Читать книгу Волкодав - Группа авторов - Страница 2

Два автомобиля остановились у заброшенного склада на окраине города. Из чёрного внедорожника вышли четверо мужчин в строгих костюмах. У всех были миниатюрные гарнитуры в ушах, а под пиджаками, в наплечных кобурах, скрывались боевые пистолеты. Каждый из них чётко знал, куда смотреть, их глаза подобно сканеру изучали местность, выискивая даже малейшую потенциальную угрозу. Один из охранников подошёл к припаркованному рядом седану премиум-класса и открыл заднюю пассажирскую дверь. Из салона неторопливо вышел мужчина. Из салона вышел мужчина в тёмном костюме, белой рубашке и красном галстуке, который сильно контрастировал с костюмом и добавлял образу дерзости. В зубах тлела дорогая сигара, а на безымянном пальце правой руки поблескивал массивный золотой перстень с короной, украшенной россыпью бриллиантов. Мужчине было уже в почтительном возрасте. Его волосы были зачёсаны назад, а на висках виднелась седина. Его лицо было густо покрыто морщинами, его взгляд был холодным и расчётливым, это был такой взгляд, от которого даже самый смелый человек начинал испытывать волнение, граничащие со страхом. И не удивительно, в этом городе трудно найти человека, чьё слово весило бы так много. Походка мужчины была уверенной и властной. В глазах охранников можно было одновременно прочитать страх и уважение. Мужчина и его сопровождение вошли внутрь, где их ждали шестеро мужчин. Четверо стояли, засучив рукава рубашек, а костяшки их рук были покрыты подсохшей кровью. Двое молодых парней сидели на стульях, связанные по рукам и ногам, раздетые по пояс. На их лицах и теле не было живого места.

– Вижу, мои ребята хорошо с вами поработали, – тягучим голосом проговорил мужчина. – Вы знаете, почему вы оказались здесь?

Парни оставили вопрос без ответа, потому что то ли не знали ответа, то ли были уже не в состоянии его дать.

– Молчите. Что ж, тогда я вам объясню, но сначала позвольте мне сделать небольшую историческую справку. Тридцать пять лет назад в нашем городе творился настоящий кошмар. Не проходило и дня, чтобы кого-то не пристрелили, зарезали, взорвали. Криминальная обстановка была настолько ужасной, что люди лишний раз старались не выходить из дома. Несколько криминальных организаций пытались поделить между собой сферы влияния и утопили наш славный город в крови. Проще говоря, хаос творился на улицах нашего города. Я тогда был молод, я не состоял ни в одной из организаций. И так уж повелось, что я с детства не люблю хаос. Мой отец был военным человеком, и он с раннего детства приучал меня к порядку, порядку во всем, такая была у него философия. Когда я был юн, я часто протестовал, я не понимал, для чего он это делает. Но с возрастом я всё понял. Хаос подобен лесному пожару, он сжигает всё на своем пути, выжигает леса, деревни, всё. На борьбу с таким пожаром бросают огромные силы. Сотни пожарных и единиц техники, на пожар выливаются тонны воды. Все понимают: если пожар не остановить, то все превратится в одно большое пепелище. Так же и с хаосом, если его не обуздать, не привести к порядку, то он разрушит все. Тридцать пять лет назад я начал процесс обуздания хаоса. Это была сложная задача, для выполнения которой я пожертвовал всем. Мне понадобилось пять лет. Я смог подмять весь криминальный мир под себя, абсолютно весь: от уличных воришек до обнальщиков, от угонщиков до торговцев наркотиками, от мелких мошенников до торговцев оружия. Все стало моим. Я создал систему, в которой каждый знает свое место, знает, что ему можно и нельзя. Я навел на улицах города порядок. До меня криминальный мир города был похож на стадо баранов, который делал все, что ему вздумается, я же собрал и возглавил волчью стаю. Теперь уже никто не стреляет и не взрывает друг друга. В этой системе я законодатель, прокурор и судья. Но иногда появляются идиоты, такие как вы, которые бросают вызов моей системе. Хотят внести хаос в порядок. Такие попытки я вынужден пресекать самым жестким образом.

– Послушайте, простите нас, мы не знали, мы готовы работать на вас, – заикаясь, перебил один из нарушителей порядка.

В этот же момент он получил удар по лицу от одного из представителей порядка.

– Еще раз перебьешь, и я отрежу тебе язык, понял.

Пленник покорно кивнул.

– Конечно, конечно, сейчас вы готовы жить в моей системе, жить в порядке, но уже слишком поздно. Я не могу вас простить не потому, что я какой-то кровожадный маньяк. А потому что, простив вас, я создам прецедент. Прецедент того, что можно попытаться внести хаос в мой порядок и остаться в живых. Этот прецедент посеет очень опасную мысль в голову людей. Что можно попытаться обмануть систему и не понести за это самое серьезное наказание. Если я позволю такой мысли поселиться в головах людей, то рано или поздно это поганое зерно прорастет и даст плоды. В моей системе нет места милосердию. Каждый должен понимать: порядок – это не просто слово, это закон, нарушение которого карается беспощадно. И я готов защищать этот порядок любой ценой, потому что знаю – без него город снова погрузится в хаос, из которого я его вытащил. Поэтому вас убьют. Ваши тела найдут здесь, мы сами сообщим полиции, где искать. Рядом с вашими трупами найдут деревянную волчью фигурку. Это мой символ. Этим я покажу всем, что нельзя нарушать мой порядок, иначе их ждет такая же участь.

***

Пока криминальный авторитет железной рукой восстанавливал порядок, на противоположном конце города, там, где огни реклам уже не достигали заброшенных конструкций, двое мужчин застыли в напряжённом ожидании. Они стояли на полуразрушенной стройплощадке. Их фигуры были укутаны в чёрные кожаные куртки. На запястьях поблёскивали массивные часы, а на пальцах – золотые перстни с тёмными камнями. Мужчины нервно курили, выпуская клубы дыма, которые тут же развеивал холодный ветер. Один из них то и дело поглядывал на часы, другой нервно озирался по сторонам. На улице стояла типичная для этого города и времени года погода – промозглая и ветреная. Холодные капли дождя барабанили по бетонным плитам, создавая монотонный аккомпанемент их тревожному ожиданию. Ветер пробирался под куртки, заставляя мужчин ёжиться и плотнее запахивать полы одежды.

– А обязательно встречаться здесь? – не выдержав, недовольно спросил мужчина.

– А где, по-твоему, должна проходить передача украденных бумаг из сейфа прокурора, в элитном ресторане? – смотря вдаль, ответил собеседник.

– А почему бы и нет? Посидели бы, покушали, а эта цыпа нам бы документики поднесла. – мечтательным тоном произнес мужчина.

– В таких делах конспирация нужна.

Какое-то время они стояли молча.

– Слушай, – прервав от скуки тишину, начал мужчина, – а исполнитель-то надежный? Не доверяю я бабам в таких делах.

– Надежный. У нее хорошие рекомендации. Говорят, она может пробраться куда угодно. – Терпеливо отвечал первый.

– А откуда она взялась вообще?

– Да хер ее знает. Появилась около двух лет назад , и всё.

– Два года – это вообще ни о чем, а ты ей такое дело доверил, – не унимаясь, проворчал второй мужик.

– Я же тебе говорю, у нее внушительный послужной список, – нервно ответил первый.

Мужчины достали еще по одной сигарете и принялись выкуривать их.

Бабы совсем обезумели. Одеваться в какой-то обтягивающий костюм и хаты выставлять. Это же надо до такого додуматься. – экспрессивно проговорил второй мужик. – Куда катится мир? – добавил он после затяжки.

– Туда же, куда и всегда. Слушай, у тебя ствол с собой?

– Ну конечно, я что, идиот без ствола ходить? – весело сказал второй.

– Прости, так сразу и не признал в тебе профессора, – язвительно ответил первый.

– Ну, профессор не профессор… А ты зачем, собственно, спрашиваешь?

– Видишь ли, мы с бабой этой договорились на одну сумму, но тут произошла неприятная ситуация. Двое молодых ребят, которые должны были отмыть бабки и выдать наличку, куда-то пропали. Я им сегодня весь день звоню, а они трубку не берут. А с наликом у меня проблема, нашлась только половина от нужной суммы. Вдруг наша воровка возникать начнет, ты ее стволом припугни, если что.

