Читать книгу Юдоль и Смерть - Группа авторов - Страница 4

Магда так сильно продрогла к рассвету, что закуталась с ног до головы в несколько одеял. Когда она выдохнула, ей даже показалось, будто у рта мелькнуло облачко пара. Мороз не дал вновь заснуть, и она, накинув дырявое одеяло, вышла в главную комнату.

Кан уже был там, он отодвигал почти прогоревшие дрова глубже в печь и подкладывал новые. Очень тихо и аккуратно, чтобы не разбудить свернувшуюся клубочком Марту, спавшую на самом краю печи. Одна ее рука подпирала щеку, а другая забавно свисала, словно у тряпичной куколки.

– Кан, – шепнула Магда. – Ты чего не спишь?

Он медленно перевел на нее взгляд и выждал несколько секунд. Ответ казался ему слишком очевидным.

– Сама как думаешь?

– Я только проснулась, я еще не думаю. – Она опустилась на скамью рядом и зевнула.

– Не хотел, чтобы мы умерли от переохлаждения. Еще немного, и печь начала бы остывать.

– А Меалад? Где он?

– Не знаю. Всю ночь он не спал и просто сидел за столом, а под утро ушел. – Кан зажмурился, кладя руку на бок, чтобы унять боль.

Магда заметила это. Укорила себя, что снова забыла о его ранах.

– Может, я могу помочь с чем-нибудь? Может, я…

– Да сиди.

Он поставил кочергу на место и опустился рядом, запрокидывая голову. Цвет его лица все еще казался болезненным, чернильные тени под глазами не ушли, а три красноватых полосы на впавшей щеке смотрелись непривычно. Шрамы не уродовали лицо, но Магде казалось, будто что-то не так, и стоит протереть рукой, как они исчезнут. Она представила, что каждый раз, стоит ему увидеть отражение, он будет вспоминать о той ночи: о смерти Авина и обезумевшей матери, раскромсавшей его и оставившей эти следы.

– И чего ты так смотришь?

– Нет, ничего, – отвела она взгляд. – Знаешь, я слышала, что есть снадобья, которые могут сделать рубцы менее заметными.

– И?

– Я могла бы найти одно для тебя. Твои шрамы на лице, они…

– Шрамы и шрамы. Вместо траты времени на эти бессмыслицы лучше бы обратила внимание на Меалада.

– И зачем мне он? – насупилась она. – Охотник и охотник.

– Как ты до своих лет дожила? За два дня я ни разу не видел, чтобы он ел или спал. И еще он совсем не чувствует, что в доме становится холодно. Разве тебе он не кажется странным?

– Уверена, ты кажешься ему более подозрительным. Представь, что тебе принесли разделанного оленя с кишками наружу, а тот через пару дней садится обедать за твой стол и называет тебя странным. – Поймав обжигающий взгляд, Магда тут же опомнилась. – Да и даже если он странный, ты ведь – Наследник. Простые люди ничего не смогут тебе сделать.

– Да. Но у простых людей есть тени.

– Тени?

– Да. Те, что в груди, в сердце, я рассказывал тебе. И в нем… я не вижу теней.

– О чем ты?

– В Меаладе. Я не вижу в его душе ни единой тени. Совсем. Ничего нет… И это почему-то до ужаса злит.

Не успела Магда осознать смысл слов, как входная дверь скрипнула и распахнулась. Вошел Меалад, грузно шагая, поднимая ноги в тяжелой обуви и глухо ударяя каблуками о пол. Высокий, широкоплечий, с мутными, будто рыбьими глазами. Молчаливый немолодой охотник. Без теней в груди.

Он прошел мимо, волоча большой корень дерева, из которого потом хотел смастерить на продажу добротную прялку. За ним вошла Анам, неся две больших плетеных корзины.

– …но тут я для них как пустое место. Я ведь пришлая, – закончила она и, заметив сидящих у печи, остановилась. – Утра вам! Чего такие хмурые?

