Читать книгу Икхелл - Группа авторов - Страница 3

Всю ночь опять шел дождь. Икхелл лежала на боку, смотря как капли скользят по стеклу, и не могла уснуть. Она боялась закрыть глаза, как всякий ребенок, веря в страшных чудищ, которые прячутся под кроватью, в шкафу и за креслом. Хотя эльфийское зрение и подсказывало ей, что никаких чудищ нет. Она все равно плохо засыпала и спала нервно и дергано, пряча маленький кинжальчик под подушкой, на случай если чудища все же появятся.

Ей никогда не читали сказок на ночь, и мама не сидела рядом, успокаивающе гладя ее по голове пока та не заснет, обещая защитить от всего на свете. Потому что мамы не было. Но она точно знала, что любящие мамы так делают. Ведь Джарил читала сказки Виафиру каждый вечер перед сном. Но Икхелл не обижалась, ведь это его мама, а не ее, хотя немножко и завидовала. Но больше всего сейчас Икхелл пугали не чудовища, а наступающий день. Ей не хотелось вставать, одеваться в красивую праздничную одежду, которая на ней смотрелась нелепо. Выслушивать поздравления, получать подарки, которые у нее потом все равно заберут за какую-нибудь провинность, видеться с родственниками, которым до нее нет никакого дела. Единственное, что ее радовало это то, что возможно сегодня на праздник придет папа. И самой несбыточной мечтой было увидеться с мамой. Но она знала, что это невозможно. Мама не придет, потому что ей нельзя. И только когда наступит ее совершеннолетие, Икхелл наконец-то сможет с ней свидеться. Если мама не может прийти к ней, Икхелл сделает это сама. Надо только дождаться совершеннолетия.

Икхелл перевела взгляд на часы, висящие напротив кровати. Часы были странные, с множеством стрелок, идущих в разные стороны, и обозначений с надписями. Но эльфы прекрасно разбирались в них. Комната была обставлена скромно, хотя и не бедно, но по сравнению с покоями наследника была меньше чуть ли не в три раза. За окном начало светлеть, в дверь постучались. Вошли служанки, несущие воду и платья. Икхелл бросила печальный взгляд на часы и вылезла из кровати. Самый нелюбимый из ее дней в десятилетье начался.

Напряжение за завтраком было в порядке вещей. Все тихо, почти бесшумно, ели, уже поздравив именинницу. Та боялась и слово лишнее сказать, так как ее по случаю праздника посадили во главе стола. Ферами, поджав губы, с особой жестокостью разрезал закуску на блюде, хотя резать там было уже нечего. Подобное положение вещей его порядком бесило. Он предпочел бы вообще не появляться сегодня в обществе, но с его стороны это выглядело бы крайне невежливо – не поздравить свою сестренку с таким праздником. Этикет… Он всегда был его сторонником, хотя не очень признавал многие эльфийские правила. Одним из них было то, что трон должен занимать именно черноволосый ребенок. Откуда, скажите, появился этот бред? Хотя эльфийские законы из пальца не вытягивались и имели под собой основу. Вторым, что трон может занимать только черноволосый мальчик. Это бесило его еще сильнее. И третьим, что если у королевы не родиться этого самого ребенка, ее ссылают в монастырь (который находиться чуть ли не в тьме тараканьей), и она больше не сможет увидеться, как с мужем, так и с детьми. И только дети, достигнув совершеннолетия, могут ее навестить от силы 2 раза. Такое происходило не так часто, можно сказать крайне редко. Обычно воспитанницы Монастыря, расположенного недалеко от Замка Силы, почти сразу рожали наследника. Во всяком случае, у них было целых три попытки. И почти всегда эти попытки увенчивались успехом. Но в этот раз кронпринц выбрал себе в жены обычную, ничем не примечательную эльфийку, вопреки не очень строгому тогда закону, влюбившись в нее по уши (в прямом и переносном смысле этого слова). И хотя их обоих предупреждали, что если королеве не повезет, ничего изменить будет нельзя.

