Читать книгу 29 линия - Группа авторов - Страница 4

03.09.19.

– Катя, расписание на всю неделю появилось! – заверещала Даша, тыкая экраном телефона в лицо подруги.

– Какая жалость – протянула блондинка, лениво потягиваясь. Девочки стояли в очереди на завтрак.

– Вторник: всеобщая история, право, проектная деятельность, русский язык… – начала диктовать Даша.

Катя взяла два подноса и поставила на них по чашке.

– Мне два компота, – бросила Даша, не поднимая глаз от экрана.

Катя послушно поставила на поднос два стакана с мутным напитком.

– Среда: русский язык, социология, английский, математика… Четверг: русский, политология, география, консультации… – Голос Даши становился все грустнее и растеряннее. – И в пятницу: история, литература, английский, физкультура…

– Даш, если честно, я ничего не поняла, – специально наигранно улыбнулась Катя, ставя на её поднос пиалу с хлопьями.

– А что тут понимать? – Даша наконец оторвалась от смартфона и с тоской посмотрела на подругу. – Тут какие-то филлерные занятия стоят – литературы много, какая-то проектная деятельность, консультации.

– А что тебе не нравится? Ты всё равно в книжках всё время сидишь, – пожала плечами Катя, заливая кипяток в чашки из стоявшего на краю стола термоса.

– Я к поступлению на кризисный менеджмент готовиться собиралась, – Даша засунула телефон в задний карман джинс. – Мне обществознание нужно! А тут…

Катя разложила в чашки пакетики с чаем.

– А что, кризисные менеджеры должны уметь письма красиво писать. Типа, «Уважаемые акционеры, компания рухнула, но мы очень извиняемся»… – засмеялась Катя.

– Очень смешно, – фыркнула Даша, подхватывая поднос. – Я серьезно! «Проектная деятельность» – это же вообще чушь собачья. Будем полгода учиться рисовать красивые графики и делать презентации. А консультации в четверг? Это вообще что? Еще один час сидеть и делать вид, что мы очень заинтересованы в «саморазвитии»?

Девочки начали медленно продвигаться к свободному столику у окна. Солнце уже с утра припекало сквозь тюль, обещая очередной душный ростовский день.

– Ой, да ладно тебе, – резонно заметила Катя. – Проектная деятельность – это легальный способ посидеть в телефоне. Главное – выбрать тему посложнее, чтобы препод отстал со своими советами.

– Да в том-то и дело, что это просто трата времени! – не унималась Даша, – Вместо того чтобы нормально заниматься правом, мы будем обсуждать «социальную значимость» какой-нибудь ерунды. Бесит.

Она нервно помешала хлопья ложкой, но есть так и не начала. Даша смотрела в окно на спортивное поле, где вальяжно расхаживал физрук, с которым она уже успела познакомиться. Нормальной линейки не случилось – директор был в отъезде, и торжественно встречали их только классные руководители, но зато кросс прошел по расписанию. Она ловила себя на мысли, что эта школа была не такой уж классной, как про нее рассказывали. Красивые стены, новая мебель, а за ними – пустота. Где этот дух демократического образования? Открытости мысли? Армейский подход к спорту намекал, что как будто всех собрали здесь для чего-то другого. Одиноко стоящий физрук задумчиво смотрел в левого берега.

– Привет, девочки, – весело произнесла Таня, проходя мимо.

Её светло-русые волосы, заплетенные в безупречную тугую косу, отливали холодным блеском. Она двигалась ловко, а на лице школьницы застыла маска мягкого, почти светящегося дружелюбия.

– Привет… – пробормотала Даша, провожая её взглядом.

– Вот это её штырит на позитив, – вполголоса заметила Катя, когда Таня отошла подальше. – Второй день в новой школе, жара сорок градусов, столовка хлоркой воняет, а она светится, как натянутая гирлянда. Бесит аж.

Катя наконец бросила мокрый пакетик на край подноса и подняла взгляд на Дашу.

– Слушай, а ее же утром опять сегодня не было? – прищурилась блондинка.

Даша не ответила. Она всё еще смотрела в ту сторону, куда ушла Таня.