Марта захлопала глазами, просыпаясь от заполнившего хижину шума. Отец подошел к ней, взял под руки и стянул с печи. Девочка прижалась к груди, вцепившись, как репейник, а Меалад, придерживая ее одной рукой, продолжил заниматься своими делами.

– Завтракали чем-нибудь? – Анам поставила корзинки на стол.

– Да только проснулись. – Магда подтянула одеяло. – К тому же дома ничего из еды нет.

– Как нет? Опять, что ли? – Анам расстроенно взглянула на охотника. – Меалад, ну я же тебе говорила, чтобы ты не забывал. Марта и так исхудала. Ну… Ничего. Я как знала и прихватила угощений. Магда, сходишь к колодцу за водой?

– К колодцу? – уныло повторила она, уже представляя, что ей придется идти сквозь холодный ветер, а потом еще и нести обратно мокрое, обледеневшее ведро.

– Я схожу, – поднялся со скамьи Кан.

– С тобой мне надо поговорить. Так что пусть твоя сестра хоть что-то полезное сделает.

– А я уже сделала. Я проснулась. Дошла досюда. Села на скамью. И сидела вот. Очень плодотворное утро, я считаю.

Анам окатила ее осуждающим взглядом.

– Да схожу я. – поняв, что здесь ей не выиграть, Магда взяла накидку и нехотя вышла на улицу.

Анам выложила из сумки принесенную еду: сухари, сушеные ягоды и солонину. Наказала Меаладу накормить Марту и помочь Магде вскипятить воду, а потом увела Кана в комнатку. Она внимательно осматривала раны, мягко нажимала рядом и мазала жирной холодной мазью. От каждого касания у Кана бежали мурашки. Затем Анам вытерла руки и, достав из сумки бутылек, протянула ему.

– Вот. Выпьешь вечером, когда боль снова вернется. Завтра я принесу еще.

– Спасибо. Но больше не надо, мы уже скоро уйдем.

– Уйдете? – вскинула брови Анам, обматывая его живот. – Куда?

– В Кридхе.

Она задумалась, потуже завязывая ткань.

– Я живу тут уже несколько месяцев, хотя обычно не останавливалась в деревнях дольше, чем на неделю. Все время бежала… – она выдохнула. – Я подумала, что вернуться в Кридхе, было бы хорошей идей. Может, доедем туда вместе? Так ведь сподручней. Если что случится, я подлечу по дороге. Хотя я даже не уверена, что моя помощь понадобится, на тебе все как на собаке заживает.

Кан не сдержал усмешки.

– И это не кажется тебе странным?

– Ты меня таким не удивишь, – засмеялась она. – Я в жизни всякое повидала, хоть и молодая. Пускай все и твердят, что Юдоль спит и больше не проснется, что нет ни магии, ни чудес, и скоро мир погибнет, но эти люди просто ничего не видели и ничегошеньки не знают. Юдоль хоть и спит, но ее Сила повсюду. Как и Сила Смерти… Что-то я заговорилась.

– Нет, что ты, продолжай, – улыбнулся он, заворожено любуясь, как нарядным кружевом завивались ее тени.

– Да я это так. Иногда живешь по накатанной, как колесо в телеге, едешь день и ночь и не смотришь никуда, только вперед, на дорогу. А потом слетаешь с оси, падаешь наземь и задумываешься. О себе, о мире, Юдоли и Смерти. Но недолго. Потом тебя возвращают на ось, и снова в путь. И снова ничего не видишь. И поэтому я так заразмышлялась…

Анам замолчала, почувствовав, как он коснулся ее пальцами чуть ниже ключиц.

– Ты чего? У меня грязь, что ли, здесь? – Она отстранила его руку, отряхивая накидку. – Да я постоянно пачкаюсь, с травами ведь вожусь.

