Читать книгу Расколённое сердце - Группа авторов - Страница 8

Артём сделал шаг вперёд.

– Как ты? – его голос был низким, заботливым, каким я его помнила. – Что врачи говорят? Дышать не тяжело?

Я лишь молча покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Каждый его вздох, каждый жест был до боли знакомым и в то же время – чужим. Он принадлежал другому времени, другой жизни.

– Я… даже представить не мог, что вчера… в том доме… окажешься ты, – он произнёс это с таким усилием, словно слова обжигали ему губы.

И тут озарение, яркое и болезненное, ударило меня. Вспышка пламени. Сильные руки, выносящие меня из ада. Запах дыма и его дыхательный аппарат.

– Так это… это ты меня…спас, – я прошептала, и мир закружился вокруг.

– Да, – он кивнул, и в его глазах читалось что-то сложное, недосказанное. – И Алёну тоже.

Имя дочери, произнесённое его голосом, заставило моё сердце бешено заколотиться. Он видел её. Говорил с ней. О Господи.

– Она… – я сглотнула ком в горле. – Как она? Ты видел её после пожара?

– Она держалась молодцом, – в его голосе прозвучала тёплая нота, от которой стало одновременно сладко и больно. – Сильная девочка. В… в маму.

Он замолчал, будто собираясь с мыслями.

«Скорее в папу,» – пронеслось в голове. Я точно знала, что никогда не была такой сильной. Алёнка же была терпеливой, взрослой не по годам. И сколько бы я ни пыталась оградить её от мира, и любить за двоих, ей этого всегда было мало. Она любила отца, которого не знала никогда. И иногда мне казалось, что любила даже больше, чем меня.

– Вероника… она… – он запнулся и продолжил. – …где твой муж?

Лёд страха сковал мою грудь. Зачем он спросил про мужа?

– Зачем тебе? – резко спросила я, забыв и про боль в горле, и про дыхание. – Какая тебе разница?

– Просто интересно, – он сделал ещё шаг, и теперь я могла разглядеть усталость в его глазах, новые морщинки у висков. – Дети… они иногда такое выдают… Вчера она…

Он замолчал, и тишина в палате стала напряжённой.

– Что «вчера»? – я прошептала, уже чувствуя, что вопрос будет неприятным.

– Я зашёл к ней в палату, – признался он, и его взгляд стал пристальным, изучающим. – Проведать. И она назвала меня папой.

Воздух перестал поступать в лёгкие. В ушах зазвенело. Ловушка, которую я сама себе расставила все эти годы, захлопнулась.

– Она… она перепутала, – я выдавила, отводя глаза в сторону. – У неё… шок. Ты её спас, вынес из огня. Она…

Я собрала всю свою волю в кулак, чтобы произнести самую чудовищную ложь в своей жизни.

– У неё папа погиб. Геройски. И я… я всегда говорила ей, что её папа – герой. Вот она и решила, что раз ты спас её… что ты… – голос мой прервался.

Я рискнула взглянуть на него. Его лицо было каменным и каким-то потухшим. Он смотрел на меня, и мне почудилось, что он видит меня насквозь – всю мою ложь, весь мой страх, всю мою боль.

ЗАчем я показывала Алёне его фотографию? Мне просто так хотелось её приободрить, что я достала единственное фото Артёма и показала дочке. Я не думала, что судьба сведёт нас вместе ещё и так скоро. Да и не думала, что Алёна запомнит его внешность, и сможет узнать во взрослом мужчине того молодого парня со смеющимися глазами.

– Ясно, – наконец произнёс он тихо. Слово повисло в воздухе, холодное и тяжёлое. – Герой. Погиб. Сочувствую.

Слово «сочувствую» повисло в воздухе, холодное и безжизненное, как надгробная плита. Оно хоронило под собой всё: наше прошлое, его боль, мою ложь. И на мгновение мне показалось, что это сработало. Что он поверил. Что кошмар закончился.

Но потом он усмехнулся. Коротко, беззвучно, скорее гримаса боли, чем улыбка. Он опустил голову, и в его позе читалось такое разочарование, такая усталая горечь, что мне тут же захотелось рассказать правду.