– Да вообще без проблем. Вот двадцать первый век, все от налички отказываются.

– Все, да не все. Наша домушница принимает оплату только наличкой и драгоценными камнями или металлами.

– Ну точно ебанутая какая-то, еще и опаздывает.

– Дама не опаздывает, а задерживается, – проговорил женский голос за спинами мужчин.

Напарники быстро обернулись.

Из густого полумрака заброшенной стройки бесшумно выступила фигура. Сначала показались лишь очертания – словно тень отделилась от стены и приобрела форму. Это была женщина, вернее, судя по голосу, девушка. Мужчины сразу обратили внимание на ее необычный наряд. Обтягивающий черный костюм, словно вторая кожа, подчеркивал каждый изгиб тела. Оранжевые акценты – тонкие линии вдоль рукавов и по бокам – придавали облику дерзкий, почти вызывающий вид. На спине у нее был небольшой рюкзак. На правом бедре висела компактная сумка с «инструментами труда». Но больше всего внимания привлекала маска. Черная, с характерными ушками и заостренным носиком, она придавала девушке сходство с лисой – хитрой, осторожной и опасной. В голосе звучали нотки уверенности и легкого превосходства. Её движения были плавными, почти танцевальными. В них чувствовалась легкость и грация.

Девушка остановилась в нескольких шагах от мужчин.

– В нашем деле задерживаться не принято, – недовольно пробубнил второй.

– Я немного задержалась на объекте, возможно, если бы вы сказали мне, что у прокурора не загородный дом, а крепость с множеством камер, датчиками движения и другими «прелестями», то я пришла бы вовремя. – парировала девушка уверенным тоном.

– Давайте успокоимся… – начал первый.

– А я спокойна. Просто скажи своему пухленькому дружку, чтобы он говорил более уважительно с человеком, который выполнил сложную работу, – перебила его воровка. – Он не с подружкой разговаривает, если она у него, конечно, есть, – добавила она, смотря прямо на второго мужчину.

– Ладно, лисичка-сестричка, не серчай на моего коллегу. Мы просто задницы себе отморозили, пока тебя ждали. Можешь, разберемся с нашими делами да разойдемся? – сказал первый дружелюбно. – Мы поедем по домам, а ты убежишь в свою норку, – добавил он, и уже эта фраза звучала не так дружелюбно.

– Согласна, – настороженно ответила девушка.

Она кинула мужчинам папку с бумагами. Поймав ее, первый мужчина стал быстро изучать ее содержание.

– Добро. Это те бумаги, – довольно сказал первый.

– Конечно, – возмущенно сказала девушка. – Теперь хотелось бы получить оплату, – протянув руку, дополнила она.

Первый кинул ей бумажный конверт. Девушка с легкостью его поймала и заглянула внутрь.

– Ой, мужчины, тут не хватает, мы договаривались на другую сумму, – сказала она с наигранной наивностью.

– Возникли определенные трудности. Теперь сумма такая, – нервно проговорил первый.

– Как же так? Судя по вашим цацкам, проблем с деньгами у вас быть не должно, – с иронией подметила девушка.

– Форс-мажор, – разводя руками, произнес мужчина.

– Это печально. Видите ли, мальчики, я не занимаюсь благотворительностью. Мы с вами заключили сделку: я достаю вам бумаги, а взамен получаю заранее оговоренную сумму. Я свою часть сделки выполняла. А вот вы нет. Нехорошо получается.

– Дерьмо случается, – язвительно сказал второй.

– Когда ты едешь в метро в белых кедах и вам наступает кто-то на ногу, тогда можно сказать «дерьмо случается». Когда вы выходите в ясную погоду на улицу и вдруг начинается дождь, тогда можно сказать «дерьмо случается». А когда кто-то не выполняет условия сделки, это называется по-другому, – начиная немного закипать, сказала девушка.

– Ну, сестрица-лисица, ситуация изменилась. В пакетике лежит немало, думаю, тебе хватит. – сказал первый.

– Значит так, Биба и Боба, либо вы даете мне мои деньги, всю сумму, либо…

– Либо что? – перебив, с вызовом в голосе спросил первый.

– Либо я заберу у вас эту папку, – решительно ответила воровка.

– Ну, попробуй. Быстро отправишься в лисий рай или ад, – сказал второй мужик, показывая кобуру с пистолетом.

Девушка напряглась. Ситуация складывалась не в ее пользу. Двое мужчин, которые и выше, и тяжелее ее. Один из них вооружен боевым пистолетом. То, что это был боевой пистолет, девушка не сомневалась. Вступать в прямой конфликт слишком опасно, но ведь лисицы славятся своей хитростью.

– Ну что ж, ладно. Я не собираюсь из-за какой-то макулатуры увеличивать количество дырок в теле, – спокойно сказала девушка, отходя в сторону.

– Разумное решение, – довольно проговорил первый мужик.

Мужчины пошли вперед к лестнице, полные уверенности, что все закончилось. Кто в здравом уме будет нападать на двух мужичков? Не опасаясь ничего, они оставили воровку у себя за спиной.

– Ей, пухляш! – окликнула она второго мужчину.

Мужчина обернулся, и в тот же миг его лицо обожгло острой болью – когти, спрятанные в перчатке, выскользнули наружу. Он взвыл от боли, инстинктивно схватившись за лицо. Не теряя ни секунды, девушка атаковала. Её движения были отточенными, почти танцевальными. Пока жертва была дезориентирована, она нанесла точный удар в пах. Мужчина согнулся пополам, отпустив лицо, и в этот момент его встретил мощный удар коленом в челюсть. Первый мужчина подскочил к воровке и вступился за раненого товарища. Его кулак устремился к голове девушки. Но она, словно танцуя, ушла вниз, проскользнув под его рукой. Опершись на левую руку, она взмыла в воздух, её левая нога описала идеальную дугу. Точный удар пришёлся прямо в челюсть противника. В этом коротком поединке девушка продемонстрировала не только прекрасную физическую форму, растяжку, но и акробатические способности. Воровка взяла папку и забрала оттуда половину содержимого.

– Н-да, я думала, вы будете покрепче. Я забрала половину, хотя могла забрать всё. Когда будете вставлять пухлому глазной протез, вспомните о моей доброте, – уверенным победоносным голосом сказала девушка.

Не теряя ни секунды, девушка метнулась к лестнице, её движения были стремительны и точны. В ушах всё ещё стоял хриплый стон раненого мужчины, но она не позволила себе обернуться. Не стоит играть с судьбой. Наглухо вырубить двух здоровых мужиков – задача непростая даже для представителя сильного пола, что уж говорить о девушке. Её пальцы крепко сжимали ремень рюкзака, пока она спускалась по полуразрушенным ступеням. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом пространстве заброшенной стройки. Маска-лиса плотно сидела на лице, скрывая любые эмоции, но внутри бушевала буря – адреналин всё ещё играл в крови, сердце колотилось как сумасшедшее. Добежав до выхода, она на мгновение замерла, оценивая обстановку. Улица была пустой. Не теряя больше ни секунды, девушка растворилась в темноте городских улиц, оставив позади место неудавшейся сделки и поле битвы.

