Читать книгу Среда. Мозг. Старение. Как то, что вокруг, меняет то, что внутри - Группа авторов - Страница 3

Что понятно по лицам и походке без врачей и анализов

Если просто посидеть в обычной очереди к врачу и ни с кем не разговаривать, всё равно уже через несколько минут начнёшь что-то понимать об этой среде. По лицам, осанке, манере сидеть и стоять, по тому, как люди держат своё тело в ожидании.

Усталость на лице редко похожа на красивый кинематографический «драматизм». В жизни это знакомый тусклый взгляд, тяжёлые веки, вмятины от подушки, которые не успели разгладиться к полудню, кожа, которая словно потеряла упругость раньше времени. В очереди таких лиц много. Там, где среда долгие годы выжимает людей, усталость перестаёт быть исключением и становится фоном. Все эти лица словно говорят нам: «так у нас принято жить – через усилие».

Осанка подчёркивает эту историю. Кто-то сидит, согнувшись пополам, упираясь локтями в колени, глядя в пол или в экран телефона. Кто-то стоит, перенеся вес на одну ногу, с опущенными плечами, с шейным отделом, вытянутым вперёд. У многих тело как будто старается занять как можно меньше места, сжаться как от холода, спрятаться в куртку, в капюшон, в телефон. Такое положение удобно, если нужно долго терпеть, но оно же нагружает спину, сдавливает грудную клетку, мешает нормально дышать. И это уже не разовая поза – так человек проводит часы, дни, годы.

Лишний вес в очереди тоже сложно не заметить. Важно не превращать это в осуждение: у каждого своя история, свои диагнозы. Но если в одном месте большинство людей воспринимается как «плотные», «тяжёлые», то это не просто совпадение. Это результат того, как устроены питание, движение и стресс. Там, где легко купить дешёвую калорийную еду и сложно позволить себе спокойное движение, лишние килограммы становятся не личной слабостью, а статистикой. Очередь в такой поликлинике – это не подборка «ленивых людей», а наглядный отчёт о том, как среда распоряжается телами.

При этом рядом в том же коридоре можно увидеть и другую крайность – очень худых, будто выжатых пациентов, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами. На них вес не задерживается не потому, что всё в порядке, а потому, что организм живёт в состоянии постоянного напряжения, недоедания, хронических болезней. И эта крайность тоже часть одного и того же сценария: когда тело долго живёт «на износ», оно либо запасает всё, что может, либо наоборот расходует себя быстрее, чем успевает восстанавливаться.

Отдельный язык – это жесты. Люди трут виски, разминают шею, периодически сжимают и разжимают пальцы, перекатывают ступни, меняют положение с ноги на ногу. Кто-то поправляет поясницу, встаёт и снова садится, потому что долго сидеть больно. Кто-то машинально массирует запястья, судорожно растирает ладони. Нервная система и опорно-двигательный аппарат ведут диалог без слов. В нём нет ничего театрального, только многолетние последствия сидячей работы, тяжёлого физического труда, постоянного стресса и нехватки нормального отдыха.

Если присмотреться к тому, как люди держат голову, тоже многое становится ясно. У одних шея словно уходит вперёд, голова тянется к экрану телефона, мышцы спины не работают. У других подбородок чуть задран, но не от уверенности – просто так привычнее смотреть поверх всех, не вступая в лишний контакт. Есть взгляд, направленный внутрь себя: человек физически здесь, но вниманием – в своих проблемах, в списке дел, в недавних разговорах. Очередь лишь очередной этап в длинной цепочке «надо».

В коридорах поликлиник обычно не принято всматриваться друг в друга. Люди уткнулись в телефоны, в бумажки, в стену. Но даже в этом положении видно общую картину. Сколько здесь молодых лиц с выражением сорокалетней усталости. Сколько людей среднего возраста выглядят так, будто на их плечах прожито намного больше лет, чем записано в паспорте. Сколько пожилых держатся за стены, потому что суставы и сосуды больше не справляются с задачей просто донести тело до кабинета.

Иногда в очереди появляется человек, который резко выбивается из общей массы. Осанка чуть ровнее, взгляд живее, кожа не такая уставшая. Он тоже может быть больным, для него это тоже поликлиника, а не прогулка. Но по контрасту ясно видно, как много значат сочетание привычек, возраста, условий жизни. Один такой человек не отменяет общую картину, но помогает понять: дело не только в годах, а в том, что с этими годами происходит.

