Читать книгу Фрикмур - Группа авторов - Страница 4

Адели рассказала Бенджамину про свое обещание Дэмиену. Она должна прийти на представление в пятницу, чего сильно не хотела. Было страшно отправляться в логово цирка, когда потенциальный убийца уже положил на нее глаз. Если Мур действительно причастен ко всему хаосу в этом городке, то она могла стать следующей жертвой в его списке. Ведь каждый психопат умен и не будет держать на плаву человека, который хочет его поймать с поличным.

– Может, тебе попробовать его влюбить в себя? – как-то сказал Бенджамин, чем вызвал у Адели нервный смех.

Она подумала, что его предложение – грань фантастики. Как можно влюбить в себя убийцу, когда ты даже не можешь находиться с ним рядом? Смотреть в его глаза, когда в душе только одно желание – посадить за решетку? Дотрагиваться до его рук, когда они бьют током от страха?

Нет.

Это невозможно.

– Это глупая идея, Бенджамин. Я слишком неопытна в любовных делах. Да и тем более… Дэмиен не глуп. Он сразу же поймет, что я задумала. Мои глаза, как зеркало… В них видна вся правда.

– Зато, если ты его в себя влюбишь, то будешь уверена в его неприкосновенности к тебе. Он тебя не убьет. Если, конечно, сильно полюбит.

Верно. Если она сможет очаровать Дэмиена, то хотя бы продлит себе свои несчастные часы жизни. Это была хорошая идея. Хоть и не совсем понятная в реализации.

– Ты прав… – прошептала Адели. – Но что мне делать?

– Иди на представление. Попробуй показать свое воодушевление к номерам. Каждый человек тает, когда его труды восхваляют.

Тоже правда. Но что, если Дэмиен поймет, что это все лесть?

Он точно свернет ей шею…

***

Пятница.

Адели сидела в номере отеля, смотря на свои наручные часы, которые показывали девять вечера. Оставался час до представления, но она уже была готова. Перемерив большое количество платьев, она все же остановилась на голубых джинсах. Бенджамин посоветовал ей открыть ноги, попробовав охмурить убийцу. Но ей было сложно предстать перед Дэмиеном в коротеньком платьице, которое будет еле как прикрывать бедра. Плевать на соблазнение. Соблазн – не единственная вещь в жизни, которая может завлечь. Существуют способы намного эффективнее и изощреннее, чем простая нагота и томный взгляд.

Выдохнув, она поднялась с кровати и вышла из комнаты, как сразу же наткнулась на Вильяма. Его темные глаза уставились на нее, как на добычу.

– Куда ты собралась? – отрешенно спросил он, складывая руки на груди.

– Гулять, – отмахнулась она, собираясь пройти мимо, как он схватил ее за руку.

– Ты никуда не пойдешь.

Адели замечала, что его собственничество на ее счет переходит все границы. Она не обязана перед ним отчитываться. Он ей никто, чтобы что-то запрещать и интересоваться личной жизнью. Особенно после молчания в целую неделю. Вильям хотел работать один? Пусть работает. Теперь ее черед пускать в ход пренебрежение, которым он всегда кормил ее.

– Отвали от меня, Вильям, – спокойно сказала она, отцепив от себя его руку. – Тебе было плевать на меня целую неделю. Считай, этого времени мне хватило, чтобы привыкнуть к одиночеству.

– Сегодня пятница, дура! – крикнул он. – Хочешь стать следующей куклой в коллекции этого маньяка?! Собралась она на ночь глядя непонятно куда и зачем!

– Хватит меня оскорблять! – рявкнула Адели, уже не выдерживая его давления.

Она не понимала, как человек, который так сильно надеется на отношения с ней, может позволять себе так разговаривать. В такие моменты она была безумно рада, что не подпускала к себе никого. Как можно верить в любовь, когда столько мужчин позволяют себе грубить девушкам, обзывать их и унижать, оправдывая свое гнусное поведение заботой?

– Я сказал, что ты никуда не пойдешь! – бросил он, толкая Адели в стену.

Она почувствовала боль в области поясницы и поежилась. Вильям не считал это ударом, но для Адели его агрессия стала тревожным звоночком. Она выпрямилась, мечтая хотя бы услышать извинение, но он молчал.

– Поздравляю, Вильям, – усмехнулась она. – Ты только что лишился своего последнего шанса.