***

Её утро началось сумбурно, как, впрочем, случалось всё чаще в последнее время. Вчерашняя ночь была особенно тяжёлой – статья, над которой она работала, никак не хотела складываться. Тема оказалась настолько для неё неинтересной, что каждое предложение давалось с огромным трудом. Часы тянулись медленно, словно издеваясь над ней. Она то и дело отвлекалась на соцсети, проверяла почту, переставляла файлы на рабочем столе – лишь бы не писать. Но дедлайн неумолимо приближался, и в конце концов пришлось заставить себя вернуться к тексту. Буквы расплывались перед глазами, мысли путались, а слова казались пустыми и безжизненными. В итоге она уснула лишь под утро, когда первые лучи солнца уже пробивались сквозь занавески. Сонно потирая глаза, она метнулась в душ, где ледяные струи немного привели её в чувство. Времени на завтрак не оставалось – только чашка кофе, которую она приготовила на автомате, не отрывая взгляда от часов. Пиджак, брюки, белая футболка и любимые белые кеды – привычный рабочий наряд. На парковке её встретил старый друг – «Мини-Купер». Этот автомобиль ей подарили родители, когда она поступила в университет. С тех пор эта машина стала её верным спутником. Поездки на учёбу, студенческие вечеринки, свидания, а после – на работу. Эта малогабаритная машинка доставляла свою владелицу в любое место, и она отвечала ей взаимностью, заботясь о техническом состоянии. Но сегодня автомобиль решил сыграть злую шутку – стартер лишь жалобно поскрипывал, отказываясь заводить двигатель. Она пыталась завести машину снова и снова, но после пятой безуспешной попытки стало ясно: сегодня на работу придётся ехать на метро. Подземка встретила её привычной суетой. Толпы людей, спешащих на работу или учёбу, создавали живой поток, в котором её белые кеды несколько раз подверглись незваному вниманию чужих подошв. Каждый такой случай вызывал лёгкое раздражение. Выйдя из метро, она направилась к знакомому зданию медиахолдинга «Петрополь медиа». Холдинг был настоящей медийной машиной: новостной сайт, новостные каналы в мессенджерах, присутствие на всех популярных видеоплатформах – они держали руку на пульсе города, освещая самые важные события и формируя общественное мнение. В этот холдинг она пришла сразу после окончания Петропольского государственного университета. Журналистика была её мечтой с девятого класса. После выпускных экзаменов она без колебаний подала документы на факультет журналистики и, к собственному удивлению, поступила с первого раза. Офис располагался в старинном здании шестидесятых годов прошлого века. Его серые стены хранили множество историй, а из окон открывался захватывающий вид на дворянскую набережную и величественный крейсер, превращённый теперь в военно-морской музей имени Петра Первого.

Руководство медиахолдинга славилось своим либеральным подходом к сотрудникам: гибкий график, возможность работать удалённо, свобода творчества, но не абсолютная. Однако сегодня атмосфера в офисе была напряжённой: на планёрке присутствовал сам Глеб Сергеевич Смирнов – главный редактор и создатель холдинга. Его появление всегда означало, что разговор будет серьёзным, а требования – строгими. Ксюша опаздывала, и это только усиливало её беспокойство. Она знала, что Глеб Сергеевич терпеть не мог непунктуальности. Торопливо поправив причёску и проверив, всё ли в порядке с внешним видом, она тихонько приоткрыла массивную дверь. В зале для планёрок сегодня было непривычно многолюдно. Даже те, кто обычно работал удалённо, присутствовали лично. Ксюша, стараясь не привлекать лишнего внимания, быстро нашла свободное место в последнем ряду. Она знала, что планёрки под руководством Глеба Сергеевича редко бывают короткими. Обычно планёрки проводил первый заместитель главного редактора или ответственный секретарь – люди, с которыми можно было позволить себе некоторую вольность в общении. Но когда планёрку вёл сам Смирнов, всё менялось. Его присутствие ощущалось физически – словно в комнате появлялся человек, от которого зависела судьба всего холдинга. Глеб Сергеевич Смирнов был настоящей легендой журналистского мира Петрополя. Его карьера началась в самые тяжёлые времена для города и страны, когда казалось, что всё рушится и нет никакой надежды на лучшее. Преступность достигла небывалых высот, безработица охватила большинство трудоспособного населения, а неэффективное управление городом привело к настоящему продовольственному кризису. Именно в эти тёмные времена Глеб Сергеевич начал свои журналистские расследования. Он не боялся никого и ничего, вскрывая самые сложные коррупционные схемы и разоблачая связи с криминальным миром. Его статьи и репортажи становились причиной громких арестов и отставки высокопоставленных чиновников. Слово Смирнова было острее любого оружия, и его расследования меняли судьбы людей. Некоторое время он работал на телевидении, но его прямолинейность и нежелание идти на компромиссы привели к конфликту с руководством канала. Тогда он принял решение уйти и создать собственный медиахолдинг. И что удивительно – он сделал ставку не на традиционные медиа, а на интернет. Всё началось с небольшого новостного сайта, который постепенно вырос в мощный информационный ресурс. Затем появился канал на популярном видеохостинге, за ним – канал в мессенджере. Сегодня холдинг Смирнова стал одним из крупнейших в стране, а его ресурсы собирали миллионы подписчиков. Для Ксюши Глеб Сергеевич был не просто руководителем – он был её кумиром, человеком, определившим её жизненный путь. Когда она впервые прочитала его расследование, то поняла, кем хочет стать. Во время учёбы в институте она целенаправленно стремилась попасть именно в холдинг Смирнова, и её мечта осуществилась. Теперь она работала в компании своей мечты. Но, как это часто бывает, мечта и реальность сильно отличаются.

Планёрка шла своим чередом, погружая присутствующих в привычную рабочую атмосферу. В просторном конференц-зале, где каждый сантиметр пространства был продуман до мелочей, царило деловое напряжение. Большие экраны демонстрировали графики и статистику, а воздух наполнялся шёпотом обсуждений и стуком клавиш ноутбуков. Обсуждение началось с анализа выпуска новых новостных сюжетов на видеохостингах. Цифры просмотров, вовлечённости аудитории и конверсии стали предметом детального разбора. Руководители отделов, сидя за массивным столом, докладывали о выполненных задачах, подкрепляя свои слова презентациями и отчётами. Каждый отчёт превращался в мини-презентацию: графики роста, диаграммы эффективности, таблицы с ключевыми показателями. Новые задачи утверждались после тщательного обсуждения, где каждый пункт подвергался скрупулёзному анализу. Сотрудники, сидящие в зале, реагировали по-разному. Одни активно участвовали в обсуждении, предлагая свежие идеи и нестандартные решения. Их глаза горели энтузиазмом, а голоса звучали уверенно и громко. Другие же, напротив, погружались в свои мысли, рассеянно глядя в пространство перед собой. В задних рядах некоторые сотрудники откровенно скучали. Их взгляды то и дело скользили к часам на стене, а пальцы нервно постукивали по столу. Они ждали лишь одного – момента, когда можно будет встать и покинуть душное помещение офиса, вернуться к своим привычным делам или, что ещё лучше, отправиться домой. Атмосфера в зале была многослойной: здесь переплетались деловая сосредоточенность и творческое вдохновение, профессиональный азарт и усталость от рутины. Кто-то делал пометки в блокноте, другие набирали заметки в телефонах, а третьи просто сидели, погружённые в свои мысли, ожидая завершения этого, казалось бы, бесконечного собрания.

– Отлично! Значит, вектор движения понятен, – сказал Смирнов. – Может быть, кто-то хочет что-то сказать? Прошу, коллеги, не стесняйтесь, – окидывая взглядом сидящих перед ним людей, добавил мужчина.

– Глеб Сергеевич, я хотела бы предложить тему для новостного дайджеста, – встав со своего места, громко и уверенно сказала Ксюша.

– Ну что ж....я весь во внимании.

– Как мы все знаем, за пределами города строится новая тюрьма. Недавно глава комитета по строительству озвучил в какую сумму городу она обойдется. Независимые эксперты заявили, что подобный проект можно было построить минимум на тридцать пять процентов дешевле, чем заявили в комитете. Я считаю, что…

– Похоже, Правдорубова хочет опять нарваться на судебный иск, – раздался шепот одного из коллег.

– Ксения Валентиновна, не думаю, что эта тема требует нашего внимания. Насколько мне известно, сумма проекта не вызывает никаких вопросов у городских властей. А что касается независимых экспертов, так у них всё и всегда можно построить дешевле – спокойно проговорил Смирнов.

– Тем более список тем следующего новостного дайджеста уже утвержден. – добавила женщина в полосатом костюме.

– Ну, значит, разобрались с этим. Ну что же, коллеги, вижу по вашим лицам, что замучил я вас, если ни у кого нет вопросов, можете быть свободны.

Все стали собираться и покидать помещение.

– Ксения Сергеевна, задержись ненадолго, – громким раскатистым голосом попросил начальник.

Именно этого Ксюша и ожидала, хотя в глубине души надеялась, что этого не произойдет. Теперь ее ждет серьезный и малоприятный разговор с боссом.