Внешние признаки усталости – это лишь вершина айсберга. Под ними скрываются недосып, хронические болевые синдромы, пищевые привычки, работа, на которой человек долго сидит или долго носит тяжести, постоянное пусть и маленькое, но нервное напряжение. Просто в очереди всё это уже проявилось на поверхности. Здесь не нужны сложные приборы, чтобы увидеть, что у значительной части людей организм живёт не в режиме развития, а в режиме компенсации. Он всё время догоняет, латает, подстраивается.

При этом нет необходимости делить всех на «правильных» и «неправильных». Большинство людей в таких очередях – вовсе не те, кто сознательно вредил себе. Они жили так, как позволяла среда. Ели то, что доступно и привычно, спали столько, сколько получалось, работали там, где была работа, нервничали по тем поводам, которые навязывала реальность. Их тела стали естественным продолжением тех условий, которые были заданы извне. И очередь к врачу – место, где этот факт становится зримым.

Особенно показательно, когда такую картину сравниваешь с очередями в других местах – в странах или регионах, которые по-другому обращаются со своим населением. Там лица могут быть такими же озабоченными, но меньше отчаяния в глазах и больше ресурса. Там в тех же очередях больше людей, которые в зрелом возрасте сохраняют подвижность, не стесняются использовать очки, слуховые аппараты, трости – потому что вовремя получают помощь, не стыдясь признавать ограничения. Там лишний вес и болезни тоже есть, но они не выглядят всеобщим фоном.

Очередь в поликлинике хороша именно тем, что здесь собираются разные группы: рабочие, офисные сотрудники, пенсионеры, родители с детьми, люди «между работами». Это не элитная выборка и не узкая социальная группа. Это срез. Если в этом срезе у большинства схожие признаки раннего износа, значит, среда задаёт такой сценарий старения. Не каждый отдельно «не следит за собой», а система в целом мало даёт шансов телу жить по-другому.

Важно и то, как люди ждут. Кто-то смиренно сидит часами, практически не меняя позы. Кто-то вспыхивает на любое нарушение очереди, готов спорить и доказывать своё право быть «по номерку». За этим стоит накопленное чувство несправедливости, очень знакомое нервной системе. Кто-то тихо вздыхает, смотрит на часы, но в голос не возмущается – и это тоже шаг, к которому организм привык: терпеть, не поднимать волну, проглатывать. Все эти реакции – часть того, как психика встраивается в заданные условия.

Наконец, в очереди видно, как люди относятся к своему возрасту и здоровью. Кто-то приходит один, молча, несёт результаты анализов, аккуратно складывает бумажки. Кто-то приводит пожилых родственников и поддерживает их под локоть. Кто-то явно долго откладывал визит и пришёл только тогда, когда уже совсем плохо. Во всех этих вариантах чувствуется общий фон: насколько в данной среде принято считать здоровье ценностью, а не чем-то второстепенным. Насколько нормально «ходить по врачам вовремя», а не «только когда совсем прижало».

Эта глава – не призыв рассматривать людей как экспонаты. Скорее, это предложение увидеть, насколько наглядно среда показывает результат своей работы. Лица, осанка, лишний вес, усталость в очереди – это не повод для осуждения, а язык, на котором страна разговаривает сама с собой. По этому языку видно, в каком режиме живут тела, сколько у людей запаса сил, насколько рано организм начинает сдавать.

За всеми этими наблюдениями неизбежно приходят вопросы о причинах: почему люди вокруг выглядят так, будто несут на себе лишний груз? Но образ жизни, питание, движение, стресс и бытовые условия год за годом оставляют свои следы. И прежде чем разбираться в механизмах, важно сделать простое действие – увидеть всё это без привычного желания отвернуться.

Почему организм срывается от образа жизни, а не от возраста

Думаю, многие из нас не раз слышали фразу: «Ну, возраст уже». Она произносится почти автоматически – когда кто-то жалуется на спину, на давление, на сердце, на усталость. Будто в паспорте есть невидимая строчка: «с такого-то года по плану положено болеть». Но если присмотреться внимательнее к людям одного и того же календарного возраста, становится заметно: тела живут не по паспорту, а по тому, как с ними обращались все предыдущие годы.