Адели ушла, показав всю свою ненависть по отношению к нему. Хотелось прослезиться, но она удержала свою плаксивость, полностью концентрируясь на Фрикмуре, который уже ее ждал. Выйдя на улицу, она увидела Бенджамина. Они договаривались, что пойдут вместе. Правда, на представление идти он отказался. Сказал, что будет ждать возле шатра.

– У тебя все хорошо? – с волнением спросил он, видя грусть на лице девушки.

– Снова поругалась с Вильямом, – тихо сказала она.

– Он тебя обидел?

В Бенджамине играла злоба. Эта девушка уже была полным сосудом ранимости и изнеженности. Но если она еще и закроется в себе, то багаж с женскими проблемами будет готов к отправке в черепную коробку.

– Нет, – соврала она, и он это заметил.

– Адели… – прошептал Бенджамин. – Если тебе нужна будет помощь, я всегда готов тебе помочь. Но не позволяй никому вытирать об себя ноги.

– На словах всегда все просто… – сказала она, думая, что люди с отвагой внутри – большая удача в этой жизни. – Ладно, пошли в цирк. Скоро начало представления.

Бенджамин кивнул, и они вместе направились через лес, обгоняя очередь. Дэмиен сказал, что она пройдет бесплатно, а значит, стоять перед большим скоплением людей, мечтавших снова увидеть кровавые зрелища, не придется.

Уже подходя к куполу, ее заметил Себастьян. Он натянуто улыбнулся и махнул ей головой, приглашая зайти.

– Будь осторожна… – сказал ей Бенджамин, похлопав по плечу.

Адели ему улыбнулась и подошла к шатру.

– Какое у меня место? – спросила она, смотря на разукрашенное лицо Себастьяна.

– Никакое. Проходи в гримерку. Дэмиен тебя уже ждет.

Адели напряглась. Она думала, что должна будет смотреть выступление. Но то, что ей придется снова оказаться при свете приглушенных ламп, где разрисовывают лица, она не ожидала.

Зайдя внутрь, девушка увидела, что цирковые трибуны уже почти заполнены. Она остановилась на входе гримерки, не осмеливаясь сделать следующий шаг.

– Не стоит бояться места, где ты уже была, – произнес сзади женский голос.

Адели обернулась и увидела Тиффани, которая была одета в блестящий зеленый костюм, обтягивающий все ее костлявое тельце.

– Стоит. Если в прошлый раз это место мне не понравилось, – ответила ей Адели, открывая красный занавес, ведущий в гримерку.

Тиффани ухмыльнулась. Она увидела, что детектив постепенно начинает закрывать глаза на свою внутреннюю панику. Боец, который есть в каждом человеке, выходил из нее наружу. И это было достойно уважения.

Адели зашла внутрь, смотря на Дэмиена, что держал в руке пистолет. Она дернулась от вида оружия в его пальцах и снова сглотнула. Клоун усмехнулся и подошел к ней.

– Мисс Эрдман, – он осмотрел девушку с головы до ног, снова зацепив свой взгляд за ее глаза. – Чудно выглядите.

Адели была одета в синие джинсы и черную толстовку. Самый повседневный наряд для любого смертного, но почему-то именно он привлек Дэмиена.

– Вы тоже ничего, мистер Мур, – ответила она, скрывая свое отвращение к его новому мрачному образу: белые штаны с красными подтеками и черная рубашка, открывающая взору его татуировку на груди в виде циркового купола.

– Можешь не врать мне, детектив. Я вижу тебя насквозь.

Дэмиен подошел к ящику, встроенному в гримерное зеркало, и вытащил из него маленький мешочек с пульками.

– Для чего я здесь? – спросила Адели, и он бросил свой взгляд на белую смирительную рубашку, в какие одевают людей в психбольнице. – Я не понимаю…

– Переодевайся, – спокойно сказал он.

– Зачем?.. – тихо спросила Адели, начиная пугаться своих мыслей.

– Для номера.

– Ты смеешься надо мной? – нервно усмехнулась она, делая шаг назад. – Я не буду участвовать в этом кошмаре.

– Но ты же любишь цирк, – на лице снова показалась его плутовская улыбка. – Когда-то даже хотела быть циркачкой.

Адели сощурила глаза, не понимая, откуда он это знает. В детстве она всегда кричала родителям, что хочет выступать на манеже цирка. Она даже ходила в цирковой кружок, где ее растягивали и учили некоторым трюкам. Но она быстро бросила это дело, когда однажды ей сказали, что артист – гиблая профессия. Циркачи, как скоропортящийся продукт. Их время на арене отведено, как на упаковке дата срока годности: сегодня ты артист, а завтра обычный отход, по которому плачет только мусорное ведро.