Она дождалась, пока все покинут зал, и подошла ближе к Смирнову. И внимательно на него посмотрела. Это был немолодой мужчина, чуть выше среднего роста и чуть полней среднего телосложения. Его седые волосы были аккуратно подстрижены, его серые глаза смотрели прямо на девушку через линзы его черных очков, и морщинистый лоб выражал недовольство.

– Будете ругать? – пытаясь разрядить обстановку, пошутила девушка.

– Я тебе не папа, чтобы ругать, – строго сказал мужчина. – Правдорубова, у нас с тобой был сложный разговор полтора года назад. Мы с тобой договорились кое о чем, не напомнишь старику, о чем именно? – иронично спросил он.

– Вы не увольняете меня, а я не лезу на рожон, – угрюмо ответила Ксюша.

– Верно. А помнишь причину этого разговора? – уже не иронично спросил Смирнов.

– Помню.

– Так скажи мне, Правдорубова, какого же черта ты опять лезешь на рожон?

– Я не лезу на рожон. Я лишь предлагаю подсветить тему. С этой тюрьмой изначально всё было непонятно. Сначала один комитет не одобрил ее строительство, затем другой комитет это решение отменил, а губернатор утвердил строительство, хотя это не входит в его полномочия. С земельным участком тоже всё не так однозначно. Появилась информация, что землю по-тихому продали компании, которая будет заниматься строительством, спрашивается, зачем? А теперь еще и выясняется, что стоимость проекта завышена. На эту тюрьму тратятся деньги из бюджета города, то есть мои, ваши и других жителей города деньги. Почему мы должны переплачивать непонятно за что? – стоя по стойке смирно, уверенно проговорила девушка.

– Так и что ты думаешь по этому поводу? – зная ответ наперед, спросил глава холдинга.

– В правительстве города явно есть заинтересованные люди, которые очень хотят, чтобы этот проект жил. Не удивлюсь, если представители «Невского монолита» занесли пару дипломатов в администрацию города.

– Так, так! Правдорубова, выбирай выражения. Произнося такие слова, нужно иметь на руках неопровержимые доказательства. У тебя они есть? – строго, даже немного агрессивно спросил Смирнов.

– Нет, – неохотно ответила девушка.

– То-то и оно. Поэтому давай обойдемся без таких громких формулировок. А то сразу «занесли пару дипломатов в администрацию города».

– Я предположила, а не....

– А вот предполагать тоже надо осторожно. В нашей профессии вообще надо очень осторожно подбирать слова. Иначе последствия могут быть очень неприятными. Ну, впрочем, ты это и так знаешь. – наставническим тоном сказал Глеб Сергеевич.

– Просто всё это кажется мне странным. – нервно произнесла девушка.

– Для этого существуют надзорные органы. Если у них вопросов нет, значит, и нам не нужно воду мутить. – спокойным, добродушным голосом сказал Смирнов.

– А разве в этом и не заключается наша работа? – глядя на своего «кумира», спросила Ксюша.

Это ошибочное суждение, впрочем, его придерживаются многие молодые журналисты. Наша работа заключается в том, чтобы брать проверенную информацию и доносить ее до нашей аудитории.

– Проверенную информацию – это значит информацию из официальных источников?

– Абсолютно верно.

– А материал для своих расследований вы тоже брали из официальных источников? И не мутили ли воду ваши статьи? – ядовито спросила молодая журналистка.

– Это совсем другое. Не надо сравнивать теплое с холодным, – замешкавшись, ответил Смирнов.

– Ах, это другое. Не переживайте, Глеб Сергеевич, я всё понимаю, – смиренно сказала девушка.

– Да, я нервничаю, Правдорубова, потому что в прошлый раз ты поставила нас всех в неудобное положение. Нам пришлось выплачивать штраф и выпускать официальное опровержение. Я не хочу, чтобы ситуация повторилась вновь. – взорвавшись, произнес Смирнов. В его голосе слышалась тревога и нотки страха.

– Я понимаю, Глеб Сергеевич.

– Отлично. Спасибо тебе. Ты сейчас что-то пишешь? – желая сменить тему и аккуратно закончить разговор, спросил мужчина.

– Да, пишу.

– Что?

– Пишу статью «Как справиться с осенним выгоранием».

– Очень важная тема. Вот ей и занимайся, – безапелляционно произнес Смирнов.

– Я могу идти? – устало произнесла девушка. Непродолжительная беседа с начальником высосала из нее все силы.

– Конечно, конечно. Всего доброго.

Закрыв за собой дверь, Ксюша тяжело выдохнула. Разговор со Смирновым и недосып сделали свое дело, голова девушки начала раскалываться от боли, а все мышцы пробрала невероятная усталость.

– Ксюш, с тобой всё хорошо? – подойдя к ней сзади, спросил коллега.

Это был молодой парень с круглой формой лица, сережкой в ухе и наголо подстриженным черепом, одетый в черную футболку, заправленную в серые брюки.

– Да, всё хорошо. Просто немного голова разболелась. —

– Ну, после разговора с Сергеевичем неудивительно, – весело сказал парень.

Ксюша неискренне улыбнулась.

– Слушай, не хочешь пообедать? А то я из-за этой планерки позавтракать не успел, а еще целый день в офисе торчать. Это ты у нас вольная птичка. Захотела – пришла, захотела – ушла. – дружелюбно сказал Никита.

– Да, я и сама ничего не ела. Может быть, вкусный обед сможет скрасить этот день. – желая проветрить голову, согласилась Ксюша.

Недалеко от офиса располагался уютный ресторанчик европейской кухни. Это был не просто бизнес, а настоящее семейное дело, где каждый член семьи вносил свой вклад в общее дело. Мать управляла заведением с материнской заботой, дочка вместе с двумя подругами-официантками создавала атмосферу домашнего тепла, сыновья колдовали над блюдами в кухне, а отец занимался всеми финансовыми вопросами и закупкой продуктов. Здание, в котором располагался ресторан, было построено в начале прошлого века, незадолго до распада Российской империи. Оно напоминало старика, который многое повидал на своем веку: поблекшая краска стен приобрела болезненный серовато-жёлтый оттенок, фасад был испещрён мелкими трещинами, словно морщинами, а оконные стёкла, некогда прозрачные и блестящие, теперь казались подернутыми дымкой времени. Илья и Ксюша вошли внутрь, и их сразу окутала особая атмосфера этого места. Здесь не было вычурного, продуманного до мелочей интерьера, но каждая деталь говорила о том, что владельцы вложили в своё детище душу и сердце. Самодельные деревянные шкафчики, украшенные искусной резьбой, картины, написанные местными художниками, оригинальные элементы декора создавали неповторимую атмосферу уюта и тепла. Меню не поражало воображение разнообразием блюд и включало в себя самые известные и несложные блюда европейской и русской кухни. При этом в ресторанчике всегда были посетители, не полная посадка, конечно, но и не пустырь. Люди приходили сюда не за роскошью и изысканностью, а за той самой атмосферой домашнего тепла и уюта, которой так не хватает в современном мире. Официантки встречали гостей искренними улыбками, а не дежурными приветствиями. Управляющая, словно заботливая мать, интересовалась, как у посетителей прошёл день. Повара, словно родные братья, вкладывали душу в каждое блюдо, не жалея ни специй, ни ингредиентов. Даже глава семейства иногда выходил к гостям из своего небольшого кабинетика и мог потравить пару историй из своей жизни, как это часто делают отцы за семейным столом. В этом месте каждый гость чувствовал себя частью большой семьи, где к нему относились не как к клиенту, а как к дорогому гостю. Однако такой подход имел и свою цену. Выручка заведения оставляла желать лучшего – бизнес и тепло домашнего очага редко уживаются вместе. Но владельцы ресторанчика не жалели о своём выборе. Для них важнее было сохранить атмосферу уюта и тепла, чем гнаться за прибылью.

Утолив первичный голод, Никита и Ксюша расслабились на потертых стульях.

– Так что хотел Сергеевич? – желая разбавить трапезу разговором, спросил Никита.

– Да ничего такого. Лишь указать мне на свое место.

– Это из-за твоего предложения?

– Да.

Какое-то время они молчали.

– Я просто не понимаю, для чего я просыпаюсь утром, – вдруг окатила леденящей фразой собеседника Ксюша.