Условно можно представить себе два сорокалетних человека. У обоих одинаковая дата рождения, но один легко поднимается по лестнице, быстро восстанавливается после нагрузки, редко ходит по врачам, а если и ходит – то скорее для профилактики. Другой задыхается на второй ступеньке, боится резко повернуть голову, принимает несколько лекарств ежедневно и просыпается уже уставшим. Это не разные виды организма. Это один и тот же вид, который какое-то время существовал в совершенно разных условиях.

Наше тело – не обидчивый счётчик, который «мстит» за каждую неправильную булочку. Оно довольно терпеливое и долго пытается компенсировать наши привычки. Недосып? Организм подбрасывает больше гормонов бодрости, чтобы хотя бы как-то вытянуть день. Переедание на ночь? Печень и поджелудочная перерабатывают лишнее, кровь разносит всё, что поступило. Постоянное сидение? Мышцы и связки берут на себя нагрузку, которую в норме должны делить с движением. Хронический стресс? Сердечно-сосудистая система живёт в режиме «внимание, возможна опасность». Одно, другое, третье – и какое-то время организм действительно держится.

Проблема в том, что стиль жизни задаёт не один-два эпизода, а тысячи одинаковых дней. Если годами спать по пять часов, нервничать каждый день, питаться по принципу «быстрее и дешевле», почти не двигаться и не давать себе нормального отдыха, тело вынуждено всё это оплачивать. Оно делает это незаметно: небольшим повышением давления, редкими болями в спине, лёгкой одышкой, периодическими «странными» симптомами. Многие в этот момент говорят себе: «ну устал, пройдёт». И продолжают жить так же. Но для организма это не «устал» – это уже сигнал о том, что ресурс начал уходить быстрее, чем пополняться.

Календарный возраст здесь играет роль, но не главную. В двадцать пять лет тело ещё обладает приличным запасом прочности, и многие эксперименты со сном, едой и нагрузками сходят с рук. В тридцать пять запас уже меньше, а нагрузка никуда не делась. В сорок организм начинает предъявлять счёт. Нередко человек воспринимает это как внезапное предательство: «раньше же всё было нормально, а тут вдруг…» На самом деле ничего «вдруг» нет. Просто какое-то время тело работало в кредит, а затем проценты стали слишком высокими и заметными.

Есть хорошая метафора про износ. Если автомобиль каждый день ездит по плохой дороге, его подвеска и кузов будут стареть быстрее. Если дом постоянно стоит в сырости, материалы быстрее разрушаются. С телом то же самое: оно контактирует не только с годами, но и с дорогой, по которой эти годы идут. Загрязнённый воздух, постоянный шум, тяжёлый физический труд или, наоборот, бесконечное сидение, дешёвая калорийная еда, отсутствие медицинской помощи, постоянная тревога – всё это факторы износа. Двое людей одного возраста могут иметь совершенно разную «биологическую протяжённость» – потому что один всё время жил по ухабам, а другой хотя бы иногда ехал по нормальному покрытию.

Важно отметить, что дело не только в осознанном выборе. Многие не выбирают тяжёлые смены, маленькую зарплату, отсутствие отдыха. Просто для них так устроена реальность. Но тело от этого не становится менее уязвимым. Сердцу всё равно, по какой причине оно работает на повышенных оборотах – из-за добровольного перфекционизма в офисе или из-за необходимости тянуть две работы, чтобы прокормить семью. Нервной системе безразлично, почему человек не может расслабиться – потому что постоянно читает тревожные новости или потому что боится потерять единственный источник дохода. Износ идёт по одним и тем же механизмам.

Иногда люди говорят: «все в нашем возрасте уже так». Это звучит как оправдание, но заодно и как приговор. На самом деле «все в нашем возрасте» часто означают «все в наших условиях». Стоит посмотреть на сверстников из других сред – и оказывается, что диапазон состояний очень широк. Где-то сорокалетние реально воспринимаются как «ещё молодые», которые могут переучиваться, менять сферу, начинать новое. Где-то сорок – это уже «группа риска», «ну что вы хотите, возраст». Это не магия климата, а итог того, как долго тела жили в режиме выживания.