***

Пронзительный свист разрезал воздух спортивного поля. Перед мужчиной в шеренгу выстроился десятый «А».

– Малышарики, тишина! – его голос был ровным и властным. Невысокий, крепко сбитый мужчина лет сорока, с гладко выбритой налысо головой, стоял, заложив руки за спину. Его красно-белый спортивный костюм, будто с парада открытия Сочинской олимпиады, сидел на нем идеально.

– Физкультура – это не урок, а основа жизни. Основа здоровья, дисциплины и воли. Слышали, что президент говорит о важности спорта?

Школьники промолчали.

– Неважно, – Владимир Петрович медленно прошёлся вдоль шеренги, его взгляд скользил по лицам, будто фиксируя каждую деталь. – Я не буду вас учить просто бегать и прыгать. Я буду учить вас не болеть. Не сдаваться. И побеждать. Понимаете разницу?

Пауза затянулась. Было слышно, как где-то за рекой сигналят автомобили.

– Зарядку проводит Катаев. После – десять кругов трусцой.

Шеренга разошлась. Хилый блондинчик с длинными волосами, похожий на перепуганного жеребенка, неуверенно вышел перед шеренгой и начал неуклюже делать упражнение «мельницу».

– Отмена! – рявкнул Владимир Петрович, и свисток на его груди вздрогнул. Весь класс вздрогнул вместе с ним. – Какой дурак начинает зарядку не с суставов ног? С тобой кто-нибудь вообще занимался? Или в своей музыкальной школе только о дудках думал?

Мальчик резко выпрямился, с испугом покосился на учителя и принялся поочередно вращать стопами, стараясь выглядеть как можно более усердным.

Владимир Петрович скользнул по нему равнодушным взглядом и резко переключился на нечто более приятное.

Кристина Сергеевна, в белом офисном костюме, словно полярная лисица, что-то живо и властно объясняла девушке с тетрадкой в руках – новой стажерке-ассистентке. Та кивала с таким рвением, что казалось, вот-вот сломает шею.

Леха всегда умел забирать самое лакомое. А вот Вове всё приходилось выгрызать зубами. Впрочем, выгрызенное у него уже никто не мог отобрать – даже эту «смешную» должность физрука. Официальный стаж, льготы, тихая гавань… Пусть брат играет в большого директора и подставляется под все проверки. Ирония была в том, что Леха по своей наивности даже предлагал брату долю в бизнесе, но Вова бумаги не подписал. Предпочел остаться в тени, сохранив реальное влияние без лишних подписей. «Зачем показывать государству больше, чем оно хочет увидеть?» – была его любимая присказка.

Но глядя на Кристину, Владимир Петрович чувствовал, как внутри обжигает старая обида, горькая, как дешевый самогон. Она была слишком хороша, чтобы принадлежать его лоху-брату.

– Катаев! – внезапно сорвался он на класс. – Из-за твоего криворукого выступления класс простаивает! Десять кругов! Бегом, марш! Остальные – за ним! Чтобы я видел, как вы работаете!

Он наблюдал, как гурьба подростков, подталкивая друг друга, повалила на дорожку. Взгляд невольно вернулся к фигуре у входа. Кристина как раз заходила в здание, бросив через плечо последнее указание стажерке. Дверь за ней закрылась.

***

– Катя, смотри, что я нашла, – Даша осторожным движением положила смартфон поверх раскрытого учебника по праву.

Девочки сидели за второй партой, стараясь не привлекать внимания учителя. Класс выглядел пугающе пустым: все футболисты ушли на тренировку, и в кабинете, помимо Даши и Кати, осталось всего три школьника – две тихие отличницы с первой парты и вечный «ботан» Леша, который с головой ушел в конспекты.

Павел Владимирович, приглашенный университетский преподаватель, был человеком, которому было честно всё равно, слушают его ребята или нет. Ему было около пятидесяти лет, и весь его вид выражал глубокую, почти философскую усталость от жизни. Слегка помятый пиджак мышиного цвета, очки в тонкой оправе и привычка смотреть куда-то поверх голов учеников, словно он читал лекцию не десятиклассникам, а призракам в конце коридора.