– В общем или в профессиональном плане? – готовясь к сеансу психотерапии, спросил парень.

– А это не одно и то же?

– Ну не у всех. Кто-то считает работу смыслом жизни. А кто-то рассматривает ее как инструмент заработка денег и не более, – рассуждал Никита.

– Вот ты о чем сейчас пишешь? – оставив рассуждения парня без комментария, спросила Ксюша.

– О новом фильме британского режиссера.

– А хочешь о чем? – с напором в голосе спросила Ксюша.

– Эм… Об этом и хочу. Я же киножурналист. – немного смущенный от напора девушки, ответил парень. – Так ты недовольна темами, которые тебе дают? – осторожно спросил он.

– А как я могу быть довольной? Знаешь о чем я сейчас пишу? – закипая, как чайник, спросила девушка.

– Нет, – спокойно ответил парень.

– «Как побороться с осенним выгоранием», – продолжая вскипать, сказала девушка.

– Ну довольно полезная тема, разве нет? Я вот осенью частенько выгораю, – пытаясь немного остудить девушку, дружелюбно сказал Никита.

– А знаешь, о чем я писала до этого?

– Нет.

– «Чем заняться в августе в Петрополе», а до этого – «чем заняться в июле в Петрополе», а ещё до этого – «чем заняться в июне в Петрополе». И так на протяжении последних полутора лет! – голос Ксюши дрожал от возмущения. – Мне скармливают темы, за которые никто не хочет браться! Я пять лет училась в институте не для этого. Не для этого я впахивала на практике как внештатный сотрудник, чтобы меня заметили и после окончания вуза взяли на работу.

– А для чего? – понимая, что может подорваться на «мине», спросил парень.

– Для чего?! – Ксюша резко поднялась со стула, её голос стал громче. – А я скажу тебе, Илья, для чего. Для того чтобы писать о важных вещах, вести настоящие расследования, раскрывать правду, какой бы горькой она ни была! Писать статьи на темы, которые действительно волнуют горожан, а не те, что продиктованы сверху. Для того чтобы, посещая пресс-конференции чиновников, задавать не те заранее согласованные вопросы, которые никому ничего не дадут, а те, которые действительно нужно задать! Те, на которые люди имеют право знать ответы. Я хочу быть голосом тех, кто не может или боится говорить сам. Хочу бороться с несправедливостью, вскрывать коррупцию, защищать интересы простых людей! Для того чтобы создавать материалы, которые будут менять этот город к лучшему, а не составлять банальные подборки развлечений для летнего сезона. – Дойдя до точки кипения, громким полукриком произнесла девушка. Ее кулаки были сжаты, в глазах горел какой-то «безумный» огонь, а лицо раскраснелось от волнения.

Вдруг к их столику подошла управляющая и поставила на него кружку с.

– Что это? – резко переключив свое внимание на женщину, возбужденно спросила Ксюша.

– Это чай с мятой. Мне кажется, он вам сейчас очень нужен. – с искренней улыбкой и заботой в голосе сказала женщина.

– Спасибо, – приходя в себя, тихо сказала Ксюша. Ей стало немного стыдно. Весь персонал и гости ресторана слышали ее эмоциональный монолог.

– Это так… так… – подыскивая слова, пробубнил Никита.

– По-детски? – с грустью в голосе и сделав глоток чая.

– Возможно, но я хотел сказать круто.

– Ага, круто. Только стоило мне написать что-то серьезное, меня чуть не уволили, – успокаивая нервы чаем с мятой, сказала Ксюша.

– Слушай, ну давай по-честному, та статья, там ведь действительно было маловато фактов, а учитывая, про кого ты написала, неудивительно, что все так сложилось, – аккуратно, дабы не вызвать новое извержение, сказал Никита.

– Возможно. Но это была правда. Я знаю это. – с обидой в голосе сказала девушка.

– Я и не говорю, что там была ложь. Просто когда ты пишешь, что строительный магнат чуть ли не возглавляет криминальный мир Петрополя, тут одной уверенности мало.

– Не «чуть ли не возглавляет», а возглавляет. – поправила парня девушка.

– Ну хорошо, хорошо, возглавляет. Но опять-таки, это лишь твое мнение. Фактов у тебя маловато, а про доказательства я и вообще молчу.

– Илья, мы говорим не про кражу палки колбасы, которую можно посмотреть по камерам. А про создание гигантской системы, в которую хитро включены все криминальные сферы. Распутать такой клубок непросто, – на удивление Никита, спокойно ответила девушка.

Не зная, что сказать, молодой парень просто кивнул. У него всё было проще. Выходит новый фильм – нужно написать рецензию. Актёр получает награду на голливудской аллее славы – надо подготовить материал. Анонсируется очередной сериал про маньяка – пора готовить статью. Всё чётко и понятно. А у Ксюши всё сложней. Расследования, сложные схемы, бессонные ночи в попытках раскрыть чужие секреты. Никита был далёк от всего этого. Однако то, с какой искренностью Ксюша говорила про всё это, не могло не вызывать уважение. Эта хрупкая девушка искренне верила в то, что журналистика должна быть острым мечом, а не мягкой подушкой. Наверное, именно таким и должен быть журналист-расследователь.

– Я просто не понимаю. Глеб Сергеевич сделал себе имя на таких же статьях, да, они были написаны более профессионально, но суть та же. Вместо того чтобы отвергать мою идею, он мог бы помочь мне ее развить, – тихо проговорила Ксюша. Сказала она это не столько Никите, сколько самой себе.

– Да понятно, тут-то как раз всё понятно, – сказал парень.

Ксюша взглянула на него с вопросом в глазах.

– Ну, смотри. Когда он писал все эти статьи, он был помоложе, этакий волк-нонконформист, который решил бросить вызов несправедливости. Молодой, голодный и злой, как говорится. Сейчас всё изменилось. Волк постарел, клыки выпали, злоба пропала, голод утолен. Теперь он уже не борется с системой – он стал её частью. Интегрировался, адаптировался, нашёл своё место в этом механизме. Ну не будешь же ты писать обличительные статьи про тех, с кем можешь пересечься вечером в каком-нибудь дорогущем ресторане. Ваши дети ходят в одну и ту же школу, ваши жены ходят в одни и те же салоны красоты, а вы по выходным ходите в одну и ту же баню, какие тут расследования, неудобно может получиться. – наклонившись вперед, тихонько сказал Илья.

Никита не открыл Америку, в его словах не было никакой уникальной и никому не известной истины. В глубине души Ксюша всё это знала, но отказывалась верить в это. Уж слишком прочно засел «старый» образ Смирнова в её голове.

– Ох, засиделись мы что-то. Ты пойдешь в офис? – «наевшись» разговором, сказал Никита.

– Я… что-то не хочется. Еще чуть посижу да поеду домой, – ответила девушка.

– Везет. Я оплачу счет?

– Конечно. Если хочешь, – погружаясь в свои мысли, машинально ответила Ксюша.

Девушка осталась одна. В ее голове крутились сразу несколько мыслей. Но все были сумбурными. Она не могла сфокусироваться на одной. Она думала о профессии, о своем месте и роли в мире, о Глебе Сергеевиче, о семье, которая держала этот небольшой ресторанчик. Вдруг к ней за столик подсел мужчина лет сорока пяти, с бородой, аккуратной стрижкой, карими глазами, немного кривоватым носом и скуластым лицом с крупной челюстью. Одет мужчина был неброско. Черная рубашка, растянутая у самого горла, темный костюм с мелким узором. Аккуратные металлические часы на правой руке. Все это время он сидел за соседним столиком, просто Ксюша не обращала на него никакого внимания.

– Мужчина, я не знакомлюсь, – строго глядя на незваного гостя из-под лобья, сказала девушка.

– Я тоже, – уверенно сказал мужчина.

Ксюша сразу заметила, как мужчина расположился за столиком. Он сел полубоком, чтобы видеть всё пространство ресторана. Спина прямая, но не расслабленная, а словно натянутая, как тетива лука. Будто он готов в любой момент сорваться с места. Пальцы рук слегка подрагивали, выдавая внутреннее напряжение, хотя лицо оставалось спокойным и невозмутимым. Глаза мужчины непрерывно сканировали пространство ресторана. Его взгляд скользил по посетителям, официанткам, окнам, выходам – ничто не ускользало от его внимания. Он замечал всё: как двигаются люди, где находятся слепые зоны, какие пути отхода доступны. Его зрачки то сужались, то расширялись, реагируя на малейшие изменения в обстановке.