Кан только сейчас понял, что коснулся ее. Сознание настолько заволокло туманом, что он даже не заметил, как дотронулся до грудной клетки, там, где танцевали в сердце тени. Уж слишком притягательные они были.

Ему едва удалось скрыть дрожь в ладонях. Спрятать неестественное желание, разрастающееся внутри. Остановить себя. Вернуть себя себе. Если сначала потеря контроля пугала его, то теперь начинала еще и злить.

Чтобы Наследник не обезумел сразу, Сила Хозяина переходила медленно. Обычно Наследник заранее чувствовал, что Сила выбрала его. Она готовила его разум постепенно и безболезненно. Если же Хозяин умирал резко, и Сила мгновенно обрушивалась на Наследника, тот сходил с ума за пару недель или дней. Отцу Кана повезло, Сила перетекала к нему много лет, поэтому он так долго держал себя в руках. А Кану – нет. Часть Силы словно обухом ударила по голове. Впилась в мозг, въелась, захватывая разум. Конечно, не так сильно, как если бы Хозяин умер внезапно, но и не так, как должно было быть, пока тот жив. Кан не понимал, в чем дело.

– Ты чего захандрил? – Анам взяла его обеими ладонями за щеки, поднимая голову и заставляя посмотреть на себя. – Из-за моих слов каких-то? Что мир умирает? Или из-за того, что я тебя собакой назвала? Так это ж я наоборот… в хорошем смысле. А знаешь что? Я же хотела грибы собрать. Хочешь со мной пойти? И Магду позовем. И Меалада.

– Да, – тихо ответил он, чувствуя теплые руки и неотрывно смотря в васильковые глаза: лучистые и полные любви ко всему в этом мире.

Он вдруг понял, что в них смотреть куда приятней и спокойней, чем на тени.

– Ну ты и чудь. Таких еще поискать.

– А ты нашла.

– Ага. Умудрилась же… – она смущенно потерла покрасневшую щеку.

Когда они уже вышли, Марта догнала Анам и что-то шепнула ей на ушко, потом вернулась в дом и помахала им уже с порога.

Под ногами хрустели веточки и шишки. Веяло сырой землей, прелыми листьями и хвоей. Пахло солнцем, золотистым светом, скользящим по стволам и стекающим на промерзлую землю, пахло пронизывающим северным ветром, шуршащим в иголках высоких елей, и сладко пели птицы, перекликаясь с эхом. Две из них, серые пушистые комочки с желтоватыми хохолками, ворковали совсем рядом, прыгая туда-сюда по тоненькой ветке.

– Это корольки, – сказала Анам, заметив, что Кан остановился, разглядывая их. – Такие крохи, да? Когда они внизу копошатся в хвое и ищут насекомых, их вообще не заметить.

Меалад с Магдой пошли дальше, разглядывая землю.

– Ты разбираешься? – спросил Кан.

– Немного, – улыбнулась она. – О! Слышал только что? Это синица как раз была. Забавно, кстати, что синица в свой последний день так заливисто поет.

– Последний день?

– Ну… праздник синицы же в Теине. Не знаешь? – Анам заметила несколько грибов под упавшим деревом и опустилась.

– Знаю, да. Даже бывал там в детстве.

– О, и я тоже! – Она срезала гриб. – Мама очень хотела на него попасть, а я не понимала, что это за глупость такая, синицу провожать, она ведь даже на юг не улетает. Только потом узнала, что синицы чувствуют приближение заморозков за несколько дней, срываются с насиженных гнезд и улетают вглубь леса, где есть еда. Туда ее люди и провожают, ожидая, что когда она вернется весной, то принесет с собой теплые дни и хороший урожай.

– А я вот только сейчас об этом узнал, – усмехнулся Кан, срезая гриб и бросая в корзину. – Да и на праздник тогда попал случайно. Плохо его помню.