Хорошая новость в том, что организм способен меняться не только в сторону ухудшения. Да, часть последствий уже не обратить, но многое можно замедлить или хотя бы перестать ускорять. Тело постоянно перезаписывает себя: клетки обновляются, ткани реагируют на нагрузку, нервная система учится новым реакциям. Но ему нужно перестать каждый день добивать себя. Не чудо-средствами, а изменением базовых условий. Больше сна, немного движения, чуть менее агрессивное питание, чуть меньше постоянного шума и перегруза – это не звучит как революция. Но для тела, которое годами не выдерживало стиль жизни, это уже смена курса.

При этом важно не впадать в другую крайность – не превращать заботу о себе в новую причинную базу для тревоги. Тело – не проект, который должен быть идеальным. Это живой механизм, который благодарно реагирует даже на небольшие послабления. Для него ценен не идеальный график тренировок и меню, а сам факт, что стиль жизни перестаёт быть откровенно враждебным. И что из него убирают самые разрушительные элементы и понемногу добавляют поддерживающие.

Книга, которую вы держите, как раз и пытается показать: есть смысл думать не только о годах, но и о сценарии, в котором эти годы проходят. Среда, привычки, отношения, работа, отдых – всё это формирует тот самый стиль жизни, который тело либо выдерживает, либо нет. И когда в очереди к врачу мы видим людей, которые к сорока уже выглядят и чувствуют себя как «старики», речь часто идёт не о цифре в паспорте, а о том, насколько давно их организм живёт не в союзе с повседневностью, а в постоянном конфликте с ней.

Дальше будет разговор о том, какие именно элементы этого стиля жизни особенно сильно бьют по мозгу и организму, и какие перемены реально доступны обычному человеку в реальных условиях, а не в рекламных буклетах. Но важный шаг уже сделан: календарь перестаёт быть единственным объяснением того, как мы себя чувствуем.

Как бедность и переутомление становятся биологией

Когда мы говорим про бедность, чаще всего думаем о деньгах, статусе или возможностях. Редко кто сразу вспоминает про давление, желудок, гормоны, иммунитет. Кажется, что это разные темы: кошелёк – отдельно, здоровье – отдельно. На деле же всё давно связано. Бедность, бесконечные переработки и ощущение «я ничего не решаю» для организма – такие же реальные факторы, как климат или питание.

У бедности есть очень конкретный телесный язык. Это не только стеснённые условия, старые вещи и скромные покупки. Это постоянное фоновое напряжение: «хватит ли до зарплаты», «что будет, если заболею», «как закрыть кредиты». Мозг не может выключить эти вопросы, даже когда человек делает вид, что не думает об этом. Внутри всё равно работает система тревоги. Организм каждый день живёт как перед экзаменом, к которому не успел подготовиться. Разница лишь в том, что экзамен не заканчивается.

Хроническая нехватка денег почти всегда означает нехватку выбора. Там, где есть запас, можно решать: какую еду купить, в какой район переехать, в какую школу отдать ребёнка, к какому врачу пойти. При отсутствии запаса остаётся один вариант – самый дешёвый и ближайший. Дешёвая калорийная еда вместо нормального рациона, тяжёлая работа вместо профессионального развития, ближайшая поликлиника вместо качественной диагностики. И тело каждый день оплачивает эту экономию: плохой сон, скачки давления, лишний вес, усталость, ранние болезни.

Переработки выглядят как социальная норма: «все сейчас так», «надо крутиться», «не до отдыха». Но для организма это не лозунги, а прямой режим эксплуатации. Если человек годами спит по пять–шесть часов, постоянно задерживается, берёт подработки, чтобы хоть как-то вытянуть месяц, организм живёт без опоры. Нервная система не успевает возвращаться в спокойное состояние, гормоны стресса всё время держатся на повышенном уровне, мышцы и суставы не восстанавливаются. Снаружи это называют «ответственностью» или «трудолюбием», внутри это выглядит как постепенное истощение всех систем.

Особенно тяжело, когда переработки сочетаются с низким доходом. Тогда человек не может хотя бы компенсировать нагрузку качественной едой, хорошим сном, спортом, или той же медициной. Он тратит силы, которые не успевают пополняться, и в какой-то момент начинает жить на остатках. Отсюда ощущение: «всё время устал», «нет сил ни на что, кроме работы и лежания». Это не просто лень и не только психология. Это состояние организма, который слишком давно работает на пределе.