– Откуда ты это знаешь?..

Клоун усмехнулся.

– Своих видно издалека, – многозначительно произнес он.

«Боже! Что за бред он несет?» – пронеслось в голове девушки.

– Ты прав. Я люблю цирк, – призналась Адели. – Но не тот, где проливается кровь. Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Дэмиен на миг остолбенел. Он подошел к ней ближе, как она снова сделала шаг назад.

– И что же я делаю? – он говорил серьезно, смотря в пугливые женские глаза.

– Ты прививаешь людям жестокость! – крикнула она. – Ты выносишь на обозрение ужас, считая ЭТО нормальным! Но это аморально! Ты делаешь из убийств забаву! Ты… – Адели не знала, какие подобрать слова, чтобы его описать. – Ты самый настоящий монстр!

В этот момент Дэмиен резко схватил ее за талию и поднял одной рукой, усадив на гримерный столик, с которого полетели все кисти и краски. Баночка с искусственной кровью, которую забыли закрыть, пролилась на деревянный пол, образовывая маленькую лужицу.

– Повтори, что ты сейчас сказала, – тихо, но с большой злобой внутри произнес он.

Адели сидела на гримерном столе, смотря в голубые глаза, полные ярости. Она затряслась, пытаясь сомкнуть ноги, между которыми он встал. Боже, что она наделала! Решила упрекнуть убийцу в его насильственных действиях! Она сделала из себя наживку, которую сама же заглатывала!

– Давай, детектив, – игриво усмехнулся клоун, не отвлекаясь от женского страха, которым питался, как хищник ценной добычей. – Осмелилась высказаться, значит, сумеешь и повторить свои слова.

– Ты… – Адели всхлипнула, боясь повторить все вышесказанное. Но не собиралась сдавать назад, показывая себя еще более слабой. – Ты – монстр!

Дэмиен грубо схватил ее за горло, лишая глотка воздуха. Из девичьих глаз полились слезы. Адели схватилась за его руку, которая держала ее, как беззащитное животное. Она попыталась ее от себя отцепить, но сила, что скрыта внутри этого Дьявола, была колоссальных размеров.

– Страшно, детка?.. – прошептал он, смотря на целый водопад соли, что был в ее глазах. – В твоей академии тебе должны были рассказывать, как опасно говорить убийце, что он убийца.

– Отпусти… – хриплым голосом произнесла она, чувствуя, как участился пульс.

– Я тебе покажу, кто такой монстр, – он хищно улыбнулся.

– Пожалуйста…

Адели начала терять слух. Ее зрение пропадало от нехватки воздуха. Он ее сейчас точно задушит!

– Ты убьешь меня… – слова вырвались из горла в надежде, что не станут последними в ее жизни.

Дэмиен ухмыльнулся и посмотрел на настенные часы, что висели позади него.

Десять вечера.

– Еще не время, Адели, – сказал он, как девушка округлила глаза.

Неужели Бенджамин был прав? Дэмиен Мур – убийца. И сегодня его жертвой действительно станет она…

– Дэмиен… – обратилась она к нему по имени, надеясь, что тот придет в себя.

Дэмиен продолжал расплываться в сумасшедшей улыбке. Эта девочка думает, что если оставит официоз за барьерами своего сознания, то он ее пощадит. Но, увы, нет.

– Спи сладко, детка, – это были последние слова, что пронеслись в ее голове.

Дэмиен надавил на сонную артерию, как Адели закрыла глаза, потеряв сознание окончательно. Он аккуратно поднял ее на руки с гримерного стола, уложив на деревянную кроватку, на которой она спала в прошлый раз.

В ту же минуту в гримерку зашла Луиза. Она с долей страха посмотрела на Дэмиена, подбегая к Адели.

– Что ты с ней сделал? – спросила она, прикладывая два пальца к хрупкой женской шее.

– Не волнуйся. Она просто спит.

Дэмиен подошел к доске, на которой висели разные виды ножей. Он взял один и снова оказался возле Адели, которая прибывала в странствии небезобидного сна.

– Грустная улыбка будет ей не к лицу, – тихо сказал он, проводя острым лезвием по ее губам.

– Она тебе нравится?.. – спросила Луиза, смотря на клоуна.

Он усмехнулся.