– Тогда что вам надо? – напряженно спросила Ксюша.

– Успокойтесь, у вас нет ни малейшего повода нервничать, – подметив реакцию девушки, сказал мужчина настолько дружелюбно, насколько мог. – Я просто хочу с вами поговорить.

– И о чём? – не особо расслабившись, уточнила девушка.

– О вашей трудовой деятельности, – хладнокровно сказал мужчина.

– А вы знаете, кем я работаю?

– Да, знаю.

– Ну, это неудивительно, я так шумела, что весь ресторан знает, что я журналистка, – сказала Ксюша для собственного успокоения.

– Это точно.

– Так и о чём же конкретно вы хотите поговорить? – смотря на мужчину и не понимая его намерений, поинтересовалась девушка.

– Ксения Валентиновна, я человек прямой, поэтому перейду сразу к делу…

– Откуда вы знаете мое имя?! – резко встав со стула, испуганно сказала Ксюша.

На эту сцену мгновенно среагировала управляющая.

– У вас всё хорошо? – спросила она, подойдя к их столику.

– Да, всё хорошо. – уверенно сказал мужчина. – Да ведь? – посмотрев на журналистку, сказал он.

Эмоции Ксюши говорили, что нужно ответить «нет, нехорошо», попросить хозяйку заведения вызвать полицию и покинуть общество этого незнакомца. Однако неукротимое любопытство журналиста велело сделать по-другому.

– Да, всё хорошо, – сказала она. – Я просто сегодня вся на нервах, проблемы на работе, сами понимаете, – сказала она женщине, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

– Ну хорошо. Просто знайте, если что, я рядом, – сказала женщина, отходя от столика.

Ксюша и ее новый собеседник немного помолчали.

– Хорошая женщина, добрая. Увидела вашу реакцию и подошла, а теперь не спускает с меня глаз, даже дочке что-то на ухо шепнула, а то пошла к братьям на кухню. Многие на ее месте в лучшем случае попросили бы быть потише. Сейчас многие люди закрываются от чужих проблем, как вы думаете, – сказал мужчина.

– Можно ли их в этом винить? – машинально спросила Ксюша.

– Не знаю. Даже если и можно, то делать это должен точно не такой человек, как я, – многозначительно проговорил мужчина.

– Откуда вы знаете мое имя? О чем вы хотели со мной поговорить? Кто вы вообще такой? – спросила Ксюша.

– Если вы хотите продолжить разговор, вам нужно расслабиться, иначе хозяйка вызовет полицию, и разговаривать я уже буду с ними.

– Просто тяжело расслабиться, когда к тебе подсаживается незнакомый мужик и называет тебе твое имя, – сказала Ксюша и улыбнулась хозяйке заведения, чтобы та немного расслабилась.

– Понимаю, возможно, я не с того начал. Меня зовут Евгений. Впрочем, мое имя – это не особо важно. Важно, на кого я работаю, а работаю я на Державина Бориса Игоревича. В определенных кругах он известен как «Лобо».

Улыбка с лица молодой журналистки мгновенно исчезла, кулаки сжались, глаза нервно забегали.

– Ксения, успокойтесь. Как я уже вам сказал, у вас нет повода переживать. Я работаю на Державина, но, скажем так, хочу расторгнуть трудовой договор.

Девушка смотрела на мужчину ничего не понимающим взглядом.

– Давайте я объясню вам, зачем я к вам пришел. Вы меня выслушаете, не перебивая. А после я уйду, если вы будете не заинтересованы в том, что я вам скажу. Договорились?

Ксюша молча кивнула.

– Двадцать лет назад мой отец серьёзно заболел. Требовалось длительное и дорогостоящее лечение. Естественно, у меня таких денег не было, да и с работой тогда было туго. Безнадёжная ситуация, казалось бы… – Он сделал паузу, словно возвращаясь мыслями в прошлое. – И вот совершенно случайно я встретил старого знакомого, с которым вместе служил в армии. Он и привёл меня к Державину. Начал я как мелкая сошка – принеси-подай, сделай то, сделай это. Но время шло, и я поднимался по карьерной лестнице. За эти годы я многое узнал о его организации. Не всё, конечно, но достаточно, чтобы Державин стал фигурантом серьёзного уголовного дела. И поделиться этой информацией я хочу именно с вами.

– Со мной, но почему? В городе есть и другие журналисты, – с интересом спросила девушка.

– Потому что большинство ваших коллег либо испугаются такого материала, либо они так или иначе работают на Державина. А вы его не боитесь и уж тем более на него не работаете. Я читал вашу статью. Хорошо написано, только вот фактов маловато. Неудивительно, что он смог вас засудить. А я вам расскажу такое, что судить будут уже его.

– Раз вы располагаете настолько серьезной информацией, почему бы не пойти в полицию или прокуратуру?

– А вы наивней, чем я думал, – как бы немного разочаровавшись, сказал мужчина. – Пару дней назад я подкинул одному прокурору папку кое с какими данными, хотел посмотреть, что он сделает. Так этот идиот положил эту папку в сейф, даже не удосужившись заглянуть вовнутрь. А сегодня утром я узнал, что ее у него выкрали. Прямо из его кабинета в загородном доме. У Державина везде свои люди, в том числе и в полиции с прокуратурой. Но даже если я не нарвусь на этих оборотней, я могу нарваться на безынициативного идиота. Найти кристально чистого честного сотрудника не легче, чем отыскать иголку в стоге сена. Я не могу себе такое позволить. Каждый раз, когда я сливаю какую-то информацию, есть риск, что об этом узнают псы Державина. Мне нужно действовать наверняка.

– А что я могу? Я журналистка, причем даже не независимая. Даже если я напишу статью, мне не позволят ее выпустить. Редактор ее забракует. А выложить материал самостоятельно я не могу, у меня нет доступа к нашим интернет-ресурсам.

– Я уверен, что вы что-нибудь придумаете.

– Я не уверена…

– Послушайте, Ксения, – мужчина подался вперёд, его голос звучал проникновенно, почти заговорщически, – я прекрасно осознаю, о чём вас прошу. И я не могу вас заставить. Это полностью ваш выбор. – Он сделал паузу, давая Ксюше время осмыслить его слова. – Но это ваш шанс, настоящий шанс стать тем журналистом, о котором вы всегда мечтали. Не просто не послушной обслугой, которая пишет то, что ей скажут сверху. А самостоятельной единицей. – Его пальцы нервно постукивали по столу, выдавая внутреннее напряжение. – Я читал ваше эссе, написанное для поступления в университет. Вы писали о желании проливать свет на самые тёмные события. О том, что готовы писать о вещах, о которых другие даже думать боятся. Вы писали, что для вас как для журналиста не будет неприкасаемых людей и тем. Что вы готовы идти против ветра, против системы, против всех, кто пытается заткнуть вам рот. Что вы готовы рисковать всем ради правды, потому что знать правду – это неотъемлемое право каждого человека. Я могу дать вам возможность доказать не только другим, но и самой себе, что те слова были не просто красивыми фразами из эссе.

Некоторое время оба молчали.

– Почему вы это делаете? Идете против Державина. Вы рискуете жизнью. – спросила Ксюша, чувствуя, что ее собеседник что-то утаивает.

– Как я и сказал чуть раньше, я хочу уйти, завязать с этой жизнью. – спокойно ответил мужчина.

– Вы можете просто исчезнуть. Не обязательно сливать своего босса, – продолжала девушка.

– Если я вам расскажу, вы мне не поверите и рассмеетесь, – после небольшой паузы ответил мужчина.

– Ну не расскажете – не узнаете, – настаивала Ксюша.

– Ладно, думаю, вы имеете право иметь представление о моих мотивах.