Катя скосила глаза на экран.

– О, это же тот…

– Да, – прошептала Даша, – тот самый, которого мы в библиотеке видели.

Она придвинулась к блондинке ближе, еще больше приглушив свой шепот.

– Он здесь, в рекламном отделе, работает. Представляешь, ему всего двадцать четыре.

– Симпатичный, – одобрительно кивнула Катя, рассматривая его аватарку.

Девочки пригнулись к самому столу, чтобы скрыть телефон за стопкой учебников.

– Родился в середине августа, – прошептала Даша, – лев.

– Молчи, а то он опять на нас посмотрит, – Катя нервно осмотрелась.

На экране мелькали свидетельства жизни Ромы, а если быть точнее – Романа Карпова. Его стена представляла собой странную смесь: репосты из пабликов об истории, новости о локальных событиях Ростова, множество собственных снимков города. Среди этого выделялось одно недавнее селфи: Рома в потертой олимпийке на фоне березки. Подпись гласила: «Сегодня я очень русский – в олимпийке и с берёзкой (она вот там на заднем плане).». Прокрутив чуть ниже, Катя ткнула пальцем в единственный комментарий под постом: «ой, ой, ой» от какой-то Виктории. Палец сам потянулся к нику, открывая профиль девушки.

На аватарке стояла улыбающаяся девушка на фоне розового заката, фото как будто было сделано в движении. Стена – сплошные репосты песен, но, судя по всему, это был какой-то внутренний прикол, потому что самый ранний репост датировался 2011 годом… Из примечательного – последняя песня была "Love/Paranoia" от Tame Impala.

Катя озадаченно закусила губу.

– Ну и что это за любовь/паранойя? – прошипела она.

Даша уже отобрала телефон и лихорадочно искала перевод. Через мгновение она прошептала, водя пальцем по строчкам:

– Слушай… «Я сказал, что меня это не беспокоит, но это поразило меня, как стрела… Детка, знаешь, я могу быть просто параноиком… Не утолить желание узнать, что на самом деле происходит»… – девушка остановилась и, убедившись, что преподаватель все еще вещает, продолжила, – «Я действительно собираюсь пересечь черту? Просто чтобы найти то, что ты печатаешь… Если бы я только мог читать твои мысли».

Катя нахмурилась, обдумывая строчки.

– И это единственная песня, которую Рома не лайкнул, – добавила Даша, оживившись. – Все остальные репосты – с лайками, а эту он проигнорировал. По-моему, это намёк.

Катя уверенно кивнула, снова ровно садясь за партой.

– А библиотекарша у него в друзьях есть? – спросила блондинка, теперь уже уверенно листая книгу, изображая активную заинтересованность в предмете.

Даша тут же вернулась на страницу парня, перешла к списку друзей и начала быстро скроллить.

– Девочки, – раздался спокойный голос Павла Владимировича, отвлекающегося от презентации, – Похоже, право не выдержало конкуренции с социальными сетями. Даша, телефон на мой стол, пожалуйста.

Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь сдержанным хихиканьем ботаника-Леши.

Даша замерла, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Кончики пальцев, всё еще лежащие на экране со списком друзей Ромы, заметно дрогнули. Она медленно подняла голову.

Павел Владимирович смотрел не на неё, а куда-то в пространство над её левым плечом, сохраняя всё то же выражение бесконечной экзистенциальной тоски. Казалось, даже акт изъятия телефона не доставлял ему никакого удовольствия – это была просто еще одна скучная формальность.

***

Наташа стояла на коленях перед нижней полкой стеллажа, расставляя глянцевые журналы по истории кинематографа. «Не самый стандартный выбор для школьной библиотеки», – мелькнуло у нее в голове. Краем глаза она заметила движение. Резким жестом скинув накладные наушники на шею, девушка обернулась к стойке.

Затвор щелкнул.

– Не самая профессиональная поза для библиотекаря, – усмехнулся Рома, не отрываясь от видоискателя своей зеркалки. На стойке рядом с колокольчиком уже стояли два стаканчика с кофе. – Зато очень живописная. Добавлю в отчет о «буднях школы». Раздел «Культурный досуг».

