Читать книгу Я хочу тебя увидеть - Группа авторов - Страница 1

Анна Светозарова вновь вдохнула морозный воздух – резкий, как лезвие, обжигающий ноздри, будоражащий кровь. Он ворвался в нее ледяным потоком, заставляя каждую клеточку проснуться. Этот воздух был ее воздухом: в нем сплетались тысячи оттенков запаха – дым от далеких печных труб, сладковатая горечь свежеиспеченного хлеба из пекарни на углу, металлический привкус снега, еще не успевшего пропитаться городской грязью.

Она шла, привычно ощупывая дорогу тростью – той самой, что давно стала продолжением ее руки. Трость была глазами девушки: она рассказывала о мире тише, но точнее, чем могли бы рассказать чужие слова. Вот асфальт с трещиной – знакомая, родная; вот бордюр, чуть сколотый у подъезда; вот россыпь мелких камешков, всегда лежащих в одном и том же месте. Мир Анны состоял из прикосновений, звуков и запахов – из того, что нельзя увидеть, но можно почувствовать.

В детстве Светозарова ходила в обычную школу. Родители хотели, чтобы она росла «как все». Но «как все» не получилось.

«Глаза, как у дьявола!»

«Слепая!»

«Смотри, а то еще оглохнешь!»

Эти фразы врезались в память, как осколки стекла. Анна до сих пор слышала их – не в реальности, а где‑то внутри, в темном углу сознания, откуда они выползали по ночам, царапая душу. В такие моменты девушка зажимала уши ладонями, пытаясь заглушить эхо детских насмешек, но голоса все равно звучали, нарастая, превращаясь в гул, от которого кружилась голова и подкашивались ноги.

– Уйдите! – кричала она тогда. – Оставьте меня в покое!

Сейчас она носила солнцезащитные очки. Не потому, что солнце слепило – оно для нее не существовало. А потому что, люди пугались ее глаз. Бледно‑голубых, почти прозрачных, с неподвижным, немигающим взглядом. Анна не знала, как они выглядят со стороны, но чувствовала: не так. И этого ощущения было достаточно, чтобы мысленно наклеить на себя ярлык – «страшила».

– Мам, почему все так любят Новый год? – спросила она однажды, когда ей было пять.

Мама, тогда еще не понимавшая, как больно ранят простые слова, ответила тепло и просто.

– Ну знаешь, доченька… Все провожают старый год и встречают новый. Украшают дома фонариками, ставят елку, на которую вешают украшения, создают уют и праздник в доме. Оттого и любят.

– Значит, мне его не за что любить? – тихо сказала Анна. – Хотя… он ведь и без моей любви наступит.

Этот разговор она помнила дословно. И каждый Новый год пыталась представить: как выглядят фонарики? Какого они цвета? А елка? Она знала, что зеленая, но какой это зеленый? Темный, как мох, или яркий, как трава в мае? А снег? Она чувствовала его холод, слышала хруст под ногами, но не знала, белый ли он, серебристый, или, может, с легким голубым отливом?

Снег хрустел под ногами – сухо, дробно, словно рассыпанные сухарики. Анна присела, протянула руку и зачерпнула горсть. Холодный. Обжигающий. Быстро тающий на ладони, оставляя влажную дорожку, стекающую к запястью.

– Мне двадцать, а я до сих пор не знаю, какого цвета мир, – прошептала она.

– А хочешь узнать? – раздался голос за спиной.

Мягкий. Низкий. С едва уловимой хрипотцой. Но в нем было что‑то… нечеловеческое. Что‑то, отчего по спине пробежал ледяной ток.

– Вы кто? – Анна не обернулась. Для нее это было бессмысленно.

Она не услышала шагов. Ни единого. Но голос звучал так близко, будто незнакомец стоял прямо перед ней, почти касаясь ее лица своим дыханием.

– Зачем тебе очки? – спросил он с любопытством, почти детским.

– Чтобы не пугать таких, как ты! – резко ответила Анна. Слова вырвались сами, как острие ножа. Этот вопрос всегда ранил ее в самое сердце.

– Послушай, милая, – в голосе зазвучала легкая наигранность, но без злобы, скорее с каким‑то странным, почти ласковым вызовом. – Я тот, кого невозможно напугать. А вот насчет тебя – поспорил бы.

Злость вспыхнула в ней, как сухая трава от спички. Годы молчания, обиды, одиночества – все это вдруг вырвалось наружу, словно сорвалась плотина. Анна резко сняла очки и уставилась на него – на того, кто стоял так близко, кто говорил с ней так, будто видел насквозь.

– Вот мои глаза! Смотри! Видишь?! – голос дрогнул, но она не остановилась. – А я не вижу! Не вижу! Но… говорят, они ужасные. В детстве меня называли проклятой. Так что уходи. Ты мне все равно не поможешь.

Тишина.

Густая, звенящая, как натянутая струна. Анна все еще не слышала шагов, но теперь она точно знала: он ушел. Светозарова сжала трость – свою верную спутницу, свой поводырь в мире, где нет света, только тьма.

И вдруг – прикосновение.

Ледяная рука коснулась ее ладони. Не просто коснулась – обхватила, полностью, плотно, будто хотела удержать.

– Я покажу тебе мир. Но всего на минуту.

Сердце заколотилось. Адреналин ударил в виски, пульс отдавался в пятках, в кончиках пальцев, в каждом вдохе. Ей не было страшно. Наоборот, девушка жаждала этого.

– Но…

– Молчи, – прошептал голос прямо в ухо.

Анна открыла глаза.

И увидела.

Кристально белый снег, падающий с неба, как миллионы крошечных звезд. Фонарики – красные, желтые, зеленые – мерцали вдоль улицы, бросая цветные блики на мокрый асфальт. Яркие билборды магазинов, сияющие неоном. Елка – высокая, пушистая, увешанная шарами и гирляндами, как в маминых рассказах. И… она сама. Девушка в белой шапке и куртке, в джинсах и черных ботинках, с прямой спиной и каштановыми волосами, падающими на плечи. Одинокая фигура посреди праздничного безумия.

А потом – снова мрак.

Тишина.

Он действительно ушел.

«Кто он?» – подумала Анна.

Она не верила в магию. Не верила в волшебников. Но то, что случилось, было безумием. Может, она сошла с ума? Или умерла на секунду? Или…

Или мир только что показал ей, что он есть – яркий, цветной, живой.

И что она тоже – живая.