Читать книгу Белый мох: «Песня мест» Сага. Книга 5 - Группа авторов - Страница 2

Первые дни после битвы были похожи на медленное пробуждение от долгого, кошмарного сна. Силы возвращались каплями. Менквы, отряхнувшись, первыми покинули долину, унося с собой немую решимость и новые шрамы. Но они уходили не так, как пришли – не угрюмой, замкнутой гурьбой. Один из стражей, уходя, остановился перед Италом и, не глядя ему в глаза, коротко кивнул, ударив себя кулаком в каменную грудь. Это не было благодарностью. Это было признанием. «Ты – часть ландшафта теперь. Часть договора». Итал, ещё слишком слабый для слов, кивнул в ответ.

Мисы задержались дольше. Они продолжали омывать долину, но теперь их работа стала тоньше. Они не смывали яд, а вытягивали его, фильтруя воду через себя, оставляя горечь и ржавчину в специально выкопанных ямах, которые потом засыпали менквы. Шур-Ивыс, Болотная Старица, перед тем как уплыть в своё очищенное царство, явилась на миг у берега. Её форма была уже не из тины, а из чистой, темной воды.

– Течение исполняет договор, – прожурчала она. – Яд уходит. Чистота возвращается. Но память воды долгая. Она будет помнить эту горечь. – Её фосфоресцирующий взгляд упал на Итала. – И того, кто дал ей голос, чтобы крикнуть «хватит».

Лешие не уходили вовсе. Они просто… растворились. Но их присутствие в долине стало постоянным, как воздух. Они были везде: в шелесте молодой поросли на выжженных местах, в каплях росы на паутине, в лёгкой прохладе в тени. Они наблюдали. И помогали. Невидимо, тихо. Сломанная ветка вдруг находила опору. Раненый зверь находил укрытие. Их былая гордая изоляция сменилась настороженным, но деятельным участием.

Итал и Айка остались у Древа. Не потому что некуда было идти. А потому что это было теперь самое важное место. Нервный узел выздоравливающего мира.

Силы к Италу возвращались странно. Он не чувствовал былой связи с одной-единственной чащей. Он чувствовал… всё. Но не одновременно, а как бы выборочно. Он мог сосредоточиться на ручье в липовом овраге и почувствовать, как в его воде ещё плавают микроскопические ржавые хлопья. Мог прикоснуться к старому дубу на границе Яг-Вёра и ощутить глубокую, ноющую трещину в его сердцевине, оставленную вибрацией буров. Это было как слушать радиоприёмник, настроенный на тысячу разных станций, и слышать в каждой боль.

– Ты не восстановился, – констатировала Айка однажды вечером, глядя, как он вздрагивает от далёкого, никому не слышного скрипа сгнивающей сосны. – Ты стал чем-то другим. Сетью. Ты чувствуешь разрывы.

– И не могу их починить, – с горькой усталостью ответил Итал. – Я только слышу, как они ноют.