– А в твоем отчете есть раздел «Харрасмент сотрудников фототехникой»?

Наташа поднялась с пола, отряхивая колени. Она выглядела слегка растрепанной: волнистые каштановые волосы, собранные крабиком в небрежный пучок, странно выбивались, обрамляя лицо. Разные сережки, тонкая цепочка на прозрачных очках в массивной оправе и простая белая футболка создавали образ человека, который ценит комфорт выше офисного дресс-кода.

– Это называется документальная съемка, Наталья Эдуардовна, – парировал он, наконец опуская камеру.

– Это называется «инвентаризация фондов», – отрезала девушка, подходя к стойке. Из наушников, свисавших на шее, приглушенно доносился бит «Ribs» от Lorde.

– Сильный выбор для разбора журналов. – кивнул он в сторону наушников, протягивая стакан. – Навевает экзистенциальный ужас бессмысленного труда.

– Мне перевести? – Наташа подняла на него свои темно-карие глаза. За стеклами очков они казались меньше и строже, но Рома заметил в них усталость.

Пауза затянулась. Парень многозначительно посмотрел на неё, чувствуя, как между ними снова натягивается невидимая нить.

– Мы же оба знаем, что тот разговор был… не самым нашим удачным моментом, – он замялся, провел рукой по затылку и резко перевел тему: – Кстати, о моментах…

Он потянулся к своей фотосумке и достал сложенный лист бумаги.

– Я поговорил со своим другом-краеведом. Он дал наводку, где конкретно в городском архиве можно найти чертеж этого здания. Предлагаю на досуге съездить.

Наташа взяла лист. Это был современный план школы.

– Видишь? Современный подвал значительно меньше, чем площадь фундамента. Я не архитектор, но по логике под всем зданием должны быть пустоты.

Рома прихлебывал кофе, внимательно наблюдая за её реакцией. Наташа провела пальцем по контуру цокольного этажа, мысленно накладывая его на масштаб здания.

– А в архиве будет оригинальный план, так?

– Ну, в теории – да. – Рома достал телефон. – Но сначала решим практические вопросы. В среду после обеда Кристина уезжает на совещание. У тебя окно?

– В среду… – Наташа потянулась к планировщику, но тут же покачала головой. – Погоди. Я не могу бросить библиотеку на полдня. Сюда дети приходят, учителя… Стоит мне выйти на минуту – уже куча вопросов.

– Ну обед же у тебя есть? – не сдавался он.

– Полчаса. Вешаю табличку «Перерыв», закрываю дверь – и всё.

– Тогда суббота, – Рома пододвинулся ближе. – В десять утра.

– В субботу архив не работает, Ром.

– Он не работает, если ты приходишь с улицы, – многозначительно протянул он. – А если у тебя есть знакомый краевед, который договорился о визите для «научной работы»…

Наташа задумалась. Суббота должна была стать её первым полноценным выходным после сумасшедшего запуска.

– Это ведь и твой выходной тоже, – медленно произнесла она, глядя на него поверх очков.

– Нат, – он посмотрел на неё серьезно. – Какие выходные, когда под нами могут быть чекистские катакомбы?

– Обязательно решать это сейчас? Во вторник главное – просто выжить.

– Давай так: окончательное решение принимаем в пятницу. Если не передумаем – едем.

– Спасибо за кофе, – попыталась завершить разговор Наташа, поднимая стакан.

– Не за что, – бросил Рома и, подхватив свою сумку, направился к выходу. – Я жду ответ.

Наташа осталась стоять у стойки. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как горячий пластик стаканчика греет ладони.

Взгляд её случайно упал на угол столешницы, где теперь возле монитора стояла маленькая иконка, которую она сегодня утром принесла из дома. После вчерашних странностей в библиотеке – этого липкого чувства чьего-то присутствия и тяжелого воздуха в зале – Наташе было неспокойно. Она не была глубоко верующей, но… Теперь рядом с ней всегда был молчаливый свидетель её подозрений.