– Мне нравятся ее глаза…

***

Адели приоткрыла глаза, отдаленно слыша гул восторженных голосов. Свист в ушах отдавал болезненной вспышкой в голове. Ее левая рука кричала в немом крике от покалывания. Повернув голову, она увидела тонкую иглу, по которой в нее вливали какой-то раствор. Она через силу выдернула ее и привстала с кровати, видя свои оголенные и босые ноги. Посмотрев на свое тело, она ахнула: белая смирительная рубашка, что лежала в гримерке перед тем, как Дэмиен схватил ее за горло, была на ней. Попытавшись встать с кровати, она ощутила вату, но успела ухватиться за стул, чтобы не упасть от отсутствия сил. Адели посмотрела в зеркало, как заметила в отражении Дэмиена, который стоял позади нее. Было страшно, но пульс больше не учащался. Он что-то с ней сделал. Тело перестало поддаваться приказам своей владелицы.

– Что ты мне вколол?.. – прошептала она, борясь с приступом пассивной паники.

– Обычное успокоительное, – произнес он. – Ничего плохого оно тебе не сделает.

– Что тебе от меня нужно?..

– Ты назвала меня монстром, – усмехнулся он. – Хочу, чтобы ты узнала, кто такие монстры.

Дэмиен подошел к ней, резко хватая за руку. Она полетела в его объятия, не в силах стоять на ногах. И снова этот приторный запах сладкой ваты ударил в нос. Клоун повел ее за собой, выводя на сцену. Адели сжалась, стараясь взять себя в руки, чтобы отпихнуть его от себя.

– Пусти меня! – через силу выкрикнула она, слабо отбиваясь от его сильных рук, что крепко держали за талию.

Выйдя на манеж, она увидела скопище людей. Они все на нее пялились, что-то крича об убийстве. Дэмиен подошел к деревянному бортику, по бокам которого были пристегнуты железные карабины. Адели устремила взгляд на крепкие веревки, доходящие до высоты самого купола.

– Надеюсь, ты не боишься высоты, – усмехнулся Дэмиен, держа девушку, что пыталась с ним бороться.

Она набралась сил, чтобы его оттолкнуть, как бортик резко сдвинулся, начиная подниматься. Глаза снова заслезились, смотря в безразличный взгляд ее убийцы. Адели попыталась спрыгнуть, пока эти своеобразные качели не набрали высоту, но Дэмиен рванул ее на себя, не выпуская из рук.

– Что ты делаешь?! – крикнула она, но так и не услышала ответа.

Поднявшись до самого купола, Адели посмотрела вниз. От такой высоты кружилась голова, и она примкнула ближе к Дэмиену, который лишь усмехнулся. Еще минуту назад она пыталась от него сбежать, а теперь прижималась к его телу, боясь потерять последнюю надежду на жизнь.

Дэмиен отцепил петлю из веревки, что висела на качели, и надел ее на шею Адели. Она округлила глаза, начиная понимать, что происходит. Он решил ее повесить на потеху зрителям!

– Помогите! – кричала она. – Я не циркачка! Он хочет меня убить!

– Убей ее, Мур! – крикнул кто-то из зрителей, и все начали бить ногами.

У Адели проснулся голос. Она визжала, что было сил. Пыталась достучаться до зрителей, пока Дэмиен просто улыбался ее страшному воплю, затягивая на утонченной женской шее петлю.

– Дэмиен, пожалуйста… – прошептала она, не пытаясь скрыть своей немощи и слез. – Пожалуйста…

Он притянул девушку к себе, нащупывая что-то на ее спине.

– Прости, Адели, но я должен это сделать, – он резко отодвинул ее от себя, пока она цеплялась руками за веревку, что держала качели. – Разожми пальцы.

– Нет… – слезно протянула она.

– Тогда мне придется сделать тебе больно… – сказал он, с силой вынимая веревку из хрупких и ослабленных пальцев.

– Дэмиен…

– Почти полночь, Адели, – прошептал он, хватая девушку за запястья, чтобы она не успела ухватиться за веревку.

– Нет… – прошептала она, вися на волоске от смерти.

В этот момент он безжалостно столкнул ее с качели, и Адели полетела вниз. Страшный женский вопль от страха всего несколько секунд, пока тело не повисло на петле, образовывая под девушкой большую лужу крови, что стекала по ее белому наряду, шее и черным волосам, прилипшим к потному лицу. Адели думала, что умерла. Но когда услышала радостные аплодисменты зрителей, то почувствовала на грудной клетке сильную тягу.

