн тройной спирали ДНК. Не двойной, как у людей. Код ДНК вампира требовал наличия третьей нити.

– Румыния? – вздохнул я. – Там царят мир и покой, хотя тебе и трудно в это поверить. Все улеглось после того, как я поймал вампира-бродягу для Бухарестского ковена. И конечно, достал для тебя книгу.

Дюбуа просил меня найти ведьму и раздобыть редкую книгу. В Карпатах, на территории, населенной оборотнями. После того как вещь оказалась у меня, я несколько недель жил в хижине. С одной стороны, уединение дарило утешение, а с другой – одиночество ощущалось как тяжкое бремя. Оно всколыхнуло в груди горько-сладкую тоску, хотя я не совсем понимал, по чему именно тосковал. На меня волнами накатывало страстное желание, суть которого я никак не мог уловить.

– Спасибо, что согласился выполнить эту срочную работу.

– Не беспокойся. Я был рад помочь.

Рубен повернулся к гостиной, ослепительно улыбнулся и осмотрел планировку.

– Что ж, тут все выглядит великолепно, хотя тебе, чтобы сюда приехать, необязательно было брать с собой все нажитое.

Мебель доставили вчера, и она прекрасно вписалась в мое новое жилище. Вероятно, мне не стоило снимать такой большой дом, но он был настолько неординарным и очаровательным, что я не устоял.

– Я сам так хотел, – объяснил я и мягко признал: – Мне нужны перемены.

Жизнь в Париже была наполнена шикарными вечеринками, бурными ночами и красивыми женщинами. В болливудских фильмах я перестал сниматься несколько лет назад, но продолжал тусоваться со знаменитостями и часто ездил в Монако, Берлин, Миконос и на Амальфитанское побережье. Я наслаждался приливом эндорфинов, который обеспечивала такая яркая и стремительная жизнь. Калейдоскоп картинок не позволял мне надолго задумываться над тем, чего мне не хватало.

А не хватало мне постоянства. Места, которое я мог бы назвать домом. Прошло несколько сотен лет с тех пор, как умерла моя мать – мой единственный член семьи. За прошедшие годы мне удалось наполнить жизнь удовольствием и развлечениями. Путешествия и вечеринки, клубы и победы. И хотя этот ритм много лет назад утратил свое блестящее очарование, я продолжал жить по накатанной, зная, что более глубокую, интимную потребность этим не удовлетворить.

– Правда? Звучит серьезно, – улыбнулся Дюбуа, хотя между бровей у него залегла задумчивая складка.

– Возможно, – горько рассмеялся я.

– Расскажи мне.

Рубен являлся другом, которому я всецело доверял, сколько бы времени ни прошло с нашей последней встречи. Мы были друг другу как братья. Прочистив горло, я засунул руки в карманы и повернулся к «Древу Жизни», вспоминая многолетние деревья в карпатских лесах.

– Заполучив то, что тебе требовалось в Румынии, я остался в горах. – Я замолчал, подбирая правильные слова. Я не знал, как выразить то, что пережил. – Там было бесконечно тихо. Я так долго жил, не сбавляя скорости. Контраст оказался колоссальным.

– В каком смысле? – мягко спросил он. – Что ты чувствовал?

– Безмятежность. И грусть, – признался я и повернулся к нему. И не удивился, обнаружив на его лице понимание. Рубен был младше меня, но уже достаточно взрослым, чтобы чувствовать нарастающую с возрастом внутреннюю пустоту – и острое отсутствие того, что могло бы ее заполнить.

В Румынии я впервые за долгое время остался один. В повседневной жизни меня окружали люди, но даже в толпе друзей пронзало щемящее чувство одиночества. Так было всегда. В Румынии это чувство усилилось, оно циркулировало по крови, как вирус лихорадки.

– Короче говоря, – беспечно добавил я, – настало время перемен. Другие повелители вампиров в Штатах и раньше обращались ко мне по поводу работы. Судя по всему, сейчас самое подходящее время. Посмотрим, в какие неприятности я влипну на этом берегу.

Рубен с улыбкой похлопал меня по плечу.

– Я рад, что ты здесь. Даже после того, как ты сбил мою подругу на шикарном итальянском суперкаре.

– Ой! – Я прижал руку к груди.

Хотя я придирчиво относился к маркам и моделям своих автомобилей, я не был привязан ни к одному из них. В Париже я продал свой «Мазерати-Альфьери», купил «Ламборгини» у продавца в Бостоне и пригнал его сюда. После двух недель подготовки, сборов и путешествия я был буквально в трех кварталах от пункта назначения, когда столкнулся с Изадорой.

Черт. Что бы ведьма ни думала, я чувствовал себя виноватым из-за того, что врезался в нее. Она ничего не сломала, но инцидент меня взволновал. Я никогда не совершал таких ошибок, и я найду способ извиниться должным образом. У меня уже подготовлен небольшой подарок сестрам Савуа, и я планирую преподнести его, как только Рубен уедет.