Анам уже собиралась пойти дальше, но вдруг замерла. Несколько секунд внимательно смотрела в корзину, а потом взяла ее и перевернула, высыпая все на землю.

Кан недоумевающе глянул на нее. Она оторвала палочку и отодвинула от других один из грибов.

– Вот этот. Ты положил?

– Да.

– Это ложный валуй. Он ядовитый.

– С чего ты взяла?

Анам удивленно распахнула глаза.

– Запах не чувствуешь? Он как редька пахнет. К тому же не червивый. Сразу понятно, что ложный.

– Ну а остальные зачем выбрасывать?

– Тююю… Ну ты и чудь. На другие грибы тоже могло попасть. Уже не один не спасти… Вот так и отпускай вас потом с Магдой. Наедитесь ядовитых грибов и свалитесь где-нибудь под опушкой. Давай вместе собирать. Я буду проверять, чтобы ты к нам все подряд в корзину не швырял.

Кан, с интересом наблюдая за ней, улыбнулся и поднял пустую корзину. Они пошли дальше.

– Не болит? – спросила Анам и, подняв толстую ветку, принялась шебуршать ей в листве и посматривать, есть ли под ней грибы. – Мы уже долго идем, если устанешь – скажи.

– Скажу. Но пока не устал.

– Как с тобой… просто. Ничего не болит, совсем не устаешь, и правда словно упавшая душа. Могу понять Меалада, почему он так подумал.

– Что? Упавшая душа? Ты имеешь в виду, обезумевшая?

Анам озадаченно посмотрела на него.

– Нет. Упавшая. Ты что, не знаешь?.. Дуришь меня?

– Правда не знаю.

– Ну ты, чудь, и чудишь! – Анам вскинула брови, закидывая палку на плечо. – На землю уже как несколько месяцев падают души. Они ведут себя как люди и живут среди нас. Не едят чужие сердца, не могут отрастить ни клыков, ни когтей, как обезумевшие, но ранить их нельзя, только если нефритовым кинжалом. Когда все это началось, Служители Смерти тако-о-ой вой подняли. Жуть. Разыскивают их и косят, как пшеницу в июле, устроили тут жатву… Не веришь?

Ее тени хоть и дрожали, но от негодования и печали, а не лжи.

– Верю.

– И Служители еще говорят, что упавшие души могут превратиться в обезумевших, ты представляешь? Мол, потому их так много и стало, что это просто упавшие обращаются.

– А ты так не думаешь?

– Не знаю, – честно ответила Анам. – Мне так не кажется. – Ладно, походим еще, найдем пихтовую шишку и домой.

– Пихтовую шишку?

– Ага. Марта меня попросила перед уходом. Она сама в лес не так часто ходит. Девочка она хоть и бойкая, но здоровьем не особо крепкая, к тому же тут и дикие животные могут встретиться, и сельчане.

Кан нахмурился, вспоминая свиную голову на двери. Видимо, охотник со своей дочкой чем-то не угодил местным. И кровавый подарок явно оставили именно они.

Неожиданно раздался крик вдали. Это была Магда. Она громко звала их по именам. Эхо разнеслось по лесу, путаясь среди сухих деревьев и высоких елей, заглушая на мгновение шорохи, птичье пение и шум тяжелых ветвей.

– Кажется, нас потеряли. Потом тогда шишку найду. Завтра ей сразу несколько принесу. А то в этом лесу пихта только у одного места растет, у реки на пригорке. А до туда далековато.

Она сорвала пару веточек хвои и бросила в корзину. Вновь заметив его непонимающий взгляд, пояснила:

– Возвращаться с пустой корзиной плохая примета.

Они с легкостью нагнали Меалада с Магдой. Несмотря на утреннее недовольство, она с интересом начала рассказывать, какие ей удалось найти грибы, а еще показала собранный букетик из разных веточек и ягод. Несколько самых красивых листочков она разместила у себя за ухом и воткнула в толстые косы.