Когда она лежала без сознания, Луиза по наказу Дэмиена переодела девушку в белое одеяние, а на голое тело закрепила корсет, за который Мур должен был зацепить незаметный карабин. Это был один из номеров, где жертву отправляют на виселицу. Когда Адели долетела почти до манежа, сработал механизм, который лишил ее казни. Но чтобы придать номеру больше зрелища, на петлю была прикреплена баночка с искусственной кровью, которая автоматически лопалась от сильной встряски.

Адели висела под звуки аплодисментов, пока горькие слезы стекали по ее измазанному в искусственной крови лицу. Теперь она наконец поняла, что хотел до нее донести Дэмиен… Монстры не те, что дают корм этому сброду. Монстры те, что сейчас радуются ее фальшивой смерти, пока она кричала и умоляла о помощи. Прогнившие люди хотели крови. И она сразу же вспомнила слова Тиффани…

– Зачем вы это делаете?..

– Потому что этого хотят люди…

Эти твари, что сидели на трибунах, желали смерти всем. Они наслаждались воплями и криками. Они хотели смотреть на человеческое мясо.

Красный занавес закрылся, и люди начали покидать свои места. Адели висела уже в полном одиночестве, чувствуя только боль. Дэмиен хорошо дал ей понять, как сильно ожесточился этот мир. Не было смысла даже искать убийцу. Ведь все жители Шапирро были причастны к преступлению. Они все были убийцами, делая грязные делишки чужими руками.

Дэмиен спустился на качели, смотря на висящее тело Адели. Он знал, что когда подойдет к ней, то встретится с очередной дозой ее слез. Но это нужно было сделать для ее же блага. Нужно было ей открыть глаза и показать, что чистосердечный мир, который сидел в ее голове – просто бутафория. Он попросил Луизу вколоть Адели успокоительное не только для того, чтобы ее тело ослабло, и она выглядела, как тряпичная кукла. Но еще и для ее принятия. Все циркачи Фрикмура убивали себя на сцене, слыша одобрительные возгласы десять лет, и успели уже свыкнуться. Но Адели была новичком в их жестоком цирке, где они ненавидели своих зрителей.

Он подошел к ней, аккуратно убирая черные слипшиеся волосы с лица. Приподняв ее висячее тело, что кричало уже о настоящей смерти, он отстегнул карабин, как девушка сразу же упала в его руки.

– Тише… – нежно прошептал он, слыша ее тихие всхлипы. – Ты справишься, – Дэмиен опустил ее на пол, не считая нужным дальше идти на помощь в виде сострадания.

Холодные и босые ступни тут же почувствовали неприятную шершавость. Адели упала на манеж, зарываясь носом в коленки. Она словно пыталась скрыться от глаз клоуна, который поведал ей страшную историю о монстрах, что ходят по улицам Шапирро, натягивая на себя почетные человеческие маски.

Дэмиен хмыкнул. Но на его лице больше не было плутовства, усмешек или суровости. Он просто развернулся к ней спиной и ушел, оставив Адели валяться на замусоленной цирковой арене. Увидев вышедшую из-за кулис Луизу, он одобрительно махнул ей головой, чтобы та подошла к детективу.

Луиза молча кивнула и быстрым шагом направилась к девушке, лежавшей в белой смирительной рубашке, что приняла на себя кровавый раствор. Ее голые ноги отдавали синевой, когда еще пятнадцать минут назад были залиты розовой краской, говорящей о здоровом цвете тела. Луиза присела на корточки рядом с Адели, с дикой осторожностью поглаживая ее по голове. Она боялась, что та не сможет спокойно принять свою новую историю жизни, в которой не будет хвалебных отзывов гнилому пастбищу людей.

Мысли Адели были хаотичны. Она металась от своих догадок, связанных с клоуном-убийцей к обычному пониманию на фоне общественного эгоизма. Большой мешок вопросов, на которые она так и не знала ответов, замедлял ее путь. Каждый шаг словно был неправильным и хитроумным, как и игра, которую затеял Дэмиен Мур. Он отрезвлял ее, давая подсказки к собственному провалу. Но также стирал следы своих гнусностей под видом ангельской невиновности, запутывая путь Адели еще больше. Этот клоун, как незримый, но коварный путник, что заставляет прохожих его леса петлять по кругу. Он не даст найти выхода, сведет с ума, а после выйдет из своего грязного озера сухим и чистым, оставив за собой новую жертву в темном лесу.

– Мне очень страшно, Луиза… – прошептала Адели, чувствуя теплую ладонь, что гладила ее липкие черные волосы.

– Страх делает нас сильнее. Пока мы боимся, нам есть куда расти.

