Читать книгу Человек не отсюда - Группа авторов - Страница 2

Артём открыл глаза на белый, идеально чистый потолок.

Сознание вернулось не резко, а как медленный прилив. Сначала была только пустота, а потом – мягкое, но неоспоримое чувство себя. Он не рылся в чужих воспоминаниях. Они просто были. Его собственные. Но… иные.

Он был Артём Сергеевич Калинин. И он всегда им был. Вот только сейчас он лежал в больничной палате, а не в пентхаусе. В голове не было хаоса из двух жизней. Была одна, цельная, протяженностью в 42 года. Она просто оказалась совсем не той, которую он помнил ещё минуту назад. Или которая ему снилась?

Он поднял руку – привычным жестом, чтобы провести по лицу. Ладонь была знакомой, но мозоли на ней были другие – не от руля дорогого автомобиля, а от работы с чертежами и инструментом. Они были как родные.

Дверь открылась. Вошла медсестра, немолодая, с добрым, уставшим лицом.

– О, Артём Сергеевич, проснулись! Ну и напугали вы нас вчера. Как самочувствие?

Голос её был искренне заботливым. Это была не показная вежливость платной клиники, а обычная человеческая участливость, которая здесь, видимо, всё ещё в порядке вещей.

– Голова… кружится немного, – услышал он свой голос. Он звучал так, как должен был звучать. Хрипловато от усталости, но это был его голос.

– Ничего, отлежитесь. Ольга вам звонила, очень волновалась. Я сказала, что всё под контролем. Дочка передавала привет.

Ольга. Дочка. Имена отозвались в груди не взрывом новых знаний, а тихим, тёплым и очень знакомым чувством. Ольга, жена. Медсестра в детской поликлинике. Лариса, дочь, учится в девятом классе, увлекается биологией. Квартира в панельной девятиэтажке недалеко от завода. Велосипед в кладовке. Дача с шестью сотками под Звенигородом.

Он был Артём Калинин. Главный инженер смены на Московском автозаводе имени Лихачёва. На том самом ЗИЛе, где когда-то работал его отец. Только отец здесь не пил себя до смерти в хрущёвке. Он доработал до почётной пенсии, получил квартиру получше, и они с мамой до сих пор жили в Люблино, каждое воскресенье звали на пироги.

Всё это знание было в нём – цельное, непротиворечивое, как его собственная биография. Не было борьбы «двух я». Было одно «я», которое вдруг с ужасающей ясностью осознало: мир вокруг – не тот.

Он попросил принести его вещи. Медсестра кивнула и вскоре вернулась с аккуратной стопкой: простые, но крепкие штаны и рубашка, сверху – синий заводской китель с эмблемой ЗИЛ и нашивкой «Главный инженер смены». И кожаная папка.

Артём открыл её дрожащими пальцами. Паспорт. Тёмно-красная обложка. Герб. Надпись: «СССР». Он медленно открыл. Его лицо. Его имя. Артём Сергеевич Калинин. Национальность – русский. Год рождения – 1982. Прописка – Москва. Гражданство – Союз Советских Социалистических Республик. Дата выдачи – 11.03.2022.

2022-й год. СССР.

Он отложил паспорт, взял кошелёк. Вытряхнул деньги на одеяло. Банкноты. Советские рубли. Но не старые, потрёпанные, а новые, хрустящие, с современными элементами защиты. Тройка, пятёрка, десятка, червонец. На всех – профиль Ленина. В кошельке лежало 47 рублей 30 копеек. Сумма, которая в его прежней памяти была смехотворной. Здесь же, как подсказывало его нынешнее, единственное сознание, это были вполне серьёзные деньги. Его зарплата как главного инженера была 380 рублей в месяц. Квартплата – 18. Проезд на работу – 5 копеек в метро. Обед в заводской столовой – 30-40 копеек.

В 91-м здесь не грохнулось. Перестройка оказалась не ледоколом, разбивающим государство, а долгой, сложной, но управляемой реконструкцией. План скорректировали, дали ход кооперативам, открыли границы для технологий, но не для идеологического разложения – так говорили по телевизору. Страна осталась. Социалистическая, но уже не та, что при Брежневе. Более прагматичная. Медленно, но входящая в информационную эпоху на своих условиях.

И он был её частью. Не олигархом, выросшим на руинах. Не опустившимся работягой. А уважаемым, востребованным специалистом. Его жизнь была не блестящей, но… цельной. Прочной. Имевшей смысл, который заключался не в накоплении цифр на счёте, а в конкретном деле: обеспечивать работу сборочного цеха новейших грузовиков «ЗИЛ-Вектор».

Артём откинулся на подушку, глядя в белый потолок. Паники не было. Был шок, но шок холодный, аналитический. Его ум, тот самый, что строил финансовые империи, теперь работал с новыми данными.

Он не потерял себя. Он нашёл себя другого. Того, кто сделал иной выбор. Остался верен заводу, отцу, какому-то своему внутреннему стержню, который в той, другой жизни он продал за первый миллион.

«Значит, так, – подумал он с кривой, едва заметной улыбкой. – Никаких спецслужб за мной не охотятся. Никаких офшоров нет. Зато есть цех, который надо запустить после планового ремонта к понедельнику. Есть жена, которая ждёт звонка. Есть дочь, которой через неделю на олимпиаду по химии ехать.»

Он был в ловушке. Но это была не ловушка долгов и отчаяния. Это была ловушка другой нормальности. Стабильной, предсказуемой, социалистической.

«Ладно, – мысленно сказал он сам себе, тому прежнему Артёму, который остался где-то там, в белом свете небытия. – Посмотрим, что можно сделать в этой реальности. С чистого листа. С белого потолка.»

На его лице – лице инженера Артёма Калинина – не было смятения. Был расчётливый, пробуждающийся интерес. Как у шахматиста, которому только что расставили фигуры по совершенно новой, неизвестной доске.

Выписали его быстро, без проволочек. Врач, пожилая женщина с умными глазами за очками, похлопала его по плечу: «Калинин, береги себя. Завод без тебя – не завод, но и себя в землю не загоняй». Это была забота не как услуга, а как норма. Он кивнул, автоматически поблагодарив.

Стоя на крыльце больницы, он инстинктивно потянулся в карман за телефоном, чтобы вызвать водителя или заказать такси. Карман был пуст. Мобильника не было. Вместо него в памяти всплыла картина таксофона на углу и… ощущение, что это будет неоправданной, почти расточительной тратой. Проезд на такси через пол-Москвы? На его зарплату? Безумие.

Он вздохнул, смерив взглядом проспект. Схема Москвы в основе своей была та же. Метро «Автозаводская», Завод имени Лихачёва, его дом рядом. Но всё остальное… Он решил проехаться. Не домой сразу, а сделать крюк. Посмотреть.

Метро было чистым, не заляпанным рекламой кредитов и казино. Вместо плазменных экранов – мозаичные панно на тему покорения космоса и трудовых подвигов. Люди читали бумажные газеты («Правда», «Известия», «Труд») или книги в картонных обложках.