***

Ученики кучками стояли у широких ступеней, не спеша заходить внутрь столовой, где пахло хлоркой и едой. К всеобщему удивлению, футболисты почти в полном составе ошивались здесь же – тренировка наконец-то подошла к концу, так что они ловили заслуженные минуты свободы.

Максим под предлогом важного разговора отвел Катю чуть в сторону – к деревянной скамейке в тени каштанов.

– Чемодан налички, и я знаю пин-код! Устрицы на завтрак, каждый день как Новый год! – он нервно поправил длинные волосы и продолжил, глядя только на нее. – Я сияю ярко, будто я – витрина! В VIP-ложе стало тесно, словно в магазине!

Катя смотрела на него, прикрывая улыбку ладонью, но слушала удивительно внимательно.

– «Устрицы на завтрак»? – раздался сзади насмешливый голос. – Ты в столовой булку с компотом доесть не можешь, Макс.

Они резко обернулись. Позади, непринужденно завязывая шнурки кроссовок и поставив ногу на лавку, стояла Ира – высокая и худая рыжая девушка. По слухам, дочка одного из спонсоров школы, она всегда держалась так, будто всё вокруг принадлежит ей.

– Соглашусь, устрицы очень калорийные, – сказала Катя, глядя на Иру и широко улыбаясь. – А по тебе, Макс, не скажешь, что ты на такой диете.

– Это рэп! – на лице Максима застыла смесь стыда и злости, проступил недобрый оскал. Он явно не ожидал свидетелей своего триумфа.

Ира снисходительно кивнула ему, словно разрешая идти.

– Продолжай в том же духе. Может, когда-нибудь и до устриц дорастешь.

Она бесцеремонно взяла Катю за руку и увела её прочь от парня, к дверям столовой. За этой сценой внимательно наблюдала Даша, стоявшая неподалеку с рюкзаком на плече. Она решила не ввязываться, но взглядом попыталась найти Данила – а как бы он отреагировал на такую теплую беседу между его «девушкой» и другом?

– Нет, мы просто общаемся… – попыталась пояснить Катя, когда девочки отошли.

– Тем лучше, – Ира одобрительно улыбнулась.

– А ты… к кому тут присматриваешься? – с легкой ухмылкой спросила Катя, переходя в контратаку. Она решила, что дружба строится на взаимности, и пора выведать что-то об Ире.

Ира оценивающе посмотрела на нее, и в уголках ее губ дрогнула улыбка. Вопрос явно ей понравился.

– Может, и есть один.

Данил и Саша стояли вдвоем возле жилых корпусов, где густая тень от орехов скрывала их от лишних глаз. Со стороны это казалось обычным разговором двух спортсменов после тренировки, если бы не странное напряжение в их позах.

Когда Саша протянул руку, Данил ответил на жест, но это не было простым рукопожатием. Саша заговорщицки подался вперед, и Даша, прищурившись от яркого солнца, ясно увидела, как он передал что-то небольшое прямо в ладонь Данилу. Движение было резким, отработанным до автоматизма. Сразу после этого Саша, не сказав больше ни слова, похлопал друга по плечу и побежал трусцой к зданию столовой.

Даша развернулась и поспешила к столовой. Она старалась идти размеренно, глядя себе под ноги, чтобы со стороны это выглядело как обычное нежелание стоять под палящим солнцем. Сердце колотилось: она была уверена, что стала свидетелем чего-то важного.

Она нашла свободный столик у входа – отличная точка для осмотра.

Катя и Ира вошли в зал спустя пару минут, все еще увлеченные своим разговором.

– Ну ты и спринтер, – выдохнула Катя, опускаясь на стул напротив. – Я думала, ты за Сашей погналась. У тебя на него планы или просто очень кушать хочется?

– Место занять хотела, – буркнула Даша, не поднимая глаз. Она видела Сашу – он стоял в другом конце зала у кофейного автомата, абсолютно невозмутимый.

– Привет! – затрекотала Ира, становясь рядом с Катей. Она окинула Дашу изучающим взглядом. – Вы тут так быстро десантировались, будто в столовой других мест нет.