К счастью, он сказал, что они из тех, кто умеет прощать. Это было приятно слышать. Джулс Савуа – имя, которое за последние десять лет я слышал не раз, – была Стражем новоорлеанских сверхъестественных. Она держала всех в узде благодаря способностям Сифона, ведьмы, которая могла в мгновение ока высосать магию из любого сверхъестественного существа.

Рубен прикусил губу, сдерживая легкий смешок, и скользнул взглядом поверх моего плеча к выходящим на запад окнам.

– Идем. Давай выпьем, и я вкратце расскажу тебе, что мне известно об этом деле. – Он взглянул на свои серебряные часы Tag Heuer. – У меня запланирована встреча за ужином в центре города, но сначала я хочу поговорить с тобой.

Дюбуа последовал за мной на кухню.

– Вчера я бы сходил в «Зеленый свет», – бросил я через плечо, – но мне пришлось дожидаться доставки мебели и разбираться с ней.

Я достал из шкафчика бутылку «Мейкерс Марк» и взял два широких стакана для виски.

– Ты по-прежнему любишь, чтобы все было в порядке и лежало на своих местах.

Рубен сел на табурет и, барабаня пальцами по гранитной столешнице, обвел взглядом кухню. Я положил в стаканы лед, налил каждому из нас виски до краев и подвинул другу его стакан.

– Это единственный способ сдерживать хаос.

– Может, и так. – Он поднял свой стакан. – Добро пожаловать в Новый Орлеан.

Мы чокнулись и сделали по большому глотку.

– Хотя я и хочу насладиться прелестями города, – сказал я, помешивая янтарную жидкость со льдом, – почему бы тебе вкратце не рассказать, в чем тут дело?

– Отличная идея. – Дюбуа двумя глотками осушил свой стакан и поставил его на стол. Сам этот жест довольно красноречив. Рубен не был большим любителем выпить. Видимо, положение дел выводило его из себя. – Я тебе не сказал, потому что знал, что ты в разгаре переезда, но в прошлую субботу пропала еще одна девушка.

Я поставил свой стакан, скрестил руки на груди и прислонился спиной к стойке напротив него.

– Значит, всего уже четыре девушки? За четыре недели?

– Верно. – Его сапфирово-голубые глаза потемнели под цвет костюма, в них появился серебристый отблеск. – Тела пока не найдены. Все они довольно юные. – Он сжал челюсти. – Студентки. Их увели из соседних баров.

Я положил ладонь на столешницу и начал постукивать по ней указательным пальцем; широкое серебряное кольцо позвякивало о гранит.

– Возможно, их возраст – не ключевой фактор. Наверняка наш хищник чувствует себя более комфортно, охотясь в местных барах поздним вечером, где самая легкая добыча – девушки в возрасте двадцати с небольшим.

– Верно, – признал Рубен. – Их разум в этом возрасте более податлив. Даже молодому вампиру ничего не стоит взять их под контроль.

– Почему ты так уверен, что это вампир? Может, это оборотень-изгой.

Дюбуа нахмурился.

– Мой знакомый утверждает: у него есть доказательства, что это один из наших.

– Какого рода доказательства?

Рубен слегка усмехнулся.

– Он не сказал.

– Это один из твоих людей и он отказался говорить?

Мне было трудно в это поверить. Рубен – хладнокровный, расчетливый лидер, безжалостный в случае необходимости. Скрывать от него информацию было неразумно.

– Не совсем один из моих людей. – Он покатал дно стакана по столу, в нем звякнул лед. – Парень у меня на жаловании, но он грим.

– А. Понятно.

Гримы славились своей скрытностью. Все, что касалось их, было известно только им самим, включая такие мелочи, как то, какой кофе они пьют – черный или со сливками. Тем не менее сами они являлись настоящим кладезем знаний об окружающих.

– Когда же он передаст эту информацию? – спросил я. Мне вдруг стало интересно, какими именно доказательствами располагает этот грим.

– Как-нибудь на этой неделе. Я бы хотел, чтобы ты присутствовал во время этого разговора, если не возражаешь.

– Конечно, раз это необходимо.

– Может, поужинаем сегодня вечером? – Напряженные складки вокруг рта Рубена смягчились. – Тогда и поговорим как следует. Я больше трех лет не видел своего старейшего друга. Ты вечно занят.

Я пожал плечами.

– Всегда найдется засранец, которого нужно поставить на место. Привлечь к ответственности.

– Такое ощущение, что они никогда не переведутся, правда?

– Никогда.

Он посмотрел мне за спину, на плиту.

– Ты занялся выпечкой? Что-то новенькое.

Я взял стаканы и сполоснул их в раковине.

– Не совсем выпечкой. Пенду не выпекают.

– Рецепт из родного дома, насколько я понимаю?

Дом. Индийский город Варанаси уже более двухсот лет не был моим домом. По правде говоря, ни один город не был моим домом. Но Рубен оказался прав. Я предпочитал готовить блюда, которые напоминали мне о специях и ароматах того места, где я родился. И где возродился как вампир. На кухне все еще витали ароматы кардамона, мускатного ореха и шафрана, хотя прошло уже два часа с того момента, как я приготовил пышные шарики из муки, сгущенного молока и сахара и посыпал их кешью и дроблеными фисташками.

