Читать книгу Цикл - Группа авторов - Страница 2

" В образе – отражение, в глубине его – мрак."

Рздался равномерный, слегка механический голос, звучащий одновременно успокаивающе и безразлично:

– Реабилитация завершена. Рабочие нейронные паттерны синхронизированы с цифровой резервной копией. Функции мозга восстановлены до сохранённого эксплуатационного варианта.

Слова пробудили его, вырвав из сонного оцепенения. Он заморгал, пытаясь осознать, что происходит.

– Что с моей памятью? Она восстановлена? – вырвалось у него первым делом.

Голос продолжил без пауз, словно заранее знал, что он задаст этот вопрос:

– Ранее повреждённые синапсы были реконструированы на основе резервных данных. Выявлены расхождения по ряду эмоциональных паттернов, что не препятствует штатному функционированию субъекта.

Всё это звучало как стандартный медицинский протокол, но не давало никакой уверенности.

– Субъект?! Я не «субъект», не «образец» – я человек! У меня есть имя! Чувства! Я – личность! – кричал он.

Но в ответ голос лишь равнодушно произнёс:

– Пациент полностью функционален.

Раздался щелчок. Верхняя крышка капсулы начала медленно подниматься, и внутрь хлынул прохладный воздух. Арч судорожно втянул его в лёгкие, чувствуя, как ярость постепенно отпускает. Прохлада окутала тело странным благополучием – никакой боли, никакого напряжения, только пугающая своей неестественностью лёгкость.

Он осторожно сел на край и осмотрел руки. Кожа была гладкой, словно принадлежала другому человеку. Медицинские консоли с тусклым свечением экранов напоминали, что он всё ещё на корабле.

– Гало? – выпалил он. В мыслях он ещё несколько раз произнёс это имя. Но никакого ответа не последовало.

Он осторожно вылез, чувствуя, как ноги касаются холодного металлического пола. Расчёты Гало не оправдались: сколько он ни пытался нащупать в памяти что-то новое, там была всё та же пустота.

Он медленно прошёлся по отсеку, разминая конечности, останавливаясь у капсул с обезображенными телами. Внешне они все были идентичны – одно лицо, одни пропорции, та же структура. И в то же время… совершенно разные. Как минимум – мертвы, внутри этих капсул. Как максимум – было заметно внешнее воздействие.

В одной из капсул находилось тело с вживлёнными устройствами, грубо выделявшимися из-под кожи металлическими вставками. Другое имело, казалось бы, естественные наросты, но на теле они выглядели чужеродно, неуместно. Мысли кружились в голове, подхваченные невидимым вихрем, где одна идея, не успев оформиться, уже сталкивалась со следующей. После процедуры он легко удерживал определённую нить рассуждений, отбрасывая лишнее. Хаос постепенно утих. Вместо него возникла ясная, упорядоченная структура – словно в сознании выстроились стеллажи, и теперь он мог раскладывать все впечатления и знания по аккуратным полкам.

«Интересно, по своей ли воле они здесь?»

– Почему вы здесь лежите?!

«Гало привела меня сюда. Но если она была у меня – может, у вас тоже есть что-то подобное? Разум, голос, союзник… или тюремщик?» Этот вопрос засел занозой.

Арч стал острее ощущать свою индивидуальность – для него стало важно осознание своего «я», его бережное хранение от внешнего влияния. «Эти тела, их молчание… Кто из них мог знать истину? Было ли их решение лечь сюда добровольным? Или они просто слепо следовали чьим-то указаниям – как он?»

Внезапные воспоминания нахлынули, обжигая разум. Обезумевший, молотящий перегородку в космос. Трупы, разбросанные после кровавой схватки на нижней палубе. Жуткий зал, где тела навечно срослись с металлической обшивкой корабля. Всё это складывалось в одну картину – картину хаоса и царящего здесь безумия.

Но теперь, глядя на всё это после процедуры – с упорядоченным сознанием, способным выстраивать связи там, где прежде виделся лишь бессмысленный ужас, – пришло отрезвляющее осознание: хаоса здесь не было вовсе. Всё выстроено по чьему-то замыслу. Каждое тело в капсуле, каждая модификация, каждая смерть – звенья одной цепи. И он сам – лишь очередное звено в системе, смысл которой ему ещё предстоит постичь.

Он тяжело вздохнул, натягивая защитный скафандр. Ответов не было, зато вопросов – с избытком. Но с ясной головой решение казалось очевидным: методично собрать данные и расширить понимание происходящего. Изучить палубы, понять устройство и назначение корабля – задача второстепенная. Главной же, как и прежде, оставалась рубка управления. Только там можно найти настоящие ответы. Или хотя бы надежду их получить.

Разгромив несколько приборов неизвестного назначения и одну из капсул, он собрал себе подобие топора: крепкая металлическая труба, найденная среди обломков, и обломок панели с острыми краями. Соединив их тугой обмоткой из обрывков тканевого материала, выдранного из капсулы, он создал нечто напоминавшее дубинку с лезвием на конце. Простая конструкция, но прочная. Тяжёлая труба могла нанести ощутимый ущерб, а острый край панели, пусть и далёкий от идеального лезвия, вполне мог пробить плоть или защитное покрытие существа.

