Читать книгу Диавола - Группа авторов - Страница 9

Тогда вся компания возвратилась – впереди с боевым кличем «Анна, бежим купаться!», обжигая босые ступни, неслись одетые в купальники девочки, – жуть, которой веяло и от самой виллы, и от бассейна, рассеялась без следа, и Анна почувствовала себя совершеннейшей идиоткой из-за того, что так перетрусила.

С каких пор ей страшно находиться одной где бы то ни было?

Ну, по крайней мере, она рада, что все благополучно вернулись домой. Бенни будет приятно это услышать.

Анна немного поплескалась вместе с племянницами, дав их родителям передышку.

– Покажи водяного монстра! – приказала Мия.

Уэйверли, однако, сочла образ Анны неубедительным и без конца требовала рычать погрознее, так что в конце концов Анна взмолилась:

– Давайте я лучше буду Зеленозубой Дженни?

Девочки пожелали знать, кто такая Зеленозубая Дженни, и, цепляясь за бортик бассейна кончиками пальцев, выслушали краткое описание: длинные космы из водорослей, болотного цвета кожа, «утащу-уволоку-детишек-на-дно» – вот это все.

– Это тетя из моего сна! – пискнула Мия.

– У Мии кошмары, – с важным видом, демонстрируя свою взрослость, объяснила Анне Уэйверли. – Постоянно будит меня среди ночи.

– Ох. – Анна уже пожалела о своей задумке, однако Мия пришлепала к ней, схватила за плечо и крикнула прямо в ухо:

– Давай! Показывай Зеленозубую Дженни!

Что Анна и сделала. Закрыла лицо волосами, вытянула руки и начала охоту. К тому времени, когда Джастин, рыча ровно так, как требовалось, плюхнулся в бассейн, чтобы сменить Анну в роли монстра, девчушки визжали как резаные. Анна, в свою очередь, испытывала легкое чувство вины, но по большей части развлекалась. Выйдя из воды, она завернулась в полотенце и прошла вверх по дорожке мимо Николь, которая сидела на заднем дворике и покрывала солнцезащитным кремом свои неприлично стройные ноги.

Дверь в родительскую спальню была закрыта, однако Анна слышала, как отец ходит по комнате, топоча, будто носорог. Ах, все как в старые добрые.

Анна поднялась по ступенькам пристройки.

Кристофер неподвижно стоял перед дверью в башню и, уронив руки по бокам, таращился на гобелен. На лице – ни испуга, ни любопытства, взгляд совершенно пустой. Анна встала у него за спиной.

– Ты что-нибудь слышал?

Она почти ожидала, что он подскочит на месте, как делали все члены ее семьи, когда она обращалась к ним, возникнув словно из ниоткуда, но Кристофер лишь медленно, по-совиному, повернул голову в ее сторону.

– Нет. А что?

Может, мягко намекнуть, что он, вообще-то, стоит и пялится на дверь, как законченный псих? Анна хотела рассказать ему о скрежете кошачьих когтей, который недавно доносился изнутри, но в таком случае чокнутой выглядела бы уже она сама, поэтому Анна моргнула, глубокомысленно заметила: «Да так, пустяки» – и пошла на кухню перекусить.

– Ты не отвечала на звонки, дорогуша, – вместо приветствия произнесла мать, занятая мытьем посуды.

– Я отключила телефон. – Анна вымыла горсть клубники, уселась на стол, подтянув к груди коленки, и съела ягоды.

Мать уперла мокрые руки в бедра.

– Переживала, что роуминг слишком дорогой? С финансами сейчас совсем туго? Не стесняйся, говори как есть, я не собираюсь тебя попрекать. Послушай, милая, мы оплатим роуминг, только скажи, сколько это стоит, и мы переведем тебе деньги. В самом деле, гораздо удобнее, когда ты на связи.

Обычно Анна ловила волны сменяющегося настроения родных не хуже профессиональной серфингистки, но сейчас стихия ей не подчинялась.

– Зачем?

Мать вздернула брови и заговорила медленно, точно учительница:

– Мы рассчитывали, что ты забронируешь нам столик на вечер в этом, опять забыла, как его… Монти-Перстне.

Бенни прошмыгнул на кухню и взял из вазы с фруктами нектарин.

– Можно не бронировать столик, если мы будем придерживаться спецраспорядка Николь с ранним ужином, – сказала Анна. – И спасибо, что предложила, мам, это очень мило, но включать мобильный я не буду. На отдыхе приятно побыть без связи.

– Вот и правильно! – крикнул из гостиной отец. – У всех уже настоящая зависимость от этих чертовых гаджетов!