Адели натянуто улыбнулась, мысленно ненавидя себя за свои страхи и фобии. Они делают человека уязвимым и неуверенным в себе. Однако циркачка имела совершенно другой посыл: она говорила про глупых людишек, что не боялись Фрикмура.

– Как ты попала в цирк?.. – тихо спросила Адели, смотря в одну точку.

Луиза улыбнулась, посмотрев на купол. Воспоминания о начале цирковой карьеры оставили за собой приятное послевкусие.

– Все началось десять лет назад…

Декабрь 1998 год.

Зимнее солнцестояние маленького городка ударило в окно детского приюта багровым светом. Ветки заснеженного дерева слабо тарабанили по стеклу комнатушки, в которой жили две девочки с одним лицом. Милая и скромная Луиза сидела на подоконнике, смотря вниз на новых прибывших сироток, пока Тиффани лежала на кровати, смотря в потолок, на котором виднелось небольшое розовое пятно от шампанского, что они неудачно открыли в прошлом году на свой пятнадцатый день рождения.

Вот уже как девять лет они жили в новом и мрачном доме для брошенок. И казалось, что все эти девять лет были просто очередным плохим сном или днем, если бы не вечное воспоминание, порушившее две маленькие жизни…

Отец Луизы и Тиффани частенько любил проводить время вне дома, пока его ждали две прекрасные дочурки и красивая светловолосая жена. Девочки были копией своей матери, что порой казалось, в этой семье было трое одинаковых лиц. Мистер Добермаер был отвязным ловеласом, который не заботился о семейных ценностях и тем более о сохранности брака. Неподъемная тяжесть жены, что не могла от него уйти из-за детей, стала еще больше, когда Лили, мать Тиффани и Лиузы, застала своего мужа с любовницей в их постели. Она поступила глупо, кинувшись на предателя с хрустальной и тяжелой вазой. Ведь злость дурманит человека так, что он совсем забывает о последствиях и плачевности непредумышленных событий. В тот вечер пролилась кровь. Лили убила своего мужа, за что села в тюрьму, оставив своих двух дочурок без кормильца. Так в свои семь лет будущие циркачки оказались в приюте для сироток.

Было много семей, что хотели взять двух близняшек к себе. Они вдохновлялись маленькой Луизой, которая была одарена золотыми руками, что шили прекрасные ситцевые платья. Однако ни одна из семей так и не осмелилась взять девочек. Большой проблемой становилась проказница Тиффани, которая не намеривалась приспосабливаться к новому месту обитания и строила козни людям, что пытались помочь ей и ее сестре. Тиффани беспощадно верила, что мама все-таки вернется их забрать. Она кормила доверчивую Луизу сказками и завтраками, вселяя надежду на прошлую жизнь с любимой мамочкой. Но спустя три года, когда девочкам уже стукнуло десять лет, они узнали, что Лили покончила с собой в тюрьме, не в силах простить себя за смерть неверного мужа и дочек, которых она собственными руками обрекла на долгие мучения. Тогда Тиффани закрылась в себе, не проронив ни одного слова. Она молчала почти три года, отвечая только Луизе, но исключительно киванием или покачиванием головой. Пока сама Луиза приняла ответную броню, свойственную своей сестре.

В тринадцать лет, когда Тиффани снова вышла на словесный контакт, Луиза поняла, что сестра изменилась. Из обычной проказницы Тиффани превратилась в настоящую гадину, портящую абсолютно все, что ее окружало. Злость, запоздалое осознание и обида на маму, что окончательно оставила их с сестрой одних, была неугомонна для нее и критична для окружающих. И очень скоро в ее сердце не было места ни для кого, кроме Луизы, за которую она была готова рвать зубами человеческие глотки.

В тот день, когда зимнее солнце осело, а заснеженный лес принял на себя тьму, Тиффани уговорила Луизу бежать из приюта. Темной ночью, когда все сироты приюта заснули, девочки вылезли в окно, смастерив своеобразный жгут из белых простыней, которые должны были им помочь в побеге. Шум сирен, толпы охранников приюта и даже звон в ушах от бешеного страха не остановили Тиффани, что схватила Луизу за руку и потащила в лес, скрываясь от глаз наблюдателей приюта.

Три дня они бродили в лесу в поиске еды и крова, но все было безуспешно. Выходить на просторы улиц маленького городка было слишком опасно, ведь повсюду летали объявления о пропаже двух близняшек из приюта. И именно тогда в одну из холодных ночей, когда они уже были готовы нарвать горсть ядовитых ягод и проглотить, Тиффани и Луиза встретились с голубоглазым незнакомцем…

– У меня в глазах двоится? – с любопытством спросил он, смотря на двух белокурых красавиц, одетых в грязные серые пуховики с заплатками.