Даша натянуто улыбнулась.

– Даша просто очень ценит личное пространство, – усмехнулась Катя, вешая сумку на стол – Поэтому выбрала столик у самого входа, где мимо нас пройдут абсолютно все.

Ира рассмеялась, но её глаза оставались проницательными.

Катя поднялась, поправляя юбку, и выразительно посмотрела на подруг.

– Так, девочки, я умираю с голоду. Ир, пошли на раздачу, пока эти футболисты не смели последнюю запеканку. Даш, – она легонько хлопнула подругу по плечу, – посторожишь стол? А то сейчас набегут десятиклассники, и нам придется обедать на подоконнике.

– Да, конечно, – быстро согласилась Даша.

Как только подруги растворились в гудящей толпе школьница выдохнула и ссутулилась. Напряжение, державшее её спину прямой последние десять минут, резко отпустило, уступив место тяжелой, липкой усталости.

Телефон в кармане коротко вибрировал, как пойманное насекомое. Даша нехотя достала его, щурясь от бликов. Но на экране высветилось имя, от которого реальность на секунду стала чуть более дружелюбной.

Никита прислал картинку с Бенито Муссолини и подписью: «Я не играл главную роль в сериале "Полицейский с Рублевки"».

Уголки губ Даши дрогнули, но улыбка вышла кривой и тут же завяла. Резкий перепад – с раскаленного, белого уличного марева в душную, влажную столовую с которой даже не справлялись коммерческие кондиционеры. Шум столовой вдруг превратился в давящий, монотонный гул, похожий на жужжание роя мух над чем-то сладким и гниющим. Звон вилок о фаянс резал слух до тошноты.

В левом виске, сначала робко, а потом всё настойчивее, начало пульсировать что-то тяжелое и горячее, будто тот солнечный удар, от которого она пряталась на улице, теперь расцветал у неё внутри черепа ядовитым цветком.

Она быстро заблокировала экран – подсветка теперь казалась невыносимой вспышкой – и положила голову на сложенные руки.

***

Проектная деятельность проходила в актовом зале. Павел Владимирович уже находился на месте, печатая что-то в своем ноутбуке. Даша пришла первой.

– Здравствуйте, Павел Владимирович.

– Здравствуйте, – он поднял на нее глаза, на мгновение задумавшись. Пауза затянулась, но вот в его взгляде мелькнуло узнавание. – …Даша. – Обрадовавшись своей памяти, он улыбнулся и жестом предложил ей сесть в кресла в первом ряду. – Проходите, располагайтесь. Народ, видимо, еще собирается.

Даша молча кивнула и прошла в полутемный зал. Она всё еще прислушивалась к своим ощущениям, ожидая возвращения той жуткой пульсации, которая накрыла её в столовой. Но мигрень ушла так же внезапно, как и началась – еще там, за столом, пока она ждала Катю с Ирой. Боль не «рассосалась», как обычно, а словно отсеклась невидимым ножом, оставив после себя лишь легкую, почти приятную пустоту в голове.

Третья пара подряд с тем же преподавателем. Она достала телефон, чтобы проверить время, и он тут же завибрировал у нее в руке. Кирилл.

Она открыла сообщение.

«Давай видос посмотрим сегодня».

И следом – ссылка. На превью был какой-то пацан, опрашивающий людей на улицах. Даша улыбнулась. «Значит поговорим».

«оккк».

Спустя минуту пришло другое сообщение.

«И ты какое-нибудь видео найди».

– Я сяду? – Саша плюхнулся в соседнее кресло.

– Да, но тут ещё Катя с Ирой будут. – Даша убрала телефон в рюкзак и бросила вещи на соседнее кресло.

– А где все? – спросил он, оглядывая пустой зал.

– Не знаю.

Помолчали. Даша чувствовала его взгляд на себе.

– А подруга твоя где? – снова подал голос Саша.

– Я же сказала – не знаю.