– А у вас чего корзина-то пустая? – удивилась она. – Вы чем там занимались вообще? Значит, мы работали тут, собирали, а вы отдыхали?!

– Мы тоже собирали. Просто я не уследила, и к нам в корзину попал ядовитый валуй, – спокойно ответила Анам. – Можно было бы, конечно, только верхние грибы убрать, но чем Смерть не шутит, лучше уж всю корзинку выбросить, чем отравиться.

– В том году так человек десять в деревне скончалось, – подал низкий голос Меалад. – И каждый год так примерно мрет. Да я и сам так.

– В общем, выбросили мы все, – подытожила Анам. – Пойдемте лучше домой, а то совсем холодно становится. Еще и тучи вон с туманом идут, думаю, скоро лес совсем накроет пелена.

Разговор смолк, и они пошли дальше по тропинке из перегнивших листьев и веток. Как раз когда они вышли к дому, на землю неспешно спустился тягучий туман. Пока еще похожий на разбавленное водой молоко, но уже начинающий сгущаться в глубине, у дорожек, и поглощать силуэты, шорохи и голоса.

Сначала никто и не заметил, что на пороге что-то лежало. Зашли в дом, поняли, что ни на печи, ни за столом, ни на полати Марты нет, и напряглись. Не нашлось ее ни у колодца, ни в сарае, ни на задах.

Меалад молчал, но лицо его теперь выглядело иначе. Голубые глаза потеряли цвет и блестели, как две серебристых чешуйки. Он раз за разом проходил одни и те же места и думал, что, может, не увидел или не заметил. Анам тоже снова и снова обходила весь двор по кругу и даже заглянула в колодец.

Кан остановился на пороге. Медленно опустился, разглядывая лежащий на досках отрезанный локон длинных светлых волос и маленькую веточку пихты.

– Ка-ан! – Магда подбежала к нему, сбивчиво дыша. – Кан, ты чего тут присел? Тебе плохо?

– Присядь.

– Да нет, со мной все хорошо. Я лучше помогу искать Марту. Вряд ли она далеко…

– Сядь.

Ноги согнулись сами. Магда не поняла, как присела. Только почувствовала, как сперло дыхание, и сердце на мгновение испуганно затихло.

– Посмотри. Сюда.

Она опустила взгляд. Туда, куда приказал Кан. На локон волос. И на пихту.

Внутри все будто слиплось, тягучий страх растекся по органам, обволакивая их и заставляя замедлиться.

– Кан, это… Это же ее локон… – голос Магды прозвучал сипло и растеряно. – Она ведь… жива?

– Думаю да. – Кан сохранял спокойствие. – Давай разберемся с самого начала. Жители деревни явно угрожали им, раз уж оставили на дверях свиную голову. Если бы они хотели убить Марту с Меаладом, то давно бы так и сделали. А раз не убили, значит, хотят просто выгнать. Не знаю, по какой причине. Сейчас неважно. Уверен, они выкрали ее, а этот локон с веткой оставили для того, чтобы Меалад понял, где ее найти. Анам говорила мне, что пихта растет тут только в одном месте. Значит, девочка там. И они ждут Меалада.

Магда подняла на брата боязливый взгляд. Кан до дрожи пугал ее. Гончая, которая найдет тебя, где бы ты ни прятался. Вовсе не такая, как у Хозяина, не безумная, не оголодавшая, а наоборот, хладнокровная натренированная охотничья псина, которая, если учует след, то будет идти по нему, пока не сомкнет пасть на твоей шее.

– Нигде нет! – подбежала Анам. – Мы еще раз все обошли, ее нет. Мы думаем, что надо подальше пойти, вниз спуститься по реке. А вы… вы чего тут?

Меалад тоже подошел к ним. Кан встал, показывая локон и пихту.

– Это было на пороге. Ты говорила, что пихта у вас только в одном месте растет.