Луиза сделала шаг назад, взглядом поедая Тиффани, что гордо стояла, смотря на молодого парня.

– Нам нужна помощь, – произнесла Тиффани, стуча зубами от холода. – Ты можешь нас покормить? Я тебе отплачу.

Луиза, услышав из уст своей шестнадцатилетней сестры такие слова, осеклась. Она не могла даже представить, что Тиффани пойдет на столь низкое отношение к самой себе. Продать свое тело – значит продать свою душу.

Незнакомец ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

– Как вас зовут?

– Я – Тиффани. А это моя сестра – Луиза.

– Приятно познакомиться. Я – Дэмиен, – он доброжелательно улыбнулся. – Идите за мной.

Тогда в свои девятнадцать лет Дэмиен приютил двух беженок в своем маленьком и тесном фургоне, что нашел на опушке леса будучи еще подростком. Он спас их от голода и холода, ничего не взяв взамен. Через некоторое время они узнали, что Дэмиен Мур сам вырос в приюте и сбежал оттуда вместе с одной девушкой по имени Сьюзен в свои пятнадцать лет.

Сьюзен сразу расположила к себе девочек-близняшек. Она стала для них лучшей подругой, а Дэмиен самым настоящим братом. Вчетвером они стали семьей, которая могла разделить переживания каждого. Ведь схожие жизненные ситуации способны сделать двух врагов – друзьями, а незнакомцев – братьями.

По наступлению первого весеннего месяца Сьюзен застала Луизу за шитьем нового платья, ткань которого она нашла неподалеку от мусора, что жгли на поляне леса.

– У тебя руки из золота, – с изумлением прошептала Сьюзен, поправляя свои каштановые волосы, пропахшие старинным книжным переплетом. – А сошьешь что-нибудь для меня?

Так Луиза и начала шить одежду для всей своей новой семьи. Дэмиен рыскал и крал ткани для Луизы. Тиффани придумывала экстравагантные дизайны. А Сьюзен была подобием манекена, для которого каждый труд Луизы был просто бесподобен.

В одну из ночей Дэмиен принес в их тесный передвижной домик несколько тканей: желтую, зеленую и розовую. Такие яркие цвета вдохновили Луизу, что она сшила широкие разноцветные штаны с рюшами.

– Фу, – поморщилась Тиффани. – Что за клоунский прикид? – произнесла тогда она, видя, что голубые глаза Дэмиена загорелись.

– А мне очень даже нравится… – тихо сказал он. – Девочки, у меня есть идея!

Так и появилась мысль о создании своего бродячего цирка. Сьюзен была вдохновлена идеей Дэмиена, а Тиффани и Луиза уже представляли себя в роли акробаток, что летают под куполом цирка. Все шло прекрасно: они нашли заброшенное помещение, что было спрятано в глубине леса, которое потихоньку начинали обустраивать. Луиза шила цирковые наряды, Тиффани занималась подготовкой афиш, а Сьюзен с Дэмиеном придумывали номера, которые могли бы завлечь зрителей. Они хотели прославить свои имена. Стать нужными в этом мире. Но жизнь преподнесла свои сюрпризы, к которым беженцы не были готовы…

Через год на их первое выступление в Шапирро собралось мало людей. Денег, что они выручили, не хватало даже на еду. Но это было не столь важно, как зрители маленького городка, в котором они все выросли…

Когда на манеж вышли Луиза и Тиффани с номером, дополненным акробатическими элементами, кто-то из толпы крикнул:

– О, смотрите! Твари однолицые!

Смех зрителей разразился на весь красный купол, от которого близнецам стало не по себе. Девочки на миг опешили, но все-таки начали выполнять свой номер: Тиффани шла по канату, жонглируя обычными яблоками, а Луиза летала под куполом, покоряя всех своей гибкостью. Однако покорить никого не удалось. Люди были недовольны и кричали, что таким примитивным шоу уже никого не удивишь. Тогда на арену цирка вышел Дэмиен. Он был в роли клоуна, выступая в паре вместе со Сьюзен. Они смешно танцевали под веселую музыку, желая вызвать у аудитории хоть небольшую улыбку. Но когда в спину Дэмиена прилетел первый помидор, окрасивший ярко-желтую рубашку в красный цвет, Сьюзен от испуга ахнула. Недовольный гул и похабные слова, касающиеся внешних изъянов циркачей, разнеслись внутри купола большим ударом по сердцу сирот. Они хотели нести радость, но это веселье превратилось в самый настоящий кошмар для потерянных душ.

