Читать книгу Бегущая за мечтой - Группа авторов - Страница 2

Люблю путешествовать, смотреть в пыльное окно поезда. Кругом обширные просторы Российской земли. Большие города и маленькие поселки, полустанки, а то и вовсе длинная улица в пять дворов, разбросанная в глуши. Это отголоски прошлого. Здесь нет ни магазинов, ни медпункта, сплошная антицивилизация. Вот в этой глухомани, среди покосившихся серых изб поросших буро-зеленым мхом и случилась эта история.

Жили-были мать Марья Петровна да дочь Варвара сорокалетняя девка вековуха. Ну как жили? Ведь и кошки живут и собаки. Трудно им было без мужиков-то. Да ни чего. Хозяйство при них было небольшое. А как говорят «была бы коровка да курочка, приготовит и дурочка».

Пошла однажды Варвара на дальнее поле к стогу сена, изготовленному по осени за кормом с санями да наткнулась на что-то, то ли бревно лежало, то ли не понятно что. Отгребла снег, а в нем мужик лежит замороженный в шубе добротной и в обуви новой. Сердце её замерло отчего-то, стучит, колотится.

Взвалила она кое-как его на сани, веревкой перевязала. На улице мороз трескучий. А она бёгом. Платок с головы слетел, ветер волосы трепет, как тряпку, а ей не по чем. Катит сани, торопится, мужика везет. Аж пар клубится вокруг неё, как от паровоза. Заскочила она в избу и давай реветь истошно.

-Маманя, давай банёшку топить. Я себе мужика нашла, оттаивать будем.

Натопили бабы баньку, аж вокруг в радиусе ста метров около неё снег растаял. Сколько дров спустили.

-Надо маменька, чтобы он весь в раз растаял, а не по частям. Что бы все органы исправно работали и сердце и свистулька, не муха, не лягушонок какой-нибудь, а мужик, – с восторгом бормотала Варька. Раздели его бабы до нога и в парную занесли. А сами в окошко пялятся, за процессом следят.

– Ох, дров жалко. Вдруг по напраслину. Лишь бы руки да ноги отошли, а голова да пипка потом дойдет. Мужик в хозяйстве ох как нужен, – стонала старуха.

-Не каркайте, мама. Тут все важное. Мне знаешь как мужика охота, аж стыдно признаться.

-Раз стыдно. Так молчи, и так сама знаю, – грубо ответила ей мать.

Минут через пятнадцать как выскочил из бани мужик, орет по, чем свет стоит. Весь розовый такой, как молодой поросенок, волосы на спине дымятся. Бабы так и обмерли от радости.

-Чего крик поднял, зенки выпучил, смотри, хозяйство застудишь. Оттаял, и, слава богу, – выступила вперед Марья Петровна, – Пошли одеваться.

Насилу мужика затолкали в предбаннок, чтобы одеть. Потом в хату привели, накормили горячими щами и на печь загнали доходить. Два дня гость проспал на печи, похрапывая, а на третий затих, только пыхтенье слышно, да тихие вздохи.

-Проснулся, милок, – радостно проговорила хозяйка.

-Кажется, мама, – ответила дочь, глядя на шевелящуюся занавеску на печи. А Варьку было не узнать, тихая такая стала, нарядная, даже счастливая, улыбается, – ну дура, – дурой.

-Поднимай своего Илью Муромца с печи, пусть идет завтракать, работы полно, вон, сколько снега намело.

Парень-то был совсем не разговорчив, можно сказать вовсе молчун. Ни имени не помнит, ни сам откуда. Память вообще как чистый лист. Похоже, мозги сильнее отморозил, чем остальное. Поел он супа, от второй не отказался.

-Да, жрать он горазд, – подумала Марья Петровна, но вслух сказала. – Поди, Илья, пособи Варваре во дворе.

Только Ильюша, сынок названный работник был никакой, не умелый, корявый какой-то, словом отмороженный.