Ощущение отсутствия выбора добавляет к этому ещё один слой. Когда человек знает, что может уйти с ненормальной работы, сменить сферу, уехать в другой район, его нервная система даже в сложных условиях чувствует: выход возможен. Когда же вариантов нет или они кажутся чистой фантазией, любое напряжение воспринимается как безысходное. Это уже не временная нагрузка, а судьба. Для тела это принципиальная разница. Одинаковая смена в двенадцать часов, прожитая как «пока так, потом поменяю», и та же смена как «у меня другого пути нет», оставят разный след внутри.

Бедность и переработки обычно тянут за собой и другие вещи. Менее качественную медицинскую помощь или её отсутствие. Невозможность вовремя обследоваться, лечиться по нормальным схемам, а не «как получится». Плохие жилищные условия: сырость, шум, теснота. Отсутствие безопасных и приятных мест для прогулок. Всё это не абстракции, а прямые триггеры для болезней. Организм, который и так живёт на нервах, не получает ни тишины, ни воздуха, ни пространства, ни времени, чтобы просто прийти в себя.

Когда в таких условиях кто-то говорит человеку: «тебе надо просто начать правильно питаться и больше двигаться», это звучит почти как издёвка. Не потому, что движение и питание не важны, а потому что игнорируется сам фон. Человек приходит домой поздно, в голове продолжается работа, детей надо накормить, посуды гора, на завтра список дел, денег впритык. В этот момент выбор между салатом и полуфабрикатом делается не из книжки по здоровью, а из реального состояния. Организм тянется к самому доступному способу снять напряжение здесь и сейчас. И чаще всего это быстрые калории или алкоголь.

Важно понимать: тело в такой ситуации не «ошибается». Оно делает то, чему научено: если долго и тяжело – дай быстрый заряд. Проблема в том, что короткий заряд оборачивается долгим ударом по сосудам и органам. Так бедность и переработки превращаются в цепочку: постоянный стресс > потребность в дешёвом облегчении > ухудшение здоровья > ещё больше затрат на лекарства и восстановление > ещё меньше денег и сил. Это замкнутый круг.

Отсутствие выбора – это не только про деньги. Это ещё и про внутреннюю установку. Если с детства человек слышит, что «у нас так всегда было», «а кому легко», «главное – держись за то, что есть», то любые мысли о переменах воспринимаются как риск. Даже когда объективно есть возможность уйти с разрушительной работы или переехать в более спокойное место, внутри поднимается страх: «а вдруг будет ещё хуже». Нервная система выбирает известное зло. Со стороны можно сказать: «надо рискнуть», но для тела, которое и так на пределе, любой риск – дополнительный удар.

В такой картине нет «плохих» и «хороших» людей. Есть среда, которая толкает большинство в одну сторону. Кто-то случайно оказывается в более мягких условиях и отчасти спасается этим. Кто-то выгорает раньше, просто потому что стартовые позиции были хуже и нагрузки больше. Когда смотришь на это как на биологический процесс, обвинять кого-то лично становится бессмысленно. Гораздо важнее видеть, насколько сильно социальные и экономические обстоятельства вмешиваются в работу организма.

Можно ли в таких условиях вообще что-то сделать? Да, но честный ответ редко звучит красиво. Для человека, живущего в бедности и переработках, забота о здоровье – это не спа и спортзал, а маленькие, упрямые жесты. Лишние двадцать минут сна вместо ночного сериала. Проходить одну остановку пешком, если район безопасен. Купить не самое дешёвое, но чуть более живое из доступного. Поймать хоть какой-то момент тишины без новостей и лишних разговоров. Попросить помощи, если совсем край – не героически тащить всё на себе до срыва.

Эта книга не обещает, что один правильный чек-лист спасёт от всех последствий бедности и тяжёлой работы. Так не бывает. Но она может помочь увидеть связи: между переработками и давлением, между ощущением безвыходности и желудком, между кредитами и кожей, между дешёвым спиртным и ранним старением. Когда эти связи становятся видимыми, появляется шанс вырвать хотя бы кусочек жизни из этого сценария и вернуть его себе. Даже если изменить всю систему невозможно, изменить отношение к своим силам и телу – уже немало.

