Читать книгу Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Группа авторов - Страница 5

Гала, человек настолько закрытый, что друзья называли ее сторожевой башней, любила окружать себя тайнами. От нее часто можно было услышать: «Секрет моих секретов в том, что я их не разбалтываю». Неизвестно даже, когда она родилась. В аттестате на звание домашней учительницы указана дата – 26 августа 1894 года, – но Майкл Стаут, адвокат Дали с конца 1970-х, считал, что есть основания полагать, что год был 1890-й.

Она появилась на свет в России, огромной империи, привольно раскинувшейся от Швеции и Балтийского моря до самого Тихого океана, где широкий Берингов пролив отделяет Сибирь от Аляски. Три четверти территории приходилось на Азию, и потому многие европейцы находили в ней гораздо больше общего с Китаем, чем с собой.

В 1613 году первый царь из дома Романовых, Михаил Федорович, поставил своего отца, Московского патриарха Филарета (Федора Никитича Романова-Юрьева), во главе Русской православной церкви, и с тех пор она стала едва ли не могущественнее самого государя, с которым, правда, тесно взаимодействовала. Вот почему, хотя династия, чья история началась три с половиной века назад, когда боярин Роман Юрьевич Захарьин сумел выдать свою дочь за самого Ивана Грозного, успела к тому времени значительно ослабеть, Николай Александрович, восемнадцатый по счету Романов на престоле, искренне считал себя представителем Бога на земле. В России ему принадлежало все и вся. Его подданные, люди простые, трудовые, почти все очень бедные, считали себя чадами Бога, который живет где-то там, на небе, но здесь, на земле, их отцом, иначе говоря – батюшкой, был он.

После смерти Екатерины II в 1796 году монархия становилась все более реакционной. Она не находила общего языка ни со своими мыслителями и просветителями, ни с большинством представителей дворянства. Гражданские права почти перестали существовать после 1881 года, когда дед Николая, Александр II, пал от рук террористов, пережив до этого шесть покушений. К 1890 году политический климат сделался явно нездоровым.

Из всех великих держав Россия была наименее развитой. В Европе промышленная революция закончилась уже давно, а здесь экономика так и оставалась аграрной, сильно зависимой от труда крестьян, составлявших больше трети населения страны. Большинство их жило в самоуправляющихся сельских общинах. Кроме сельскохозяйственной продукции, страна производила сырую нефть, сахар, текстиль. Почти все рельсы, вагоны, паровозы, стрелочные переводы для роскошных русских поездов, воспетых на весь мир в романе «Анна Каренина», завозились из Франции. Она была ближайшим союзником России, а царская семья, придворные, дворянство и интеллигенция свободно говорили между собой на ее языке, который считался очень изысканным – языком подлинной культуры.

Удивительно, но факт: царский режим обращался со своими художниками, писателями, мыслителями так сурово, что многие, в том числе и Иван Тургенев, в середине века перебрались в Париж, и все-таки именно культура была главным украшением короны Российской империи. Русские музыканты, поэты, драматурги, прозаики того времени – достаточно назвать Толстого, Гоголя, Достоевского, Пушкина, Чехова и Лермонтова – занимают почетные места в рядах всемирно известных творцов.

Гала родилась в Казани, основанной в 1005 году монголами как военное укрепление на берегу Волги более чем в тысяче и трех сотнях верст к востоку от Москвы. Казань долго оставалась пышной столицей Золотой Орды, но в 1552 году, после упорной полуторамесячной осады, московский князь Иван IV Васильевич покорил ее и присоединил к своему царству, за что и был прозван Грозным.

Почти через четыре века, когда на свет появилась Гала, Казань больше всего славилась своим громадным университетом, где учился Лев Толстой и откуда в 1887 году за участие в студенческих беспорядках был исключен Владимир Ленин. Этот легендарный, манивший к себе дом знаний и талантов, белоснежный храм науки, похожий на афинский Парфенон, господствовал над центром города. Увы, Гала вход в него был заказан, потому что евреям, женщинам и простолюдинам получить высшее образование было нельзя. Зато в стремлениях ее никто не мог ограничить.

В семье Гала, а по-настоящему Елена Ивановна Дьяконова, была второй из четверых детей: брат Вадим, или Вадька, был на три года старше ее, брат Николай (Коля) – на два года младше. Сестра Лидия была младше Гала на семь лет.

Мать Гала, Антонина (урожденная Деулина), добрая женщина передовых взглядов, по профессии была акушеркой. У нее имелось свидетельство на право обучения детей с ограниченными возможностями, а еще она опубликовала серию детских рассказов. Антонина родилась в Омске, крупном городе на юго-западе Сибири, где ее семья владела небольшими золотыми приисками и где Достоевский, после четырех лет каторги за участие в революционном кружке, начал работу над «Записками из мертвого дома»[7].

Отец Гала, Иван, мелкий чиновник в Министерстве земледелия, отправился разведывать месторождения золота и сгинул где-то в снегах северной Сибири[8], когда ей было лет девять или десять. Этот буйный пьяница нередко поднимал руку на жену и совершенно не уделял внимания детям. Примечательно, что Гала ни словом не обмолвилась о нем в своих незаконченных воспоминаниях – «Интимных тетрадях» (Carnets Intimes)[9].