– Да. – Я вытер руки кухонным полотенцем и прислонился спиной к раковине. – Я подумал, что моим новым соседям понравится приветственный подарок.

– А разве не наоборот? По-моему, согласно традиции, жители дома должны приветствовать нового соседа каким-нибудь подарком в виде выпечки?

Я скрестил руки на груди и уставился в окно, выходившее на соседний дом Савуа. Отсюда открывался прекрасный вид на каретный сарай над гаражом, подъездную дорожку и балкон второго этажа с перилами из кованого железа.

– Я решил, что после инцидента с Изадорой мне стоит подсластить ситуацию. Особенно если мы соседи.

Рубен убрал руки в карманы и подошел ближе к окну.

– Я уверен, что с ней все в порядке. Изадора – мощный Проводник.

– Меня беспокоит не ее лодыжка. – Я тоже приблизился к окну и заметил небольшое, похожее на сарай строение, окруженное проволочной оградой. – Это курятник?

Его ухмылка стала шире.

– Никаких кур там нет. Только доминантный петух по кличке Фред.

– Ясно.

Я не знал, что ответить. В дальнем углу за каретным сараем виднелись крыша и непрозрачные стеклянные стены оранжереи. Я бы поставил свою оригинальную картину Поллока на то, что знаю, кто из сестер проводит там большую часть времени.

– Что тебя тревожит? – осведомился Рубен.

Я с тяжелым вздохом отвернулся от окна и вышел в гостиную.

– Боюсь, я ее обидел, хотя и не знаю, чем именно. – Я раздраженно всплеснул руками, сел на темный замшевый диван и добавил: – Я извинился. Но к тому времени, как я доставил ее в целости и сохранности домой и уложил на диван, она казалась еще более разозленной.

Мое внимание привлек гортанный смех Рубена. Следует заметить, что смеялся он нечасто.

– Даже не верится, что знаменитый Деврадж Кумар не сумел завоевать женщину с помощью своего уникального обаяния.

Я нахмурился. Не потому, что мне нужно было завоевать какую-либо женщину по какой-либо причине, а потому, что, полагаю, я привык к тому, что женщины были ко мне более восприимчивы. Рискую показаться тщеславным, но мне никогда не приходилось прикладывать слишком много усилий, чтобы очаровывать прекрасных дам.

– Взгляни на себя. – Рубен покачал головой, стоя перед кофейным столиком на моем красно-золотом персидском ковре. – Ты такой встревоженный и хмурый. И все из-за ведьмы, которой ты не понравился.

Я не выдержал и рассмеялся.

– Глазам своим не верю: ты стоишь здесь и говоришь это? – Я надменно выгнул бровь. Да, надменно. И он, черт возьми, прекрасно знал почему. – Мне?

Улыбка Дюбуа потухла, его челюсть напряглась, и он отвел взгляд. На его лице мелькнуло свирепое выражение, и он отвернулся к моей трехфутовой статуе Шивы, размещенной на черной лакированной подставке в углу.

– Рубен? – мягко окликнул его я, но он не обратил на меня внимания.

Его взгляд был затуманенным, словно он гонялся за какими-то воспоминаниями, за образами, которые ему не следовало вспоминать.

– Рубен? Ты серьезно?

Он расправил плечи и повернулся ко мне. Его голубые глаза сверкали так, что любые слова были излишни. В его взгляде читалась боль – живая и острая.

– До сих пор? – тихо спросил я.

Дюбуа простоял так еще пару секунд, прежде чем взглянуть на часы.

– Я лучше пойду. – Он направился к двери, его ботинки застучали по деревянному полу. – Поужинаем в восемь? Встретимся в «Зеленом свете».

– Я приду, – спокойно ответил я, зная, что Рубен хорошо слышит меня в коридоре.

Дверь хлопнула так громко, что я понял: друг не хотел говорить о призраках прошлого, которые до сих пор его преследовали. О сожалениях, которые глубоко ранили, и душевных ранах, которые все еще кровоточили. Сильно. Я тяжело вздохнул и встал с дивана.

Ах, Рубен.

Когда же он поймет, что пора прекратить убегать?

Я достал из ящика рядом с плитой пищевую пленку и накрыл ею тарелку с пендой.

Возможно, я не помогу другу с его проблемной ведьмой, но, по крайней мере, сам смогу обзавестись такой подружкой. Хотя нет. Я стремился даже не к этому. А к тому, чтобы она забыла о прошлом. Безусловно, мои кулинарные навыки ее покорят.

Существовали и другие способности, которые я мог продемонстрировать.

Нет! Нет. Я не стану ступать на эту территорию.

Жить по соседству с возлюбленными всегда небезопасно. Если они привязываются слишком сильно, это влечет за собой массу проблем. Однако мысль об отношениях приходила мне в голову – например, этим утром после эротического сна со златовласой ведьмой с дразнящими зелеными глазами в главной роли. Но нет. Это была плохая идея. Ужасная. Не так ли?