Очередь как упрощённая модель устройства системы

Если снова мысленно вернуться в коридор поликлиники и посмотреть вокруг, становится заметно: здесь речь уже не только о здоровье отдельных людей. Очередь – это маленькая модель того, как устроена система в целом. По тому, как люди выглядят, как ждут, как реагируют, можно довольно много понять о стране, о приоритетах, о том, на что уходит ресурс.

Первое, что бросается в глаза, – возраст тех, кто сидит в коридоре. Если большинство – люди далеко не старые, но уже с целой пачкой карточек, обследований, хронических диагнозов, значит система не умеет ловить проблемы заранее. Она работает, когда уже «припекло». В такой модели к врачу приходят не за профилактикой, а когда силы на исходе. Врачи завалены тяжёлыми случаями, люди – бесконечными курсами таблеток. Всё это похоже не на обслуживание живого организма, а на постоянный ремонт здания, которое давно не обслуживали вовремя.

По очереди хорошо видно, насколько система уважает время людей. Там, где нормально часами сидеть под кабинетом, не зная, примут ли вообще, нервная система привыкает к мысли, что личное время не имеет особой ценности. Люди берут талон «к восьми», приходят к семи, попадают в кабинет в десять – и воспринимают это как привычный порядок вещёй. Те, кто с детьми или с пожилыми, лавируют между стульями, успокаивают своих чад, но тоже молчат. Это не просто организационная мелочь. Это сообщение: твой день, твои дела, твоя усталость не особенно важны. Важно, чтобы колёса системы крутились как привыкли.

По интонациям в очереди можно судить и о доверии. Если разговоры между людьми сводятся к тому, «как кто лечился» и «какого врача стоит избегать», значит официальной информации мало, а личный опыт становится главной валютой. Люди делятся дома: «вот тот специалист толковый, а к этому не ходи», передают друг другу названия препаратов, схемы лечения, советы по обходным дорожкам. Это не просто бытовая солидарность. Так заполняется пустота, которая возникает там, где человек не уверен, что система сама предложит ему оптимальное решение.

В очередях видно и то, в каком положении находится сам врач. Если из кабинета периодически доносится раздражённый голос, хлопают двери, пациент выходит с опущенными плечами и скомканным рецептом в руках, это редко связано с «плохим характером» одного человека. Чаще это признак того, что на приём выделено несколько минут, гора бумажной работы, ответственность высокая, зарплата низкая, больных много. Врачи в таком режиме сами становятся частью усталой очереди, только по другую сторону стола. Система, которая экономит на рабочем времени, кадрах и организациях процессов, получает на выходе выгоревших специалистов и недолеченных людей – и очередь, похожую на зону ожидания перед ремонтной мастерской, где всем не хватает деталей и времени.

Если задержаться взглядом на том, кто вообще дошёл до коридора, проявляется ещё одна деталь. Кому-то помогли прийти родственники, кого-то привёл сосед, кто-то, судя по разговору, выкрал этот поход между двумя сменами. Но есть и те, которых здесь нет. Люди, живущие в ещё более трудных условиях, те, у кого нет возможности отпроситься, у кого нет денег даже на дорогу, кто не умеет или боится связываться с медициной. Состояние очереди всегда немного лучше реальной картины, потому что сюда добираются не все, кому нужна помощь. Если даже этот «верхний слой» выглядит уставшим и измотанным, можно представить, что происходит вне стен учреждения.

Манера ждать – отдельная подсказка. В системах, где человек привык, что к нему относятся как к партнёру, больше спокойствия и ясности. Люди знают, во сколько их примут, понимают, что делать дальше, могут задать вопросы. В системах, где человек находится в положении просителя, в очередях копятся обида, раздражение, беспомощность. Здесь чаще слышно: «нам всё равно ничего не положено», «без денег ничего не сделают», «главное – не связываться», «доживём как-нибудь». И, увы, эти фразы – не только эмоции, а итог многолетнего опыта взаимодействия с учреждениями.