Самодельное оружие напоминало нечто, созданное из отчаяния и страха, – символ его положения. За этими стенами находились существа, лишённые разума, движимые первобытными инстинктами или чужой волей. И он был уверен, что встреча с ними неизбежна.

«По крайней мере, я не останусь беззащитным», – мысленно подбадривал он себя, крепче сжимая рукоять.

Арч двинулся к дверям, на ходу просматривая данные навигации. План палубы, переходы, лифты, пути для возможного отхода – всё это оживало на дисплее. Изучая карту, он заметил, что отсеков на ней практически нет – в основном различные лабиринты коридоров и залы. Он выстраивал план действий, отмечая ключевые точки и возможные пути отхода.

Исследуя схему палубы, он нашёл три ключевых места, привлёкших его внимание. Первая точка – вероятно, место сбора экипажа или клонов: просторный зал, несколько терминалов и отсутствие обозначения перегородок. Вторая – огромный зал с маркировкой, которая ничего ему не говорила, но занимавший значительную часть текущей палубы. Третья – отсек в корме корабля со шлюзом выхода в космос.

Он решил начать с первой точки, надеясь найти там еду. Навигация проложила путь – всего восемьдесят метров. Расстояние невелико, но каждая секунда на корабле грозила гибелью. У дверей медотсека он остановился. Пространство за ними уже не было убежищем – там начинался его новый путь.

Створки бесшумно разошлись, открывая коридор. Он двинулся вперёд, отсчитывая метры до цели. Монотонность движения нарушал лишь звук собственных шагов и – к его раздражению – навязчивые мысли о еде. Он не мог вспомнить ни вкуса, ни запаха, ни даже того, как она выглядит. Очередная дыра в памяти.

Тело требовало пищи всё настойчивее, невзирая на общее благополучие после капсулы. Парадокс разрывал сознание: он чувствовал себя обновлённым, но оставался рабом базовых инстинктов. Не они ли толкали его вперёд? Не они ли формировали его цели?

Заглушив усилием воли голод, он вернулся к анализу. Гало встраивала в него свою сеть, синхронизируясь с его мыслями. Где граница между ею и им? Даже голод теперь казался подозрительным. Базовая потребность – или её влияние? Его ли желания толкают вперёд, или она дирижирует каждым порывом? С каждым шагом уверенность таяла: что в нём истинно его?

Страха, однако, не было – только холодное любопытство. Гало явно превосходила простую программу. Сверхинтеллект, преследующий цели выше их общего выживания. Она утаивала информацию, действовала по своему разумению. Разделить её и себя он не мог. Выбор был прост и мучителен одновременно: довериться ей полностью, признав симбиоз, – или цепляться за призрак собственной воли, разрываясь от осознания, что этот призрак, возможно, тоже её творение.

Мягкий дзинь вывел его из размышлений. Навигационный указатель растворился, оставив перед ним закрытые створки. Он остановился. Внутреннее напряжение сменилось ожиданием. Глубокий вдох, выдох. Крепче сжав топор, он осторожно шагнул вперёд.

Двери за спиной с тихим шипением закрылись. Постепенно помещение наполнилось мягким светом. Просторный зал выглядел одновременно технологичным и изношенным. Из пола вырастали гладкие изогнутые конструкции – плоские поверхности на уровне пояса, будто вылепленные из самого покрытия. Рядом с ними – низкие овальные платформы, слегка наклонённые, с матовым покрытием. На полу тянулись тёмные полосы, словно что-то тяжёлое протащили через зал. Стену занимала встроенная панель.

Голод гнал его вперёд – он был уверен, что найдёт здесь пропитание. Мысль искать в другом месте мелькнула и тут же угасла, но следом всплыло воспоминание: обглоданные кости у лифта.

– Нет! Нет! – Он поморщился. Однако почти сразу поймал себя на другом: те, кто обгладывал кости, возможно, просто не имели иного способа утолить голод.

Двигаясь к дальней части зала, он заметил несколько машин, встроенных в стены. Терминалы с выходными отверстиями – словно для выдачи чего-то. То, что нужно.

Подойдя ближе, он ощутил едва уловимую вибрацию. Одна из машин внезапно ожила, издав тихий гул.

– Выберите рацион, – раздался механический голос.

Индикаторы на панели замигали, высветив символы на незнакомом языке. Он не понимал их значения, но структура интерфейса напоминала перечень вариантов. Арч провёл пальцами по сенсорной поверхности, пытаясь разобраться интуитивно. Экран откликался на прикосновения – символы сменялись, сопровождаемые короткими сигналами подтверждения.

Наконец он остановился на изображении капсулы с мутным содержимым – остальные были прозрачными. Терминал ожил:

– Выбор подтверждён. Комбинированный рацион: высокоэнергетический белковый комплекс с восстановительными добавками.

