Читать книгу Зона, шлюхи и Софья - Группа авторов - Страница 4

Давид

– Папа? – её испуганный вид, эти расширенные от непонимания глаза, чуть приоткрытый рот, сжатые тонкие пальцы.

– Малыш, послушай меня, – он вскочил с места подошёл к ней, положил ладони ей на плечи.

Трепетная сцена прощания отца с дочерью.

– Говори ей, что сейчас она пойдёт со мной, – тон моего голоса поменялся до угрожающего.

В тюрьме я многому научился, в том числе уметь влиять на людей посредством интонации в голосе. Она может быть мягкой, уговаривающей, твёрдой, упрямой, угрожающей, воинственной и даже убийственной. Без единого движения, только голосом, можно решать разные задачи. Главное – уметь этим пользоваться в нужные моменты. В числе других я овладел и этой наукой.

– Папа, что происходит? – Софья сильно забеспокоилась, взволнованно моргает, а мне безумно нравится этот её страх, который только-только ещё зарождается.

А у Оравина выхода нет. Он в ловушке. Он должен отдать мне дочь и ещё чемодан ей собрать в дорогу.

– Послушай, доченька этот человек Давид, он очень пострадал из-за меня и я пообещал ему заплатить за всё, за то, что он из-за меня выдержал, – гладит её плечи.

Старая крыса, я знал, что его ничего не остановит. Он, наверное, даже доволен – дешевле отделаться. Знает, что я не причиню ей какого-то вреда, ну, трахну, ну, с кем не бывает.

Сучонок. Обрадовался, что я указал на неё.

Трагедии не выйдет. Не с его стороны. Несчастна будет только она.

Я-то рассчитывал, что он кинется на колени и будет умолять, чтобы я не забирал дочь. А он даже рад, падла. Продажная сволочь продажна во всём.

Можно было бы снова переиграть, я шел сюда попрыгать на его нервах. Девчонку пару раз видел на видео. Ничего особенного, эмоциональная, смазливая. Не в моём вкусе. Но когда она показалась в проёме двери, подошла, и когда я дотронулся до её пальцев, что- то произошло.

Пока не знаю что именно. Не уверен. Не могу сказать.

Сейчас я хочу в этом разобраться и поэтому пойду до конца.

Девчонка однозначно стоит того, чтобы обменять её на те бабки, которые Оравин должен был мне выплатить. Дальше посмотрю, что с этим делать, но сейчас я действительно захотел – её.

– Папа, а причём здесь я? – она повернулась, смотрит на своего папашу, ещё не верит в то, что прямо сейчас он её продаёт.

– Понимаешь, малышка, он хочет, чтобы ты пошла с ним, – уговаривает тот.

– Я не понимаю, – она встала со стула я снова залюбовался.

Да, в жизни она совсем другая. Тёплая я бы сказал. И этот её голос, мягкий, грудной.

– Доченька, прошу тебя, может быть это ненадолго, не навсегда.

– Да что ты такое говоришь? Вызови полицию и прогони его отсюда, – она быстро глянула на меня, я усмехнулся.

– Не могу, дочь. Не говори так. Мне нельзя, я многим ему обязан…

– Но почему я должна отдавать твои долги?

А она умная. Умнее, чем я мог предположить. Приятная. Требует, но мягко, не агрессивно. Терпеливая, и любит своего отца.

Она-то его любит. И он её должен, но не так, чтобы кинуться на меня, набить мне морду. Тюрьмы он боится больше, чем возможности расплатиться со мной своей дочерью.

– У тебя есть деньги, заплати ему, – мотнула головой в мою сторону, волосы выбились из-за уха.

Непослушная прядь. Она уже несколько раз выбивалась, но Софья упрямо возвращает её на место, за ухо. Маленькое аккуратное ушко с жемчужной серьгой.

– Я хотел заплатить, но он не хочет денег, он хочет… – Оравин осёкся.

– Нет, я никуда с ним не пойду, – она повернулась, собралась уходить из гостиной.

– Ну что ж, ладно, я понял. Значит, мы не договоримся, – я встал со стула, – тогда ждите гостей, – повернулся, чтобы уходить.

– Подожди, Давид, не торопись, – вытянул руку Оравин, я остановился.

Софья остановилась у лестницы и обернулась.

– Каких гостей, папа?

С жалким видом Оравин стоит, опустив плечи. Играет горем убитого отца. Но я-то знаю, какая хитровыдуманная эта мразь.

– Он имеет в виду, что сдаст меня полиции. Меня посадят дочь, до конца жизни. Я слишком стар для тюрьмы, я не хочу… – закрыл лицо руками, делает вид что плачет.

Как ловко он ей манипулирует.

– Почему? Что ты сделал такого? – она подошла к отцу, обняла его.

– Ох, не спрашивай, не спрашивай, – вздыхает, как всхлипывает.

– Ваш отец делал очень плохие вещи, – если надо, я помогу ей открыть глаза на не совсем законные деяния её папаши.

– Замолчи, Давид, не смей, – он быстро зыркнул на меня, вот он настоящий, вот он гад.

Такого она его ещё не знает.

– Папа, о чём он говорит?

– Тебе лучше в это не лезть.

– Почему? Почему тюрьма? – Софья жалостливо смотрит на отца.

– Малышка, прости меня Сонечка, прости. Я не должен был, я не думал, что расплата будет такой, – он обнял её.

Надоело наблюдать за его кривляниями.

– Так вы идёте? – я подошёл к двери, обернулся и посмотрел на них обоих.

Он, выдавливая слёзы и подрагивая всем телом, жалкое зрелище, и она почему-то в этот момент кажется особенно притягательной и совершенно недоступной.

Даже не знаю…

Если я сейчас повернусь и уйду, а она не пойдёт за мной… я буду разочарован.

Тогда придётся сдать Оравина со всеми его потрохами.

Надеюсь, что она всё-таки пойдёт.

– Как хотите, – я подошел к двери.

– Ладно, я пойду с вами, – сказала Софья.

Я обернулся. Кивнул.

Она отпустила руку отца, секунду постояла рядом с ним, повернулась и пошла к выходу. Я открыл перед ней дверь, она вышла и остановилась на крыльце, ожидая меня.

Да, теперь я доволен…