Вскоре после исчезновения Ивана с Россией случилось нечто столь же страшное и роковое. Воскресным утром девятого января 1905 года к Зимнему дворцу двинулась многолюдная толпа рабочих, чтобы по многовековой традиции вручить государю петицию с требованиями принять меры против нищеты и просьбами о защите. Возглавлял шествие Георгий Гапон; он убедительно, с цитатами из Библии, доказывал рабочим, что царь-батюшка Николай обязательно выслушает их, если они будут вести себя мирно, – ведь это его обязанность перед Богом. Приближаясь к дворцу, люди почтительно говорили: «Государь… мы пришли к тебе за миром и справедливостью». По приказу Николая, игравшего в это время в домино в своей загородной резиденции, Царском Селе, гвардейцы начали стрелять в безоружную толпу, чтобы отогнать ее. Но около шестидесяти тысяч человек, твердо намеренных воззвать к тому, кого они считали своим защитником и покровителем, прорвались на площадь. Дворцовая охрана была уже предупреждена и встала под ружье. Когда во внутреннем дворе Зимнего дворца рабочие опустились на колени, сняли шапки и начали креститься в надежде, что к ним вот-вот выйдет царь, стрельба усилилась. Выстрелы щелкали, казалось, без конца и погубили почти тысячу коленопреклоненных и молящихся людей. Когда же стало тихо, те, кто уцелел, увидели вокруг себя убитых и раненых, ужаснулись, и доверие сменилось ненавистью и гневом. То был момент утраты иллюзий, с какого начинается всякая революция[10]: люди поняли, что император отнюдь не святой. Вера в царя-батюшку, на коей с незапамятных времен зиждилась власть Романовых, рухнула.

После исчезновения отца своих детей Антонина, нуждаясь в работе, перевезла семью в Москву и записала Елену, которая до этого получала домашнее образование, в гимназию Потоцкой, где учились девочки из семей интеллигенции. Там девочка быстро подружилась с сестрами Анастасией и Мариной Цветаевыми, будущими поэтессами, чей отец, профессор Иван Цветаев, основал музей имени Пушкина.

Анастасия придумала для Елены имя «Гала», а Марина посвятила ей стихотворение «Мама в саду» из своего первого сборника «Вечерний альбом»[11].

В знаменитых «Воспоминаниях» Анастасии, опубликованных в 1971 году, Гала предстает маленькой девочкой с поразительным чувством юмора и смехом настолько заливистым, что от него она сгибалась чуть ли не пополам, утыкаясь головой в коленки. Но если что-то было ей не по нраву, она могла презрительно фыркнуть, моментально «сорваться с места» и убежать. Анастасия вспоминала, что общим у них было все: люди, склонности, стихи, причуды. О своей подруге она писала так: «Взгляд ее узких, поглощающих глаз, движение волевого рта – и она была милее, нужнее всех, что глядели на меня с восхищением»[12]. По воскресеньям, когда занятий не было, вся троица уютно устраивалась на белом диване в комнате Марины, «поглощая из кулечка душистые, вязкие ириски»[13]. Сестры любили рассуждать о том большом, что ждет их во взрослой жизни, – путешествиях, приключениях, литературных успехах. Анастасия писала, что для Гала эти разговоры были точно живая вода. Когда они прочитали повесть графини де Сегюр «Примерные девочки»[14], где описывалась жизнь во французском замке, Гала стала заплетать свои длинные, до пояса, волосы в косу, подражая героиням книги, – ведь она хотела жить именно так.

«Галя держалась с достоинством истинной гордости, – вспоминала Анастасия, – совершенно просто, естественно, независимо, не снисходя спросить, почему хуже других одета, не снисходя замечать свои платья (то, что из Сандрильон и делает героинь бала, за руку только с Судьбой!)… Мы не спрашивали, где Галин отец, помогает ли он семье»[15].

Тяжело переживая потерю отца и крутые перемены в своей жизни, Гала сблизилась и со старшим братом, Вадькой, которого она обожала и с которым до своего вступления в отрочество была не разлей вода. Для обоих летние поездки в гости к брату матери, Артемию, оставались самым отрадным воспоминанием непростых детских лет.

Артемий жил в Томске, университетском городе, заложенном в XVII веке на берегу реки Томь в Западной Сибири, более чем в трех тысячах верст от Москвы. Гала вспоминала, как ей нравилось, когда поезд останавливался на полустанках, где «деревенские продавали жареных диких уток, горячие пироги с курятиной, чудесную лесную малину и землянику» – все это мать покупала детям. В дневнике Гала писала: «Я объездила весь мир, но ничего вкуснее этого не едала»[16].

Гала горячо любила дядю – и в воспоминаниях рисовала его настоящим богатырем: «Он сажал нас обоих себе на плечи, кого-то третьего на голову и, как будто в этом не было ничего особенного, преспокойно шел, да еще и разговаривал с каким-нибудь встречным взрослым»[17]. Артемий, зажиточный купец – у него имелись и меловые разработки, и пасеки, и пастбища, и молочные фермы, – жил по соседству с университетом в приметном деревянном доме, в котором вполне могла бы обитать ведьма из сказки «Гензель и Гретель». Здесь он привил Гала неистребимую любовь к азартным играм, пользуясь горошинами вместо денег, научил выигрывать в карты, увлек рассказами о ее дедушке, владельце золотых рудников за шестьсот верст южнее от города. Этот патриарх так пекся о своих артельщиках, что вместе с ними спускался под землю, где они месяцами жили в невыносимо жутких условиях. Закончив вахту, старатели отправлялись в город, где в безудержном загуле поили лошадей французским шампанским и наводили ужас на обывателей, так что те затворялись на все запоры, лишь бы их не тронули[18].

Когда Артемий был занят, Гала с Вадькой бродили по дремучим окрестным лесам. Они отыскивали маленьких светлячков, больших улиток с коричнево-перламутровыми полосами на свернутых спиралью раковинах, смотрели, как из мха выглядывают россыпи мухоморов с красными шляпками в белых точках. Больше всего они любили играть в Карла Моора, благородного героя драмы Шиллера «Разбойники», баварского Робин Гуда, отказавшегося от всех своих богатств и ушедшего в лес, чтобы защищать бедных и карать богатых[19]