Машина издала странный шум, и из её недр выпала капсула-контейнер с мутной субстанцией.

Контейнер оказался тёплым, содержимое – сомнительным. Внутри колыхалась густая серо-зелёная масса. Присев за исцарапанный стол, он снял шлем и отложил его рядом вместе с топором.

Открыв контейнер, он вгляделся в содержимое. Масса подрагивала, но запаха не было. Поднеся капсулу ко рту, он вытряхнул её внутрь. Первое ощущение – неприятное: густая, тягучая консистенция липла к языку. Но при жевании вкус оказался терпимым. Организм принял пищу почти мгновенно. С каждой секундой он чувствовал, как приходит насыщение. Через минуту слабость и дрожь исчезли, а с ними – голод и жажда. Опустошив контейнер, он отложил его в сторону. Через несколько секунд тот размягчился, превратился в жидкость, а затем бесследно испарился.

Наблюдая за этим, Арч заметил в дальней части зала мигающий экран. Активный терминал.

Терминал выглядел поврежденным: панель покрывали мелкие трещины. «Если я активирую его, Гало, возможно, получит доступ к информации. Возможно, снова заговорит со мной, – пронеслось в голове. – Это шанс понять, связана ли она ещё со мной».

Мгновение спустя он уже стоял у экрана, погружённый в раздумья. Нерешительность сковывала его. Активация терминала могла обернуться новой болью или проблемами – как в прошлый раз. Но без Гало он чувствовал себя неполным. Будто потерял часть себя – ту, что направляла, придавала смысл его существованию.

Оглядевшись, он отметил тишину зала. Мысли вернулись к прошлому – как легко он действовал тогда, не задумываясь о рисках. Теперь каждый шаг, каждое решение ощущались весомее. За своё будущее и жизнь отвечал только он сам.

Подняв руку к панели, он осторожно коснулся экрана. Мгновение – и резкая боль пронзила его. Ослепляющий белый свет вспыхнул перед глазами, поглощая всё вокруг. Затем пришла темнота, уносящая разум куда-то за пределы.

Голова раскалывалась – нейроны вспыхивали один за другим. Сквозь пустоту пробилось видение: молодая девушка в тёмной каменной темнице играла на незнакомом инструменте. Движения её были неторопливы, мелодия – печальна и почти безнадёжна.

Образ сменился. Он стоял на крыше неизвестного строения – внизу полыхало поселение. Из него выходили люди, вооружённые топорами и мечами. Взгляды пусты, движения синхронны – чёрные энергетические нити тянулись от них к командиру, стоявшему на краю видимости. Они несли смерть и разрушение. А рядом двигались создания тьмы – подобия людей, искажённые, с неутолимой жаждой истреблять всё живое.

Он очнулся на полу в неудобной позе. Внутри всё горело, в голове эхом отдавалась мелодия той девушки. Первая мысль была простой: «Хватит с терминалами». Боль оказалась сильнее прежней, невыносимее. Оставалось надеяться, что Гало получила информацию и со временем станет ясно – не напрасной ли была эта пытка. Он даже не понял, сколько прошло времени. Судя по окоченевшим конечностям – немало. С трудом поднявшись, он собрал вещи и направился ко второй точке.

Створки раскрылись – и пальцы разжались сами. Шлем соскользнул на пол.

Перед ним стоял человек. Изуродованное лицо: пустая глазница, шрамы, густая щетина, спутанные волосы – всё делало его устрашающим. Но черты… черты были узнаваемы. Клон. Его собственное отражение, искажённое временем, опытом и болью.

Молчание повисло между ними. Единственный глаз клона внимательно изучал Арча – не угрожающе, но настороженно, словно пытался разглядеть что-то за его лицом, проникнуть глубже. Понять, кто перед ним.

Арч не знал, как поступить, пока клон не сделает первый ход. Взгляд того скользил по нему сверху вниз, оценивая. Задержался на топоре – и холодный пот потёк по спине Арча. Он не был готов к этой встрече, но показать слабость означало подставиться под удар. Хватка на рукояти едва скрывала дрожь.

– Я капитан Арч, – выдавил он, стараясь говорить уверенно.

– Я знаю. Здесь все – капитан Арч, – ответил клон с твёрдостью, не оставлявшей места сомнениям. – Твой компаньон поддерживает с тобой связь?

«Гало. Он о Гало. Интерес очевиден. Но что ответить? Любое слово может стать ловушкой, привести к последствиям, которых я не понимаю. Нужно действовать осторожно, перехватить инициативу».

– Нет. После пробуждения я перестал её слышать. – Арч выдержал паузу. – А ты? Всё ещё на связи с ней?

Клон снова осмотрел его – взгляд тяжёлый, испытующий.

– Как ты добрался сюда? Те, кто без неё, впадают в безумие и остаются на нижней палубе.

Он знал больше, чем Арч рассчитывал. Это пугало. Уверенность, знания – всё делало его сильнее. Арч искал выход. Говорить правду казалось безопаснее.