Мужчина сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Я не горжусь собой. Я совершил много плохих поступков. Я не из тех эгоистичных придурков, которые считают, что могут делать что хотят и брать что хотят. Я также не из психов, которым нравится причинять людям боль. Двадцать лет назад я сделал выбор, с тех пор я живу последствиями этого выбора. Я никого не виню, разве что себя, за то, что выбрал самый легкий на тот момент путь. Мои дни превратились в бесконечную череду оттенков чёрного – без просвета. Но недавно в моей жизни появился человек, который словно раскрасил эти серые будни. Я полюбил, – в его голосе проскользнула непривычная мягкость. – Я пытался бороться с этим чувством, заглушить его работой, алкоголем, чем угодно. Но не смог. Мы начали тайно встречаться, и впервые за долгое время я почувствовал себя… нужным. Почувствовал, что есть человек, с которым можно говорить не только о делах, но и о том, что действительно важно. С которым можно просто помолчать, не боясь, что тебе полезут в душу. Она научила меня снова чувствовать.

– А ваша возлюбленная знает, чем вы занимаетесь?

– Нет. Но она не идиотка. Всё видит и наверняка о чём-то догадывается. Но я стараюсь держать её как можно дальше от того мира.

– Так и что? Вы хотите сбежать со своей возлюбленной, я до сих пор не понимаю, зачем вам раскрывать секреты Державина, – все еще не понимая мотива собеседника, сказала Ксюша.

– Ксения, я работаю не в офисе, где можно написать заявление об увольнении и уйти. Из того мира просто так не отпускают, особенно таких, как я. Я слишком много видел, знаю и делал. Никто не позволит мне свалить в закат, потому что всегда будет существовать вероятность, что я открою рот. А Державин предпочитает минимизировать риски, – сказал мужчина. В голосе чувствовалась нотка скрытности, чего-то недосказанного.

– И это всё? – чувствуя это, спросила Ксюша.

– Нет, не всё, – понимая, что если он хочет заручиться поддержкой журналистки, ему нужно быть максимально честным, сказал мужчина. – Есть еще кое-что.

Но перед тем как продолжить свой рассказ, мужчина подозвал официантку и спросил, есть ли у них что-нибудь выпить. Официантка рассказала, что у них есть, выбор был, мягко скажем, невелик. Мужчина заказал двести пятьдесят миллилитров национального напитка.

– Месяц назад моя возлюбленная сказала мне, что она беременна, – мужчина опрокинул рюмку водки, его голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. – Поначалу я, как и большинство мужиков, испугался. Это было естественное, примитивное чувство – страх перед неизвестностью.

Он помолчал, собираясь с мыслями, его руки слегка дрожали.

– Когда первый шок прошел, я начал испытывать… странное чувство. Ответственность. Да, именно так. Ответственность за другого человека, за жизнь, которая только начинается. А потом… – он налил ещё одну рюмку – потом я начал вспоминать. Всё, абсолютно всё, что делал последние двадцать лет. Каждую деталь, каждую мелочь.

Его лицо исказила гримаса боли.

– И мне стало стыдно. Стыд перерос в отвращение к самому себе. Я видел свои поступки, свои решения, свои преступления. Мне стало тошно, физически тошно от того, кто я есть. Я больше не могу быть частью этой системы. Системы, которая ломает судьбы, уничтожает жизни, превращает людей в марионеток. Я не хочу, чтобы мой ребёнок жил в мире, где один человек решает судьбы других, где власть измеряется не заслугами, а деньгами и связями. В мире, где криминал стал нормой, а справедливость – роскошью. Я не хочу, чтобы он жил в мире, где криминальный авторитет днём превращается в честного бизнесмена, где все кормятся с его руки и закрывают глаза на его беспредел. Где правосудие продаётся, а правда покупается.

Ксюша молча смотрела на него, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение.

– Значит, вы хотите отмолить грехи? – тихо спросила она.

– Для того чтобы отмолить хотя бы часть моих грехов, мне и целой жизни не хватит. На протяжении двадцати лет я помогал строить систему, в которой правят несправедливость, страх, жажда власти, наживы и контроля. Я был верным псом этой системы. Сейчас я хочу поступить правильно, впервые за долгое время. Не ради себя, а ради моего ребёнка. Чтобы у него был хотя бы шанс пожить в другом мире. В мире, где справедливость не продаётся, где жизнь человека стоит больше, чем пачка купюр, где правда сильнее лжи.

– Да уж, Евгений, я даже не знаю что сказать – сказала Ксюша.

– Скажите, вы мне поможете или нет? Это всё, что я прошу вас сказать, – усталым, измученным голосом сказал мужчина.

– Ладно. Была, не была. Я помогу вам, напишу статью, но мне нужен материал.

– И он у вас будет, – воодушевленно, с надеждой сказал мужчина. Через пару дней я свяжусь с вами и назначу встречу где-нибудь в тихом месте. А пока вот, – мужчина достал из внутреннего кармана куртки скрученную папку с какими-то бумагами, – пока изучите это. Там не супер сенсационный материал, но для начала пойдет.

– А почему через пару дней? – взяв бумаги, спросила Ксюша.

– У меня есть кое-какие дела. Как только я с ними разберусь, я сразу организую с вами встречу.

– Что за дела? – не скромничая, спросила Ксюша.

Мужчина молчал, думая, отвечать ему или нет.

– Скажем так. Я хочу позаботиться обо всем. Хочу быть уверенным, что даже если со мной что-то случится, то моя возлюбленная будет в безопасности и обеспечена всем необходимым.

– А почему вы думаете, что с вами может что-то случится? – немного испугавшись, сказала девушка.

– Такая уж у меня жизнь. Всякое может произойти, – ответил мужчина. – И еще кое-что. Я вас очень прошу никому не рассказывать о нашей встрече и ее содержании. И попку тоже никому не показывайте. Особенно коллегам. У Державина везде свои люди. А теперь мне пора.

Мужчина встал и собирался покинуть ресторанчик, но Ксюша взяла его за руку.

– Подождите. Вы сказали, что у Державина везде свои люди. Я… Вы… Смирнов тоже на него работает? – неуверенно, чуть ли не дрожащим голосом спросила девушка.

Мужчина посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, в котором читалось сочувствие.

– В своем эссе вы написали, что Глеб Сергеевич для вас что-то вроде идола. Вы уверены, что хотите, чтобы я ответил на ваш вопрос?

Ксюша промолчала. Евгений оплатил свой счет, оставив щедрые чаевые, и уверенным решительным шагом вышел за пределы ресторана, оставив молодую девушку один на один с ее мыслями.

***

Посадка оказалась настолько плавной, что спящий в кресле Саша даже не пошевелился. Самолёт, словно пёрышко, коснулся взлётной полосы, и только лёгкое подрагивание шасси да едва уловимый скрип тормозов выдали момент приземления. Ещё во время взлёта Брагин и Кулишер-младший успели перекинуться парой фраз. Разговор был недолгим – оба понимали, что усталость берёт своё. Аркадий Арсеньевич, заметив, что молодой человек начинает клевать носом, ему нужно было позвонить Косте и сообщить о благополучном завершении дела. Разговор вышел коротким, но важным. Вернувшись, Брагин застал Кулишера спящим: голова откинута на подголовник, дыхание ровное, лицо расслаблено. Сев напротив, Аркадий Арсеньевич внимательно осмотрел своего воспитанника. За десять лет Саша сильно изменился. Прежде непослушные длинные волосы, которые так раздражали Брагина, теперь сменились аккуратной короткой стрижкой. Черты лица стали более резкими, мужественными. Взгляд Брагина упал на руку парня – там, где белел длинный неровный шрам. Ещё один, небольшой, пересекал подбородок. Кое-что осталось неизменным – неизменная любовь Саши к чёрному цвету. Даже в подростковом возрасте, когда сверстники старались выделиться яркими нарядами, он предпочитал мрачные тона. Чёрная футболка, чёрные джинсы, чёрная куртка – словно тень, скользящая в темноте. Брагин улыбнулся, вспоминая, как когда-то пытался привить воспитаннику более яркие вкусы. Все его попытки заканчивались неудачей – Саша оставался верен своему мрачному стилю, который теперь, спустя годы, казался частью его характера, его сущности.

– Саша, вставай, – аккуратным, но настойчивым движением Брагин растормошил своего подопечного.