Анам застыла, и тени ее мелко задрожали. Она в мгновение все поняла. Меалад нахмурился, а потом внезапно развернулся и пошел к сараю. Не успела Анам что-то ответить, как он уже вернулся оттуда с топором.

– Ты чего! – Она схватила его за руку. – Оставь!

– А как еще?

– Не убивать их! Вот как!

– Я не собирался. Только припугнуть.

– Да они и без топора деру дадут! Только пятки засверкают! Сам подумай! Ах… – она выдохнула, почесав голову и еще больше спутав лохматые волосы. – Кошмар какой… Поговорим с ними, и все уляжется. Тебе на что рот-то вместе с телом отрос?

– Понял, – кивнул он, откладывая топор.

– Я с вами пойду, – сказал Кан.

– Ты что, не надо, – махнула Анам. – Брось это, мы все решим. Я многих сельчан знаю, думаю, они меня послушают.

– Я пойду, Анам. – Кан был настойчив. – Я не помешаю.

– Да ты только на ноги встал! Хотя знаешь… делай, что хочешь. Я тебе не мама.

– И я пойду, – поднялась Магда, расправляя плащ.

Голос ее в отличие от брата прозвучал совсем неуверенно.

***

Крытая повозка оказалась небольшой и темной. В ней не было ни окон, ни узорных прорезей, ни обшитых тканями сидений, только две коротких деревянных скамьи с кучей сколов. Извозчик тоже оказался под стать повозке – низенький, старенький и весь в пятнах. Лишь лошадь, бойкая и здоровая, совсем не вписывалась в их компанию и нетерпеливо била копытом о промерзлую голую землю. Впрочем, это лучшее, что сейчас могли предоставить Служители Караю и Аврелию.

– Кобыла очень хорошая. Быстро вас довезет, – сказал глава на прощание. – Удачного вам пути. Пусть Смерть хранит вас от рук своих, и Юдоль бережет.

Они отбыли. Хоть дорога и была тяжелой, все трясло, гремело и шумело, Лерий уснул. Качка, вызывавшая тошноту, теперь навеяла болезненный сон.

Ему виделись блуждающие по Белому Замку мертвецы с зашитыми ртами. Они не пытались поймать его, а просто смотрели, проходя мимо, бессмысленно и бесцельно волоча оледеневшие ноги. Снилась мама, полусидя спящая на подоконнике, с маленьким Авином на руках. Еще совсем крошечным, крепко сжимающим ее палец пухленькой ладонью. В один момент она взглянула на Лерия с улыбкой и сказала: «Мертвецы – это наши гости». И тогда все они почему-то пропали. Пространство опустело. И мамы тоже не было. Только в конце коридора возник тонкий силуэт с длинными волосами и глазами, покрытыми небесной изморосью. Очень красивый. И он был словно и не жив, и не мертв.

Яма. Удар. Резко повело вниз, а затем в сторону. Лерий почувствовал, как его падающее тело подхватили чьи-то руки, и распахнул глаза.

– Ну и куда ты полетел? – усмехнулся Карай. – Хочешь еще и голову разбить? Лицом прямо об пол? Не надо.

Лерий отстранился, хватаясь за стенку. Карай вернулся на место, закинул руки за голову и сонно зевнул. За окном уже стемнело. Кончался вечер, и на улице совсем похолодало. Стучали копыта и колеса, ветер ревел.

– Ну и чего ты снова такой хмурый? Как рука? Болит?

– Нет.

Карай с усмешкой поднял брови. Взгляд его казался красноречивее любых слов.

– Раз знаешь, что мне больно, чего тогда спрашиваешь? – холодно продолжил Лерий.

– Потому что когда люди говорят вслух, что им больно, им может от этого стать чуточку легче.

– Карай. – Он уверенно взглянул на него, сильнее цепляясь пальцами за стену. – Ты уже умеешь не только видеть будущее и прошлое, но и вызывать эти видения у других?

