Читать книгу Манифест Эропоэзис - Группа авторов - Страница 4

«Pneuma есть дыхание, что пронизывает всё живое; без него нет ни речи, ни движения, ни души». – стоическая традиция.

Поэзия зародилась как ритуально-устная, коллективная, сакральная форма слова.

Её истоки – в заклинаниях, гимнах и эпосах, где звук, дыхание и ритм, служили не украшением речи, а способом воздействовать на мир, удерживать память и устанавливать связь с божественным.

Тогда поэзия была действием, обращённым вовне —

магическим, обрядовым, общинным.

Это была некая ритмо-интонационная форма (повтор формул, параллелизмы, песенные напевы).

Со временем, когда человек стал осознавать себя как отдельное сознание, поэзия перешла из коллективного ритуала во внутреннее пространство человека – стала формой личного выражения и актом присутствия, в котором слово становится способом явить себя и свои чувства.

Каждая последующая эпоха

создавала форму, в которой отражалась её антропология.

Античность искала в стихе космос – гармонию чисел и ритмов.

Средневековье превратило поэзию в молитвенное звучание, в акустику соборов.

Классицизм искал ясность и дисциплину ума.

Романтизм – прорыв чувства, жажду бесконечного.

Все эти поиски опирались

на внешние конструкторы —

метры, рифмы, алгебру слога.

Форма удерживала поэзию,

но постепенно уходила

от её первородного дыхания.

Силлабические системы и рифмованная строфа долгое время были опорой, веками служили структурой памяти и акустической красотой.

Верлибр освободил стих от оков, но его свобода оказалась обрывочной: тело перестало находить в нём отклик.

Все эти формы – канонические, прекрасные, интеллектуально совершенные архитектуры – исполнили свою историческую миссию, но при нынешней реальности, не совпали с внутренней интонацией новой эпохи.

Они остаются безупречными,

но сегодня, —

Слово перестает дышать.

Оно продолжало жить на бумаге,

но не в лёгких человека.

Суть кризиса: Человеческое дыхание стало сильно поверхностным, внимание рассеянным, соответственно глубина осмысления слова и качественное время с текстом – скорее редкость, чем норма. Проблема не в форме, а в антропологии эпохи.

Физиологический императив: логика рождения метра

Если поэзия – это пространство цельности,

то её ритм не может быть внешним.

Я думаю, что наиболее фундаментальный универсальный ритм, наиболее доступный для осознанной работы в поэтической форме – дыхание.

Его частота, его паузы, его напряжения

работают глубже, чем любой размер.

Так рождается переход

от логоцентризма к физиологическому ритму.

Эропоэзис становится первой системой,

которая использует автономную нервную систему

как собственный метрический алфавит, а именно, структурно и типографически кодирует полный дыхательный цикл (Вдох – Пауза – Выдох) как обязательную метрическую основу Терцета, переводя чтение в практику физиологического Присутствия с помощью уникальной нотации (↑, – , ↓).

Здесь имеется в виду, что благодаря Эропоэзису, мы хотим вернуть внимание и привычку дышать во время чтения осознанно и в соответствии с внутренними ощущениями.

Эропоэзис демонстрирует это на своем примере.

Вернемся к цезуре: этот древний приём разделения оказался лишь временной паузой, вспышкой дыхания, но не фундаментальным принципом.

Эропоэзис – это система, которая помогает (напоминает в символике и своей концепции) во имя возвращения к истокам, где этот разрыв становится осознанной структурной основой.

Эропоэзис как интеллектуальное откровение

Откровение дыхательного метра со мной пришло не из теории,

а из практики близости,

где дыхание одного совпадало с дыханием другого.

В простынях, где случается та самая античная космическая геометрия, только телесная.

Дыхание = периодический цикл.

(физиологическая ритмика = биологическая математика)

Античная математика поэзии = космос как число.

Дыхательная математика = тело как космос.

Получается внутри стихотворения не системный порядок чисел, а внутренний порядок дыхания.

Это переопределение математики поэзии:

с арифметики чисел на геометрию дыхания.

Потому что сейчас актуально именно это.

Дыхание, возвращение себе себя, многомерное самоощущение, и подлинное чувствование в целом.

В этом дыхании и слове, я прошептала

истинные голые чувства,

которые со-настроены со словом.

Слово становится иначе слышимым.

Иначе звучащим. Проживающим.

Живым.

Так я обнаружила новый метр.

Не придуманный – найденный.

Он дышал. А вместе с ним и я.

Тогда, я предположила, что поэтическая форма, способная к цельности, должна быть гомогенна с телом.

Эропоэзис делает этот принцип своим ключевым каноном.

Традиционные формы по-своему совершенные – исполнили свою историческую миссию. Но каждая эпоха требует собственных инструментов созерцания и присутствия.

Поскольку режим присутствия определяется антропологией эпохи (темпами, способами внимания, телесными привычками),

форма должна быть конгруэнтна этому режиму.

Наша эпоха ускорения и фрагментации остро нуждается в практике,

которая возвращает целостность восприятию, фокус внимания, чувственность.

Метрика, способная удержать внимание и соединить ум с телом, должна исходить из дыхания.

Именно поэтому возник терцет Эропоэзис:

трёхстрочная структура,

где вдох, пауза и выдох

обрели архитектуру.

Терцет стал не только поэтической единицей,

но и геометрией дыхания,

которая удерживает и одновременно отпускает слово.

Эропоэзис – не отказ от традиции,

а её развитие: перевод ритма из внешней математики в физиологическую архитектонику, где терцет становится геометрией вдоха, паузы и выдоха.

Так форма обретает не только красоту,

но и антропологическую своевременность.

Иными словами, ранее мы изучали ямб, хорей, дактиль, то сейчас пришло время практиковать свое внимание и замедление. Эропоэзис предлагает это делать через дыхание.

Из дыхания родились знаки:

↑ Вдох – акт принятия, напряжения, наполнения.

↓ Выдох – акт отпускания, освобождения, растворения.

– Пауза – пространство тишины.

Эти знаки не условны.

Они – нотация для тела, карта внимания для читателя и текста.

Они служат инструкцией по осознанному дыханию, если читатель хочет практиковать/исследовать тот опыт, который предлагает автор, или как напоминание о дыхании в целом.