Читать книгу Я хочу тебя увидеть - Группа авторов - Страница 2

Холодный ветер кружил снежные вихри над центральной аллеей, превращая городской пейзаж в размытую акварель. Фонари разливали желтоватый свет, и снежинки в их ореоле казались крошечными светлячками, пойманными в стеклянную банку ночи. Дайн шел рядом с Анной – бесшумно, как тень, скользящая между мирами. Он чувствовал, как ее мир – осязаемый, звучный, пахучий – проникает в него, царапает изнутри непривычной чистотой.

Он помнил тот миг, когда нарушил правило.

«Не разговаривать со смертными».

Триста лет послушного служения Тьме. Триста лет, заполненных шепотом чужих страхов, криками боли, сладостным ядом чужой слабости. И вдруг – тишина внутри. Пустота. Вопросы, как черви, разъедающие душу:

«Для чего я живу?»

«Зачем я творю зло?»

«Я хочу умереть».

– Да‑а‑а-й-н, – голос прозвучал из ниоткуда, отразился эхом от невидимых стен между мирами.

– Я здесь, – ответил он тихо, но твердо.

– Ты… как ты посмел? Нарушить главное правило? – в голосе – не просто ярость, а звериная, слепая ненависть, от которой дрожали сами атомы пространства.

Дайн не дрогнул. Он стоял, выпрямившись, с лицом, лишенным эмоций, будто вырезанным из черного камня. Но внутри – вихрь. Усталость. Отчаяние.

– Мне надоело. Я триста лет был вашим послушным рабом. Не хочу.

Тишина. Она звенела, давила на перепонки, заставляла кровь стучать в висках.

– Я готов к смерти, – сказал демон, опускаясь на колени. Не в мольбе, а, скорее, в принятии.

– А ты уверен, что готов?

– Готов.

– Тогда вот наши условия. Эта девушка, с которой ты заговорил… Ты проведешь с ней ровно неделю. А затем – под последний бой курантов – исчезнешь.

– Вы в своем уме? – впервые за столетия его голос дрогнул. – Вы предлагаете, чтобы я вторгся в жизнь этой девушки, а потом исчез? Но зачем?

– Узнаешь, Дайн. Это последний урок, который мы тебе преподадим перед забвением. Будь благодарен.

Слова еще висели в воздухе, но он уже стоял на заснеженной аллее, рядом с той самой девушкой. Она шла медленно, но уверенно, трость мягко постукивала по обледенелому асфальту, словно отмеряя ритм ее жизни.

Дайн наблюдал.

Ее движения – точные, выверенные. Пальцы сжимают трость с такой силой, будто она единственная нить, связывающая ее с миром. Волосы – каштановые, как осенняя листва, – выбивались из‑под белой шапки, касались воротника. Он мог бы коснуться их, но не стал. Вместо этого – снова протянул руку, взял ее ладонь.

Инстинктивно. Бессознательно.

И тут же ощутил: холод кожи – но под ним – жар. Жизнь. Настоящая, не испорченная Тьмой.

«Почему я это делаю? Почему ее ладонь – такая холодная, но обжигает меня изнутри?» – эти вопросы взрывали мысли.

Анна остановилась. Резко повернула голову – не видя, но осязая его.

– Опять ты? Издеваться надо мной надумал? – Анна одернула руку, словно коснулась огня.

– Нет. Отчего‑то над тобой издеваться мне не хочется. Хотя… я безумно люблю это делать, – Дайн уже давно заметил, что стал другим. Не таким, как все демоны.

– Жалость, значит, – вздохнула Светозарова. – Меня все либо жалеют, либо презирают.

– Как тебя зовут? – спросил он, стараясь, чтобы тон остался снисходительным, но внутри что‑то дрогнуло.

– Анна. А тебя?

– Дайн, – коротко отрезал демон. – Прости, но мне с тобой придется быть целую неделю.

– Что?! – девушка отпрянула, и ее пальцы на мгновение сжались вокруг трости, как вокруг оружия.

– Ровно через неделю я исчезну… из твоей жизни, – добавил он после паузы.

– Ты меня, конечно, извини. Но я как минимум живу с родителями!

– Это не важно. Они обо мне не узнают.

– Ты кто такой вообще?

– Твой личный демон, – шепнул он ей на ухо, и от этого шепота по спине Анны пробежали мурашки, а в воздухе на миг вспыхнул запах озона – как перед грозой.

Он смотрел на нее, и впервые за триста лет ощущал, что‑то, кроме пустоты. Не жалость. Не насмешку. А… интерес. Живой, острый, как лезвие.

Анна стояла, все еще не отпуская его руку. В голове – хаос: вопросы, сомнения, страх. Но где‑то глубоко – искра любопытства.

– Если ты демон, – сказала она тихо, почти шепотом, – то почему ты… теплый?

Дайн замер. Он не знал ответа. Анна была первой, кого он коснулся.