Читать книгу Белая Смерть. Том 1: Рождение Алхимика - Группа авторов - Страница 2

Мама говорила, что я родилась в самую темную ночь в году, но мои волосы были еще темнее. Она называла их "вороновым шелком" и верила, что Воля Крови во мне будет течь мощным потоком, как у отца. Тогда я была их гордостью.

Но память – штука коварная. Она хранит не мамины колыбельные, а холодный ветер на рыночной площади.

Мне семь. В центре деревни шумно: дети со смехом гоняются друг за другом, их глаза горят предвкушением будущих битв. Я стою в паре шагов от них, сжимая в руках Жевуна – тряпичную игрушку животного наших краёв, с оторванной лапой и вылезшей набивкой. Я хотела предложить им поиграть, но слова застряли в горле. Стоило мне подойти, как я уже пожалела об этом.

– Смотрите! Снег на голове! – выкрикнул кто-то из детей, тыча в меня пальцем.

Я знала, о чем они. В зеркале я видела это каждое утро: от самого лба, по пробору, тянулась тонкая, мертвенно-белая полоса. Словно иней или перхоть, которую невозможно стряхнуть. Моё проклятие начало просыпаться.

Игрушку вырвали из рук прежде, чем я успела вскрикнуть. Один рывок – и вторая лапа Жевуна полетела в грязь.

– С изгоями не играют, – бросил мальчишка, чей отец был помощником старейшины. – От тебя пахнет смертью, дура-Айрин!

Я стояла и смотрела, как обрывки ткани впитывают грязную жижу. Внутри всё сжалось, но слёз не было – за последние полгода я выплакала их все.

Краем глаза я заметила высокую фигуру на крыльце тренировочного зала. Это был Драк. Мой наставник, мой «сенсей», назначенный отцом в тот счастливый день, когда мои волосы еще были черными. Он видел всё: и как у меня вырвали игрушку, и как меня толкнули. Он мог остановить это одним словом – его уважали абсолютно все в деревне, ведь он был на одном с отцом уровне – Титаном.

Но Драк просто отвернулся. Он оперся плечом на стоящий на полу молот и что-то ответил отцу, который стоял рядом. Они смеялись. Отец даже не посмотрел в мою сторону, словно на площади стояла не его дочь, а досадное пятно на пейзаже.

Для них я уже была мертва. Йегер без Воли Крови – это просто лишний рот, ошибка природы.

Я наклонилась, подняла искалеченного Жевуна и прижала его к груди. Грязь испачкала моё платье, но мне было плевать. Если в этой деревне нет места для меня и моей сломанной игрушки, значит, я найду его там, куда они боятся заходить без мечей.

Развернувшись, я бросилась прочь от площади, мимо частокола, прямо к стене леса, который пах сыростью, гнилью и чем-то еще… чем-то, что не требовало от меня быть «правильной».

Я бежала, не разбирая дороги, пока крики на площади не сменились мерным гулом просыпающегося леса. Слёзы всё же брызнули из глаз, оставляя на грязных щеках светлые дорожки. Я спотыкалась о выпирающие корни, ветки хлестали по лицу, но я не останавливалась, пока не достигла своего убежища – старого Мрачного дуба, чьи узловатые лапы уходили высоко в серое небо.

Здесь было тихо. Здесь меня не называли «снежной головой».

Живот скрутило от голодной судороги. Дома меня вряд ли ждал ужин – отец наверняка распорядился отдать мою порцию Драку, «будущему защитнику». Но я знала, где искать спасение.

На шершавом стволе дуба, чуть выше моего роста, желтели плотные наросты. Я привычно подтянулась, впиваясь пальцами в кору, и сорвала несколько штук.

– Моя вкусная кора, – прошептала я, вытирая гриб о подол платья.

Мякоть Древесного гриба была плотной и немного сладковатой, с отчетливым ароматом лесной свежести. Я жадно жевала, чувствуя, как внутри разливается приятная тяжесть. Голод отступил, а вместе с ним и обида.

Я уселась между корней, бережно положив рядом покалеченного Жевуна. Его оторванная лапа сиротливо валялась рядом.

– Ничего, – пообещала я игрушке, – я что-нибудь придумаю.

Мой взгляд упал на странный нарост у самого подножия дуба. Это был мягкий, сизоватый лишайник, который густым ковром оплетал корни. Раньше я его здесь не замечала. На вид он казался сочным, почти как та «вкусная кора», которую я только что съела.

Любопытство всегда было сильнее страха. Я отщипнула кусочек незнакомого растения и осторожно положила на язык. Вкуса почти не было – лишь легкая свежесть, напоминающая родниковую воду, и странное покалывание. Я медленно разжевала волокнистую массу, проглатывая сок.

Прошло всего несколько минут, когда покалывание перешло на мои руки. Я замерла, глядя на свои ладони, исцарапанные в кровь о колючие кусты во время бегства.

Царапины… они менялись. Края мелких порезов начали медленно стягиваться, а зуд и жжение сменились приятной прохладой. Прямо на моих глазах розовые полосы на коже тускнели и исчезали, оставляя после себя лишь чистую, здоровую кожу.

Я вздрогнула и посмотрела на оставшийся в руке пучок лишайника.

– Ты… ты лечишь? – прошептала я, не веря своим глазам.

В этот момент в лесу стало подозрительно тихо, но мне не было страшно. Я только что нашла то, чего не было ни у отца, ни у великого Драка, ни у кого-либо в деревне. У них была сила, чтобы убивать и калечить. А у меня в руках была сила, способная возвращать целостность.

Я назвала его для себя «Ткань-травой». Потому что он сшивал мою кожу лучше, чем любая иголка с ниткой.

Я прижала остатки лишайника к груди, как самое дорогое сокровище. Пускай у Драка есть его огромный молот, а у отца – уважение всей деревни. Пускай они смеются и говорят, что я пустая. Теперь у меня была своя тайна, спрятанная в корнях старого дуба. Я посмотрела на небо сквозь густую листву и впервые за долгое время улыбнулась.