А Варька к нему с теплом да лаской.

-Ничего Ильюшенька, у нас все сладится. А у самой душа счастьем переполнена. Когда она красна – девица молодца своего в светлицу девичью впихнула, – «Муж он, мне теперь», краснея и оправдываясь, говорила она матери. Надевая новую рубаху.

Наутро у дочери глаза красные, вроде плакала что ли. Ну, от матери че утаится. Да счастье у девки было не долгим. По исходу третьей ночи с громким плачем вышла она из горницы вся мокрая и жалкая. Повела носом мать, оглядев Варьку.

-Да девонька, видно у парня то энурез. Ну а пипка-то как работает? – подавляя в себе душащий смех, спросила старуха.

-Да не ржите вы мама, его пипка только ручьи пускать умеет, – злобно скидывая с себя мокрую сорочку, обиженно ответила Варвара.

-Значит, отпала у тебя охота мужика с собой в койку класть, – хохотнула мамаша.

-Отпала, – тихо ответила Варька.

Только с тех пор немало времени прошло. Варя не веселая ходит, больше молчит, видно вину за собой чует зато, что нахлебника в дом приперла. А мать с каждым днем все больше ворчит за стеной.

-Не работник он, ох, не работник. Да куда ж его блаженного денешь по среди зимы, не выставишь из хаты.

А Илья видно разумеет, только молчит, да сопит в две дырочки.

За окном скрипнул снег. Громко стукнула входная дверь. Отряхиваясь от снега, ввалилась соседка.

-Здрасте вашему дому. Вот потеплело немного, схожу, думаю, промнусь, навещу вас, может вам чё надо, да неловко попросить.

«Видно тебе чего-то от нас надобно», про себя подумала хозяйка, а вслух сказала.

-Проходи разлюбезная, Дарьюшка, раздевайся, чай будем пить.

-Ой, я гляжу у вас гость, аль жилиц, – головой завертела молодуха, завидев на лавке возле печки парня. Варя голову склонила и улыбнулась грустно, молча, продолжила прясть шерсть с кудели.

-Да как жилец? – зашептала в самое ухо Дарье Марья Петровна. – Его Варька совсем недавно в снегу нашла замороженного. Вот отогрели, откормили. Только, думаю, вот беда не продержимся мы до весны, харчей на троих не хватит. Да и стесненных мы обстоятельствах, посторонний мужчина в доме, Варюшка стесняется, да и мне как-то неловко. В город бы свести да сама знаешь, все дороги замело, до апреля отсюдова не выбраться, – с напускной тревогой, пожаловалась хозяйка.

-А вы мне его отдайте, – без смущения спросила находчивая Дашка, – У меня продовольствия хватит, я сама-то ем не много, и табачок найдется, если ему треба. Знаете, порой скучно бывает одной, а то и страшнехонько, – изворачиваясь, добавила молодуха.

-Так ты чего, может замуж за него, хочешь пойти, – хитро прищурившись, спросила собеседница.

-Ага, а почему нет? Я молодая, красивая, сильная, – ответила Дарья, а у самой глаза блестят, как будто только что рюмку водки опрокинула.

-Ну что ж, – отряхивая руки от муки, вздохнула Марья Петровна.

-Тогда я благословляю Вас. Совет вам да любовь. У нас здесь ЗАГСа нет, так что опосля распишитесь, по весне, – чуть не прыснула со смеху старуха.

-Одевайся Илья, женка за тобой пришла, – сказала она, раскрасневшаяся невесте.

Варька не проронила ни слова за все время. Кинулась к окну, глядя в след. А Дарья довольная и счастливая, подхватив под руку неуклюжего супруга, с достоинством шагала по пустынной улице.

-Э-Эх, Варвара. Воно оно как стало-то, дуреха ты, – то ли укоризненно, то ли с усмешкой произнесла старуха, – Собственными руками свое бабье счастье отдала…