Читать книгу Функциональная грамотность: сквозь века, сословия и стереотипы - Группа авторов - Страница 1

Настоящая монография представляет собой исследование, посвященное пересмотру понятия грамотности в долгосрочной исторической перспективе. Ее отправной точкой является констатация устойчивого методологического парадокса в историографии и общественном сознании: оценка когнитивных и коммуникативных способностей людей прошлого через призму критериев, сформированных в условиях доминирования алфавитной письменности и массового школьного образования XIX–XXI веков. Такой подход, восходящий к эпохе Просвещения и окончательно закрепленный позитивистской наукой XIX столетия, привел к формированию нарратива о преимущественно «неграмотном» прошлом, где ключевой социальной проблемой выступало отсутствие у большинства населения базовых навыков чтения и письма. В рамках этого нарратива крестьянин, ремесленник, воин доиндустриальной эпохи часто предстают как объекты, лишенные сложных систем знания, что в свою очередь служило основанием для их характеристики как социальных групп с ограниченными интеллектуальными возможностями.

Основная цель данной работы заключается в деконструкции данного нарратива и предложении альтернативной аналитической модели. В качестве центральной категории выдвигается концепт **функциональной грамотности**. Под функциональной грамотностью понимается способность индивида или социальной группы к эффективной навигации, обработке, генерации и трансляции информации в рамках тех семиотических систем и кодов, которые являются структурно необходимыми для выполнения ключевых социально-экономических функций, обеспечения выживания и поддержания культурной преемственности в конкретном историческом и экологическом контексте. Таким образом, фокус смещается с дихотомии «грамотен/неграмотен» в узком, буквалистском смысле на анализ спектра компетенций, обеспечивавших функциональную адекватность индивида его среде. Эти компетенции могли включать, но не ограничивались, навыками алфавитного письма; они охватывали умение «считывать» природные циклы и свойства материалов, оперировать сложными системами устного счета и мнемоническими техниками, интерпретировать визуальные и символические коды (от геральдики и иконографии до орнаментики и знаков собственности), владеть специализированными риторическими и ритуальными практиками, а также использовать неалфавитные системы фиксации данных (узелковые, бирочные, зарубочные).

Теоретической основой исследования служит синтез подходов из нескольких дисциплинарных областей. Критика примата письменной культуры восходит к работам Джека Гуди, в частности к его анализу последствий использования письменности (Goody, 1977, 1986). Важное значение имеют исследования устных культур и технологий памяти, проведенные Уолтером Онгом (Ong, 1982) и в рамках школы «орality-literacy studies». Антропологические труды Клода Леви-Стросса (Lévi-Strauss, 1962) о «науке конкретного» и классификационных системах обеспечили методологическую базу для анализа неевропейских форм знания. В области социальной истории и истории знания работы Памелы Смит (Smith, 2004, 2022) о воплощенном знании ремесленников, Дэвида Тернбулла (Turnbull, 2000) о практиках пространственной организации и Мэри Каррутерс (Carruthers, 1990, 2008) о мнемонике в средневековой культуре позволили реконструировать альтернативные эпистемологии. Для анализа долгосрочного сосуществования различных медиальных систем ключевыми стали выводы Михаэля Клатта о переходе от памяти к письменному документу (Clanchy, 2012). Современные исследования в области цифровых гуманитарных наук, включая работы по историческим сетям и инфраструктурам коммуникации (например, Preiser-Kapeller, 2023; в области изучения средневековых торговых путей и административных сетей), предоставляют инструментарий для макроанализа информационных потоков в доиндустриальных обществах.

Хронологические рамки исследования охватывают период с эпохи становления производящего хозяйства (неолит) до начала XX века, что позволяет проследить как формирование, так и трансформацию различных режимов функциональной грамотности в условиях перехода от аграрных обществ к индустриальным. Географический фокус, при сохранении компаративистской перспективы, сосредоточен на Европе, в частности на Западной и Центральной Европе в средневековый и ранненововременный периоды, и на Российской империи в XIX – начале XX века. Такой выбор обусловлен как репрезентативностью данных, так и возможностью детально проследить конфликт между традиционными системами знания и проектом модернизационной грамотности на примере российского крестьянства, которое стало объектом интенсивного изучения и одновременно конструирования стереотипов в указанный период.

Структурно монография состоит из четырех взаимосвязанных частей. Первая часть посвящена разработке концептуального аппарата и критике классических теорий грамотности. Вторая часть предлагает панорамный анализ функциональных грамотностей, организованный по принципу социальных страт (крестьянство, военно-аристократическая элита, духовенство, бюрократия, купечество) и типов носителей информации (устные, вещественные, визуальные, письменные). Третья часть концентрируется на историческом переломе XIX–XX веков, исследуя, как внедрение массовой школьной грамотности и стандартизированных бюрократических практик деквалифицировало и маргинализировало традиционные формы знания, что на примере российской деревни привело к социальному и когнитивному конфликту. Четвертая часть анализирует дискурсивные механизмы, благодаря которым функциональные грамотности прошлого были определены как «неграмотность», и проводит параллели с современными формами цифрового и медийного разрыва, исследуемыми в работах таких авторов, как ван Дейк (van Dijk, 2020) и Харгрейвс (Hargreaves, 2023).

Эмпирическую базу исследования составляют разнообразные источники. Археологические данные, включая анализ орудий труда и систем межевания, позволяют реконструировать практические навыки. Этнографические коллекции и полевые записи XIX–XX веков, несмотря на свою идеологическую нагруженность, содержат ценную информацию о ремесленных техниках, агрономическом календаре и устных практиках. Корпус фольклорных текстов анализируется как система хранения и трансляции нормативного и прикладного знания. Хозяйственные документы – приходно-расходные книги, судовые журналы, счетные бирки (tally sticks), образцы узлового письма кипу – рассматриваются как материальные свидетельства неалфавитных систем учета. Законодательные акты, статистические отчеты, материалы переписей и публицистика используются для анализа дискурса о грамотности и процесса навязывания новых эпистемологических стандартов.

Настоящая монография не ставит задачу реабилитировать прошлое в романтическом ключе или отрицать преобразующий эффект письменности и формального образования. Ее задача заключается в ином: продемонстрировать, что общества прошлого были структурированы сложными, внутренне непротиворечивыми и высокоэффективными системами знания и коммуникации, адекватными стоявшим перед ними вызовам. Игнорирование этих систем, их определение через понятие отсутствия («неграмотность»), является следствием специфического исторического момента – триумфа проекта Просвещения и модерна. Понимание функциональной грамотности как множественного и контекстуального феномена позволяет не только скорректировать историческую картину, но и выработать более рефлексивный подход к собственным эпистемологическим предпосылкам и к возникающим в современную эпоху новым формам функциональной грамотности и, соответственно, нового функционального невежества.