Анна улыбнулась, выражая поддержку отцу, хотя, скорее всего, он просто обрадовался, что раскошеливаться не придется.

– Ноут привезла? – требовательно спросил Кристофер из арочного проема.

– Нет.

– Тогда как ты решаешь рабочие вопросы?

Анна фыркнула и повернулась к брату:

– Хочешь сказать, ты решаешь рабочие вопросы?

Бенни пожал плечами:

– Ну, я взрослый человек, у меня есть работа.

– Ага, в школе. В разгар летних каникул.

– Да, сейчас каникулы, но все равно за день я получаю не меньше пяти писем от руководства.

– И что? Не открывай их.

Бенни закатил глаза, бросил в мусорную корзину косточку от нектарина и вышел с кухни как раз в тот момент, когда Николь прогрохотала вверх по ступенькам и влетела в гостиную. Ее лицо облепили пряди мокрых волос.

«Вот кому подходит роль Зеленозубой Дженни», – подумала Анна и расправила плечи, приготовившись к нагоняю: «Да как ты посмела рассказывать эти свои сказки для извращенцев! У детей будет психологическая травма!»

Николь, однако, прошла мимо, раскинув руки и ощупью пытаясь нашарить столешницу, и у Анны побежали мурашки: что-то явно было не так. Николь молча схватила стопку салфеток и прижала их ко лбу.

– Что с тобой, милая? – Мать отвлеклась от вытирания тарелок.

Из-под волос Николь на кафельный пол капали алые капли. Анна вскочила:

– Что случилось? Дай посмотрю.

Николь раздраженно отмахнулась. Мать, встревожившись, отложила полотенце, и в это мгновение на кухню прибежала Уэйверли. Бледная как полотно, с рук, ног и туловища на пол стекает вода. Николь отшвырнула салфетки и вытянула палец в сторону дочери:

– Я что тебе сказала? Ты наказана! Марш в свою комнату. Немедленно!

Воспользовавшись моментом, Анна взяла сестру за подбородок и осмотрела ее лицо.

– Черт…

Бровь Николь оказалась рассечена надвое, рана сильно кровоточила, кожа вокруг нее распухла – над глазом будто сидел слизняк – и уже наливалась всеми оттенками лилового.

– Я тут ни при чем! – крикнула Уэйверли. – Это не я!

– Думаешь, я не могу отличить, когда меня хватают детские руки? И это была не Мия, потому что она плавала в бассейне. Грош цена твоим оправданиям. – Николь явно испытывала шок – голос звучал бесцветно, руки тряслись. Она схватила комок пропитанных кровью салфеток и, морщась, снова прижала его ко лбу. – Вытри воду, которую ты тут налила, пока кто-нибудь еще не расшиб голову, а потом отправляйся в комнату и сиди там, пока не надумаешь извиниться.

– Я тебя не толкала! – топнула ногой Уэйверли. Из глаз ручьем брызнули слезы.

«Плачет от обиды, а не от чувства вины», – подумала Анна.

Словно бы прочитав мысли Анны, девочка обратила на нее умоляющий взгляд:

– Я не виновата. Ты веришь мне, тетя Анна?

– Прекращай хныкать и попроси у мамы прощения, – вмешалась мать, старательно изображая строгость. Она встала между Уэйверли и Анной, таким образом физически помешав им объединиться в союз. – Скажи: «Мамочка, прости меня».

Уэйверли надменно вздернула подбородок и, не говоря ни слова, покинула кухню. Николь сидела неподвижно, как изваяние, пока внизу не хлопнула дверь, а потом обмякла.

– Не понимаю, что в нее вселилось. Я спокойно стою возле бассейна, разговариваю с Мией, и тут этот толчок сзади! Треснулась башкой о лесенку. Нет, правда, что за хрень!

– Боюсь, придется накладывать швы, милая, – заметила мать.

– Рана не такая глубокая. – Николь повернулась к Анне. – Или все совсем плохо?

Анна, однако, продолжала смотреть туда, где недавно стояла Уэйверли. Ей было хорошо знакомо это чувство – негодование несправедливо обвиненного, – и потому она безошибочно узнавала его в других. Анна немедленно пожалела, что не встала на защиту племянницы.

Уэйверли не толкала свою мать. Вероятно, Николь поскользнулась, а вину свалила на Уэйверли – от неловкости или в припадке гнева, хотя Анна и в этом сомневалась. «И тут этот толчок сзади!» Хм-м.

Анне вспомнился смех за спиной. Рисунок бассейна, похороненный в мусорной корзине.

Два тела в воде, лицами вниз. Уже распухшие. Нарисованные как будто по памяти.