– Ну я просто спросил…

Он откинулся в кресле, закинул ногу на ногу, изображая развязную позу, и то и дело поглядывал на брюнетку. В зале раздавался только звук активного клацанья клавиш ноутбука учителя. «Огрызнулась на парня ни за что, а ведь он мог просто хотеть пообщаться», подумала про себя Даша.

К счастью, вскоре повалили и остальные одноклассники. Катя с Ирой прошли мимо, о чём-то активно болтая. Уши Даши покраснели, но бежать за девочками было бы ещё более стремно.

– Так, внимание, десятый «Б», рассаживаемся быстрее! – Павел Владимирович поднялся на сцену. – Цель проектной деятельности – развитие навыков самостоятельной работы…

Даша почти не слушала, уставившись в пол.

– …темы выбираете сами. Сформируйте группы по три-четыре человека… У вас есть 20 минут на формирование!

В зале поднялся шум.

Вдруг сзади её легонько толкнули в спину.

– Дашка, че грустим? – это была Катя. Она и Ира устроились прямо сзади.

– Ты будешь с нами проект делать? – спросила Ира.

Даша обернулась, едва скрывая удивление.

– Не грущу, а думаю, – тряхнула она челкой, пытаясь вернуть равнодушный тон, но улыбка сама начала проявляться.

– Ну так что? – не отставала Катя. – Втроём веселее.

– Давайте, – кивнула Даша, и в груди что-то ёкнуло – «позвала не второй, а третьей».

– Отлично! – Ира сразу же включилась в деловой режим. – Я думала сделать что-то серьёзное. Например, «Влияние социальных сетей на политическую активность молодёжи». Берём статистику, Росмолодёжь, Юнармию, делаем опрос…

– Фу, какая скукота, – тут же скривилась Катя. – Это ж как реферат для какого-то министра.

– Ну не знаю, – неуверенно сказала Даша. – Нас же всего шесть классов. Кого мы опрашивать будем? Охранников?

– Именно! – Катя щёлкнула пальцами. – Давайте что-то менее душное. Типа «Изменение образа идеального мужчины в кино». Там и картинки можно вставить, и смотреть приятно.

– Это вообще в тему не попадает, – поморщилась Ира, начиная заводиться.

– Ну может, не в кино, а в рекламе? – встряла Даша, видя, что спор примет серьезный оборот. – От нас же требуют проект по социальному или социологическому направлению. А образ мужчины в рекламе – это чистая социология: как общество через рекламу показывает, каким должен быть «настоящий мужик» и т.д…

– Ну… если так посмотреть… – Ира задумалась, – ну тогда нужно только Россию рассматривать.

– Я согласна, – закивала Катя, – и смотреть меньше. Иди, записывай нас, у тебя почерк лучше всех. – Катя пихнула брюнетку в бок.

– А как мы в итоге сформулировали тему? – растерялась Даша, поднимаясь с места.

***

Вечерний Ростов не принес прохлады, он просто сменил цвет – с ослепительно-белого на тяжелый, медно-рыжий. Наташа шла по Советской, чувствуя, как раскаленный за день асфальт отдает тепло сквозь подошву кроссовок. В Нахичевани с её доревами и крошащейся лепниной воздух казался еще более неподвижным. Он пах пылью, разрезанными арбузами и домом.

Завернув у остановки во двор, Наташа быстро зашла в подъезд и по лестнице поднялась на четвертый этаж. Она долго возилась с ключом в тяжелой дубовой двери. Замки здесь были капризными, как и сами стены. Когда дверь наконец поддалась, она вошла в темный коридор.

Тишина квартиры была не пустой, а какой-то многослойной. Разувшись, она прошла на кухню, где на старом подоконнике, выкрашенном в бесконечное количество слоев белой краски, стоял в банке букетик из садовых цветов, купленных еще вчера у какой-то бабули.

– Я дома, – негромко сказала она в пустоту комнат.

Ответа не последовало, но в глубине коридора, там, где дверь в гостиную была лишь слегка приоткрыта, стук клавиш на секунду оборвался.

– С лимоном! – продолжила девушка, обернувшись к коридору. – И тот гель для сантехники захватила, мама посоветовала. Сказала, отмывает вообще всё, надо пробовать.

– О, наконец-то.