– Хочешь что-то увидеть? – Улыбка на его лице чуть завяла. – Зачем?

– Хочу найти хоть кого-то. Из своей семьи. Пока я еще не… пока я еще жив.

– Лерий, ты знаешь, как это делается? – в его голосе угасли последние шутливые нотки.

Тот мотнул головой.

– Это может быть неприятно. И я делал это лишь пару раз. Опыт у меня… так себе.

– Неважно.

– Да как это неважно? Ответственность ведь на мне.

– Прошу, Карай. Я просто хочу увидеть хоть кого-то. Мне неважно, что ты будешь делать.

– Лерий. – не выдержал он. – Если бы было неважно, я бы чувствовал это. Кого ты пытаешься обмануть? Тебе ведь страшно. О-ох, я не могу. Совсем… глупый.

– Так ты сделаешь? – Лерий будто пропустил все сказанное мимо ушей.

– Да помогу я, куда денусь… Просто, чтобы сказать тебе потом: «а я говорил».

– Спасибо.

– И только когда мы приедем к Армаилту. Здесь я ничего не смогу сделать. Сначала нужно подготовиться. А еще нужно пространство. Все не так просто.

– Я понял.

– И потом не смотри на меня, как на злодея. – Он поймал его хмурый взгляд. – Да-да. Вот этим взглядом, которым ты на меня с самого начала смотришь, стоит мне только что-то не так сказать. А то потом… знаю я тебя. Будешь шугаться, как дикий зверь огня.

– Не буду.

– Если что, просто запомни: я не из тех, кто получает от такого удовольствие…

Когда небо залила тьма, они наконец прибыли в Юнтар, богатый город, растянувшийся по обоим берегам незамерзающей реки. Проехав через самый центр и ратушу, они поднялись на одну из невысоких гор к особняку господина Армаилта. Его семья полностью состояла из Последователей и была второй по значимости после Тэнма. Не проходило и лета, чтобы Карай не гостил в этом богатом и красивом особняке. Конюшня, гостевой дом, фонтан со скульптурами и лепниной, интерьер, наполненный красочными орнаментами и картинами. Карай с детства бегал босиком по садам, мочил ноги в пруду и утаскивал старинные книги, чтобы сделать из них кораблики. Здесь ему позволяли все, в отличие от родного дома. Никто не называл его несносным мальчишкой и не смел упрекнуть члена семьи Тэнма, а он только хитро улыбался в ответ и замышлял следующую шалость.

Однако сейчас это место выглядело иначе. Сухие ветви, голые деревья и пожухлая трава оставляли неприятный осадок. Карай вдруг понял, что впервые бывает тут в декабре, и оказывается, зима совсем лишала поместье красок.

Господина Армаилта на месте не было, поэтому прибывших встретила его жена. Невысокая женщина с темными длинными волосами и с настолько простодушным, что даже очаровательным лицом. Она почти не говорила на общем языке, но скромно и много улыбалась, кивала и внимательно смотрела на Карая.

– Toilichte d'fhaicinn. Gabh fois anns an t-seòmar14. Отдыхайте.

– Bha mi airson faighneachd… a bheil ru… rudan agad airson an… эм… deas-ghnàth15? – Карай явно выговаривал половину неверно. Чтобы заметить это, не нужно было понимать язык.

Женщина бросила слегка сочувствующий взгляд на Лерия, а затем вновь посмотрела на Карая и улыбнулась.

– Tha. Bheir na seirbhisich leat16.

– Tapadh leat17, – вежливо кивнул тот.

– Не стоить благодарность, – поклонилась она и принялась отдавать приказы слугам.

Их проводили в просторную гостиную с несколькими диванами, устланную коврами и обставленную мебелью из темного дуба. Повсюду висели цветочные гобелены, на столике уже стояли закуски и вино, а на тумбочке у окна курились благовония в чашах, отчего в воздухе вихрился молочный дым.