Читать книгу Миссия: путь от жертвы к эксперту - Группа авторов - Страница 2

«Общество предпочитает судить жертву за то,

что она не сбежала,

а не палача – за то, что он построил эту тюрьму».

@Татьяна Влади

О системе, которая спрашивает «Почему ты так долго всё это терпела? Значит нравилось?», вместо того чтобы спросить «Почему мы позволили этому случиться?»

Эта книга, как и вся трилогия, выросла не только из личной боли. Она кристаллизовалась из огня ярости против системы, которая предпочитает судить жертву, а не защищать её.

Эта система имеет имя – виктимблейминг.

"Виктимблейминг – это удобное алиби для всего общества. Оно позволяет нам верить в справедливый мир, где жертвы «расплачиваются» за свои ошибки, а значит, с нами такого никогда не случится.

Это – иллюзия безопасности,

купленная ценой предательства тех, кто уже пострадал.

@Татьяна Влади

Виктимблейминг – это не просто «обвинение жертвы». Это культурный механизм оправдания насилия. Это когда вопросы, полные непонимания и скрытого осуждения, летят в того, кто уже ранен: «Почему терпела?», «Что сделала, чтобы его спровоцировать?», «Почему не ушла после первого раза?». Это когда следователь в ходе допроса спрашивает: «А в чем вы были одеты?», а родственники вздыхают: «Наверное, сама довела, он же такой хороший с нами».

ВИКТИМБЛЕЙМИНГ –

ЭТО КОЛЛЕКТИВНОЕ СОГЛАСИЕ С НАСИЛИЕМ.

Почему общество так держится за виктимблейминг?

Почему они так поступают? Потому что это – психологическая защита целого мира от неудобной правды. Гораздо проще поверить в то, что жертва «сама виновата», чем признать чудовищный факт:

насилие может случиться с кем угодно.

Рядом с тобой. В «нормальной» семье. Это рушит миф о справедливом мире, где плохое случается только с теми, кто это «заслужил». Обвиняя жертву, общество сохраняет для себя иллюзию контроля:

«Со мной такого не случится,

ведь я буду вести себя правильно».

Раньше и я, до своей истории, тоже так думала и рассуждала: "Это он её бил, потому что она неправильно себя вела. Со мной такого не произойдёт – я же такая правильная." Это трусость, возведенная в норму. Почему жертва не уходит?

Потому что её систематически лишают инструментов для ухода. Абьюзер методично разрушает её самооценку, финансовую независимость, социальные связи. Он окружает её невидимой, но прочной клеткой страха, стыда и изоляции. Уйти из клетки, когда ты убежден, что за её пределами – только гибель и всеобщее осуждение, – акт, требующий сверхчеловеческих сил. Силы, которую отнимают годами.

Спросить «почему она не ушла?» – все равно что спросить у заложника, почему он не покинул здание, пока на него был направлен пистолет.

Этот вопрос игнорирует самую суть насилия – тотальный контроль и страх, которые отнимают саму способность к свободному выбору.

Потому что виктимблейминг начинается не на суде. Он начинается в полицейском участке, где ей не верят. В соцсетях, где её называют «истеричкой». В кабинете участкового, который говорит: «Миритесь, это ваши семейные дела». Государство, отказываясь принять закон о защите от домашнего насилия, законодательно закрепляет эту позицию:

«Разбирайтесь сами. Ваша боль – не наша проблема».

Почему жертвам стыдно и не на кого рассчитывать?

Жертва остается один на один с тираном, потому что весь социум отворачивается, предпочитая видеть в агрессоре «нормального парня» или «заботливого отца», а в его жертве – «сложную женщину», которая «сама виновата». Почему тираны – «душки», а жертвы – «сумасшедшие»?

Общество стоит на стороне тирана не потому, что верит ему, а потому, что его версия проще.

В ней нет места сложной правде о психологических путах, экономической зависимости и системном равнодушии. Проще поверить в истеричную женщину, чем признать,

что рядом живет расчетливый манипулятор.

Потому что абьюз – это система. Агрессор прекрасно знает, где включать обаяние для окружающих, а где – запугивание и унижение для жертвы. Он инвестирует в создание безупречного публичного образа, делая свою жертву заложником этого душевного спектакля. И когда она, наконец, решается закричать, ей не верят. Ведь «он же такой хороший». Общество верит фасаду, потому что разбираться в сложной, грязной правде слишком невыгодно и неприятно. Почему в тюрьмах так много женщин, убивших своих мучителей?

Жертвы молчат не из-за любви или слабости. Они молчат, потому что их первый крик о помощи чаще всего встречает стену непонимания, обесценивания и вторичного унижения – сначала от близких, а затем и от государства.

Потому что государство систематически отказывается быть на стороне жертвы. Когда все институты – полиция, суды, соцслужбы – бездействуют, отмахиваются или обвиняют пострадавшую, единственным «законом» и «судьей» в ее мире остается она сама. Отчаянный, последний акт самообороны становится для нее единственным способом вынести приговор своему палачу. Это не оправдание насилия. Это – приговор системе, которая довела человека до крайности. Трилогия "Несломленная" – и особенно эта книга – и есть тот самый закон, которого нет. Закон, написанный не на бумаге, а на опыте выживания. Закон, который:

– Объясняет механизмы насилия и виктимблейминга.

– Разоблачает мифы об «идеальной жертве» и «монстрах-тиранах», показывая абьюз как систему тотального контроля.

– Дает инструменты не для «терпения», а для распознавания, сопротивления и восстановления.

– Требует ответа от общества, задавая ему зеркальные, неудобные вопросы.

Ответ и сопротивление.

Эта книга – попытка развернуть поток вопросов.

Не «почему она не ушла?», а «почему мы построили мир,

в котором так сложно спастись?».

Не «что она сделала не так?», а «что мы, как общество,

не сделали, чтобы ее защитить?».

Пока система отказывается быть на стороне жертвы, наша главная задача – научиться быть на своей стороне. Перестать внутренне оправдывать насильника и начать, наконец, верить себе. Это первый и главный акт революции.

История с «душкой-тираном» – лучшая иллюстрация лицемерия нашей системы. Мы требуем от жертвы неопровержимых доказательств зверства, но готовы поверить агрессору на слово, потому что он «прилично выглядит». Мы судим по фасаду, потому что боимся заглянуть в подвал, где идет настоящая война.

Вы держите в руках не просто книгу. Вы держите свидетельские показания против системы виктимблейминга. И руководство по личному сопротивлению.

Пока государство не готово принять закон, защищающий жизни, мы будем писать свои. Из правды. Из боли. Из обретенной силы.

Эта книга – один из таких законов.

Закон возвращения себе права на собственную историю, на собственный голос и на собственную, неприкосновенную жизнь.