После того представления Дэмиена озарила злость. Он видел слезы Сьюзен и близняшек, которые просто мечтали стать победителями. Но в тот день они получили узаконенный титул изгоев, с которым и родились.

Спустя полгода, когда ажиотаж вокруг Фрикмура стих, и люди начали забывать про бродячий цирк, Дэмиен решил снова попытать свою удачу. Он познакомился с Себастьяном и Мэри – братом и сестрой, которые скитались по Шапирро в поисках настоящей семьи, и вскоре семейный состав пополнился еще двумя циркачами. Все вместе они начали придумывать новую цирковую программу. Ведь труппа артистов пополнилась, а значит, и идей для воплощения должно было стать намного больше.

В один пасмурный летний день, когда они все сидели у лесного озера, придумывая новые и интересные номера, Дэмиен заметил у Себастьяна искривление ноги и испугался, на что Мэри рассмеялась и объяснила Муру, что у ее брата гипермобильность суставов. Тогда Дэмиен и решил попробовать удивить людей такой изюминкой. Они придумали номер, где Себастьян будет извиваться, как робот или бездушная кукла, меняющая расположение конечностей.

Через месяц Фрикмур вернулся. Люди снова пришли, держа в руках афиши, что Тиффани и Луиза расклеивали по всему Шапирро, в надежде заново заинтриговать людей. Однако их снова поджидал провал…

Начало цирковой программы не удалось. Номер Сьюзен, где она была в роли иллюзиониста с представлением исчезающих шаров, снова никого не вдохновил. Тиффани и Луиза, что показывали номер на трапеции, опять были одарены криками об уродах с одинаковой внешностью. Мэри, которая кружилась в обруче, была закидана стаканчиками с попкорном. А Дэмиен, показывающий номер клоуна-неудачника, что по-детски играл со спичками, был охвачен новым небрежным гулом жителей Шапирро. Надежда оставалась только на Себастьяна, номер которого был последним. Его вывернутые ноги и руки были интересны только первые несколько секунд, а после зрители демонстративно начали зевать, одолевая всю цирковую труппу своим безразличием. Надежд больше не оставалось. Представление закончилось. И когда все циркачи вышли на манеж, чтобы подарить недовольной публике свой поклон, обруч, что был неохотно прикован под куполом, свалился вниз прямо на голову Дэмиена. От неожиданности и внезапной боли клоун упал. Кровь с разбитой головы потекла по шее, на что все циркачи вскрикнули и подбежали к своему «брату». И вот тогда зрители засмеялись, громко хлопая в ладоши. В этот момент Дэмиен понял, какой цирк был им нужен: кровавый и жестокий… Боль, что закралась в каждом циркаче, была слишком большой. Тиффани и Луиза возненавидели публику, для которой они были лишь уродами-близнецами. Сердце Мэри и Себастьяна заполнилось льдом от унижения и презрения. А Дэмиен со Сьюзен обозлились на весь мир, понимая, что только их пролившаяся кровь способна растормошить безликих существ, не знающих понятия «филантропия».

Так и появился Фрикмур… Цирк, который всегда проходил с аншлагом. Представления, полные ужаса, но греющие омраченные души…

Наши дни.

Адели слушала рассказ Луизы, внимая каждое слово. Она даже не могла представить, какой тернистый путь был у такого знаменитого по всему миру цирка. Но несмотря на столь горькую историю, Адели зацепило одно имя… Сьюзен. Кто эта девушка? И почему она больше не выступает?

– А где сейчас Сьюзен? – спросила она у Луизы, поднимаясь на ноги.

Луиза открыла рот, но сразу же закрыла. Она начала жалеть, что озвучила ей имя, навсегда оставшееся под запретом для Фрикмура.

– Я думаю, хватит на сегодня разговоров, – отмахнулась Луиза и ушла, оставив детектива со своими думками.

Адели сощурила глаза, когда осознала, что Фрикмур хранит какую-то тайну. Циркачка Сьюзен по рассказу Луизы была одним из главных членов их семьи. Так где же эта девушка? И кем она была: возлюбленной Дэмиена, родственницей или просто сироткой, что сбежала вместе с ним из приюта? И была ли эта циркачка той, которую по слухам убил Дэмиен Мур?