В тот роковой день, когда Ферами лишился матери, Сумтае родила Икхелл. Когда ей во время родов только начали говорить о том, что у ребенка темные волосы, она была на вершине счастья. Но родилась девочка… Это означало крах всей ее жизни, расставание с любимыми и дорогими ей эльфами – мужем и сыном, ссылку и возможность не увидеть их больше никогда. Возможно, она вовсе и не ненавидела Икхелл, но на грани истерики, в определенном смысле, прокляла дочь, данным ей именем. Икхелл – «сильная боль, печаль». Хотя она впоследствии и сожалела об этом, ничего уже изменить было нельзя. И даже если мать Икхелл не испытывала к ней на самом деле таких чувств, их в достатке и более испытывал Ферами. Его раздражал цвет ее волос, черный как смоль. Он винил Икхелл во всех грехах смертных и возможно третировал бы всю жизнь, но появились те, кто, по его мнению, были более достойны его ненависти. Самым раздражающим из всех законов было то, что отцу надо было жениться еще раз…

Раздался звон металла об камень. Икхелл уронила вилку.

– Что ты вытворяешь? – прошипела Джарил, поджав губы, смерив падчерицу уничтожающим взглядом, малышка от ужаса сжалась на стуле, – Даже за столом вести себя не умеешь! Тебя вообще мать воспитывала? Ах да, прости, забыла, что у тебя ее нет.

Джарил терпеть не могла детей Сумтае. Из-за них король не мог забыть бывшую жену. Из-за них исполнив свой долг рождения наследника, он больше не навещал ее. Он относился к этим выродкам так же как к законному наследнику, которого родила Она. Притом с первой попытки. Она надеялась, что после этого он полюбит ее больше, но ничего не менялось. Он по-прежнему избегал ее и общения с ней, или держался безразлично. В его кабинете по-прежнему висел портрет этой проклятой Сумтае – дуры без роду и состояния, которая даже после ухода со сцены продолжала мешать ей завоевать его расположение и любовь.

И неизвестно кого Джарил ненавидела больше. Ферами был самым дерзким и непослушным и, несмотря на свой возраст (всего 127), умным и хитрым ребенком. Он мог наговорить столько гадостей и дерзостей, не нарушая при этом правил, что Джарил ничего не могла ответить. На него не действовали никакие наказания, он вел от этого себя еще хуже. И еще он был невероятно способным, когда ее маленький наследник уступал в своих способностях даже сестренке. Но Икхелл хоть и была серой послушной мышкой, была прямым напоминанием того, что 2я попытка Сумтае могла завершиться удачно. Черный цвет волос, такой же как и у ее любимого сына приводил Джарил в бешенство. И еще больше всего Джарил бесило, что Икхелл и Виафир были пугающе похожи. Оба были в отца. Отличительной чертой было то, что у Икхелл волосы не вились. Но это не меняло отношение мачехи к падчерице. Не имея возможности достойно насолить Ферами, она вовсю отыгрывалась на его маленькой сестре. Во всяком случае, пыталась…

Икхелл вздрогнула:

– Мама… есть… – прошептала она.

– Творец, да что ты там бормочешь! Виафир, хоть и младше тебя, намного послу….

Раздался еще один звон. На этот раз Виафир уронил вилку. Мачеха запнулась.

– Мамочка, прости… – ребенок, несчастно захлопал глазками, из которых уже готовы были политься слезы. Икхелл удивленно посмотрела на братика, на 17 лет младше ее.

– Все в порядке, мой милый, – улыбнулась Джарил, после обратилась к слугам, – Почему вы стоите на месте? Немедленно принесите новые приборы!

Ферами усмехнулся. Мачеха поймала его взгляд и… началось. Сцепившись, эти двое расцепились бы только под угрозой падения мира в Тартары, да и то вряд ли. Они не заметили, что Виафир улыбнулся и подмигнул Икхелл. Это было то, что раздражало Джарил хуже, чем ссора со старшим сыном Сумтае и не давало мачехе вдоволь поиздеваться над падчерицей – Виафир просто обожал свою старшую сестренку…