Даже внешний вид поликлиники многое говорит о том, как государство относится к теме здоровья. Потолок, который давно просится в ремонт, облупленные стены, старые стулья, тусклый свет, запах дешёвых моющих средств и лекарств – всё это создаёт ощущение, что здоровье – не сфера, в которую вкладываются с уважением. Если на три кабинета приходится один работающий туалет, если нельзя нормально помыть руки, если нет удобной навигации, кулера с водой, места, где можно присесть пожилому человеку, – это уже не мелочи. Это сигнал, что на базовый комфорт и элементарное достоинство сил не хватило.

То же касается и информационных табло, талонов, объявлений. Если всё устроено так, что без «своих людей» и десятка звонков трудно просто попасть к доктору, это значит, что система опирается не на прозрачные правила, а на умение пробиваться. В такой реальности выигрывает тот, кто нахальнее, или тот, у кого есть знакомые. Остальные стоят в очереди и привыкают к роли тех, кто просит. Это не может не отражаться на психике и на теле: постоянное чувство, что всё нужно «выбивать», держит нервную систему в тонусе гораздо сильнее любых физических упражнений.

При этом почти в любой очереди можно услышать истории про то, как люди месяцами ждали обследования, не могли попасть на приём, бегали с бумажками между кабинетами. За каждой такой историей – конкретный организм, который всё это время продолжал болеть, стареть, компенсировать. Система, работающая на задержках и проволóчках, переносит нагрузку с себя на тело человека. В идеале она должна разгружать организм, помогать ему вовремя справляться с проблемами. В реальности часто получается наоборот: человек тратит здоровье на то, чтобы получить право этим здоровьем заняться.

Иногда говорят: «на медицину всегда денег не хватает, везде очереди». Это правда лишь отчасти. В разных моделях по-разному распределены акценты. Где-то больше сил уходит на профилактику, раннюю диагностику, работу с образом жизни. Там очереди к кардиологу и хирургу могут быть меньше, а кабинеты семейных врачей загружены, но не переполнены тяжёлыми случаями. Где-то, наоборот, система «догоняет» болезни, которые можно было поймать гораздо раньше. Там очереди бывают длинными именно к тем специалистам, к которым попадают уже на поздних стадиях. Вид очереди помогает понять, к какому варианту относится конкретное место.

Важно и то, какие люди работают «на входе» в систему. Регистраторы, администраторы, охрана, если есть – все, с кем пациент сталкивается ещё до врача. Если в их реакции много усталого раздражения, если любой вопрос воспринимается как помеха, а не как часть работы, значит, система не особенно заботится о том, как человек проходит через неё. Здесь ответственность размыта, и каждый отдельно взятый сотрудник просто выживает в своих условиях. Нельзя от них требовать чудес вежливости, когда они сами – такие же уставшие элементы той же структуры. Но на человека в очереди всё это действует как ещё один удар: в момент, когда он наиболее уязвим, его встречает не поддержка, а грубый поток.

Состояние людей в очереди показывает, какие слои населения система считает «основными клиентами». Если здесь мало хорошо одетых, бодрых, уверенных в себе людей среднего класса, а больше всего тех, кто еле тянет концы с концами, значит, более обеспеченные пациенты давно ушли на платные рельсы. Это разделение тоже о многом говорит. О том, кто может позволить себе комфорт, скорость и внимание, а кто остаётся на общих условиях. И о том, как сильно сами условия зависят от кошелька.

Все эти детали складываются в один общий вывод: здоровье населения – не только сумма личных привычек, но и прямое отражение того, как устроена вся система. Если люди стареют раньше, чем могли бы, если очереди полны тех, кто выглядел бы иначе при других стартовых условиях, значит, где-то на уровне организации жизни сделан выбор. Не обязательно сознательный, не всегда злой, но вполне конкретный: на чём экономить, что считать «лишним», какое напряжение и усталость считать допустимыми.

Эта книга как раз и пытается удержать оба взгляда одновременно. С одной стороны, у каждого человека есть поле личной ответственности: как он спит, что ест, как двигается, с кем живёт, что позволяет себе чувствовать и говорить. С другой – есть большая рамка, в которой эти решения принимаются. Очередь в поликлинике – одно из тех мест, где рамка становится видимой. В лицах, в осанке, в раздражении, в смирении, в молчании и в редких попытках отстоять свои права. Смотреть на это неприятно, но полезно: так становится понятно, почему одни и те же советы «просто займись собой» в разных системах звучат по-разному и дают разные результаты.