Выйдя из самолёта, они оказались под ударом резкого северного ветра, который пронзил их до самых костей. Промозглый воздух, пропитанный сыростью, заставил кожу Александра покрыться мурашками. Парень невольно втянул голову в плечи, пытаясь укрыться от порывов ветра. Небо над аэропортом было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами, которые, казалось, готовы были раздавить город своим весом. Серые, набухшие влагой облака низко нависали над землёй, создавая гнетущую атмосферу. Десять лет… Целая вечность прошла с его отъезда. За это время многое изменилось в его жизни, но город, казалось, застыл во времени, сохраняя свою мрачную атмосферу. Смешанные эмоции захлестнули его с головой. С одной стороны, радость от возвращения домой, от встречи с Брагиным, который стал для него почти отцом. С другой – холодный ужас перед тем, что хранил этот город в своих каменных недрах. Слишком много болезненных воспоминаний, слишком много травм было связано с этими улицами, этими домами, этим воздухом.

Мужчины прошли на парковку, где Брагин оставил свой автомобиль. Это был чёрный пятисотый «Mercedes». Мужчины направились к парковке, где Брагин оставил свой автомобиль. Несмотря на солидный возраст, машина выглядела безупречно. Полированное лакокрасочное покрытие всё так же прекрасно отражало свет, ни единого скола или царапины не портило идеальную поверхность. Хромированные элементы блестели, словно их только что отполировали. Колёса с низкопрофильными шинами выглядели так, будто машина только что покинула автосалон. Было видно, что владелец тщательно следит за своим железным конём. Чистые, без единого пятнышка стёкла, отполированный до блеска бампер, идеально вымытый салон. Аркадий Арсеньевич уверенно направился к водительской двери, достал из кармана ключи. При нажатии на кнопку брелока фары приветственно моргнули, а салон осветился мягким голубоватым светом.

– Ты всё ездишь на этом старом немце? – садясь в салон, спросил Саша.

– А почему я должен перестать на нем ездить? Он меня полностью устраивает. Красивый и надежный, прям как его владелец. – ответил Брагин.

Брагин вставил ключ в замок зажигания и плавно повернул его. Машина отозвалась глубоким, бархатистым звуком, который, словно музыка, разлился по салону. Старый двигатель, ухоженный и заботливо поддерживаемый в идеальном состоянии, заурчал, как довольный кот. Аркадий Арсеньевич плавно тронулся с места, умело маневрируя между машинами. Он направил машину в сторону шоссе, где дорога была свободной. Брагин направил машину в сторону шоссе. Недалеко от города располагалось семейное поместье Черновых. Поездка прошла в тишине. Аркадий Арсеньевич чувствовал, как напряжен Кулишер. И не хотел создавать дополнительный дискомфорт своими расспросами. Через полчаса пути впереди показались очертания поместья. «Невский горизонт» раскинулся на обширной территории, оправдывая своё название. Высокие ворота открылись перед ними, словно приветствуя старых друзей. Первым, что привлекало внимание, был, конечно, основной дом. Дом представляет собой гармоничное сочетание hi-tech стиля с элементами современного минимализма. Фасад выполнен из комбинации стекла, металла и зеркальных панелей, что создает эффект парящего в воздухе строения. Территория поместья поражала своим размахом и продуманностью. Ухоженный сад с аккуратно подстриженными деревьями и клумбами, гостевой дом, выстроенный в том же стиле, что и главный особняк. Современный банный комплекс с панорамными окнами, просторная площадка для барбекю, оборудованный гараж на несколько автомобилей и уютная беседка.

Брагин припарковался у крыльца.

– Я и забыл, как тут..... – недоговорив, сказал Александр с ностальгией в голосе.

– Вспомнишь, – ободряюще сказал Аркадий.

Они прошли в дом.

– Думаю, тебе хочется принять душ, – предположил Брагин.

– Было бы славно.

– Ну тогда вперед, – указывая в сторону лестницы сказал мужчина, – ты наверняка сможешь вспомнить, где твоя комната.

– Мне нужно.... – Кулишер младший замялся, – мне нужны ванные принадлежности, – сказал он неуверенно, понимая, что он не был дома десять лет и его комната наверняка пустовала.

– В твоей комнате есть все необходимое. Полотенца, халат, гели, зубная щетка, все, что нужно и не нужно. – мягко сказал Брагин.

Кулишер ничего не сказал.

Он стремительно преодолел путь до своей комнаты, расположенной в теневой части дома. Прохладные стены и приглушённый свет всегда были по душе Александру – он терпеть не мог, когда яркие солнечные лучи бесцеремонно вторгались в его личное пространство. Зайдя внутрь, Саша замер на пороге. Время словно остановилось – комната предстала перед ним точно такой же, какой он её оставил десять лет назад. Та же мебель, те же книги на полках, те же картины на стенах. Казалось, что он просто отлучился на пару часов, а не исчез из этого дома на целое десятилетие. Сбросив с себя одежду, он направился в примыкающую ванную комнату. Внутри его ждал приятный сюрприз – множество ухоженных средств личной гигиены, аккуратно расставленных на полках. Тюбики были новыми, словно их только что распаковали. Халат, висевший на крючке, источал лёгкий аромат свежести и крахмала. «Неужели все эти годы Брагин хранил мою комнату в таком состоянии?» – подумал Саша, не в силах скрыть удивление. Мысль о том, что кто-то хранил его прошлое нетронутым, ожидая его возвращения, тронула его до глубины души. Контрастный душ помог немного прояснить мысли. Но чем больше времени проходило, тем яснее становились все те вопросы, которые он пытался забыть. Возвращение в этот дом словно вскрыло давно заживающие раны, заставив их кровоточить с новой силой. Он покинул этот дом совсем юным, ведомый какой-то необъяснимой силой. Возможно, этой силой была боль и горечь потери. В памяти всплыли картины прошлого. Автокатастрофа, унёсшая жизни его родных родителей. Затем – новая жизнь в семье Черновых. Он вспомнил тот день, когда шестилетним мальчиком впервые переступил порог этого огромного дома. Как он, привыкший к трёхкомнатной квартире своего отца Фёдора Кулишера в центре города, был поражён размерами нового жилища. Воспоминания нахлынули волной. Он вспомнил, как он запускал игрушечные кораблики в пруду сада, как они с Костей и Надеждой Анатольевной устраивали киновечера в домашнем кинотеатре на третьем этаже, как проводил часы в библиотеке, читая редкие издания, как играл в шахматы с Черновым-старшим в его кабинете, как помогал Брагину в котельной. Затем его сознание разбудило другое, менее приятное воспоминание. Воспоминания о том дне, когда дом погрузился в траур. Когда стало известно о жестоком убийстве Владимира Чернова и его супруги. Их убил наркоман, как он признался на допросе, он словил психоз и ему причудились демоны, этими демонами были главный бизнесмен города и его жена. Четырнадцатилетний Саша вновь потерял родителей. Он вспомнил лицо Брагина, каким оно было бледным и безжизненным, с застывшими слезами на глазах. Вспомнил, что происходило с Костей. Бедный мальчик так перенервничал, что пришлось вызывать семейного доктора, чтобы тот дал ему успокоительное. Эти воспоминания отозвались острой болью. Саша ударил по стеклу душевой кабины, и то, не выдержав, разлетелось на десятки осколков, немного расцарапав его руку. Вода смешалась с каплями крови, стекающими по запястью. Он стоял неподвижно, чувствуя, как физическая боль перекрывает душевную.

Выйдя из душа, он осторожно обмотал раненую руку маленьким полотенцем, стараясь не задевать порезы. На тело накинул мягкий халат. Александр опустился в любимое кресло у окна, из которого открывался вид на сад. Он закрыл глаза, пытаясь воссоздать в памяти тот день, когда покинул этот дом.

В голове крутились обрывки воспоминаний. Десять лет назад он чувствовал себя потерянным, словно корабль без компаса в открытом море. Он не знал, кто он на самом деле, чего хочет от жизни, чем хочет заниматься. Его родной отец, Фёдор Кулишер, был легендой в юридическом мире. Ни одного проигранного дела, безупречная репутация. Но главное – это его отношение к людям. Саша помнил, как отец часами бесплатно консультировал простых граждан, как боролся за справедливость даже в самых безнадёжных случаях. «Может, я должен продолжить его дело?» – думал тогда Саша, но сердце не лежало к юриспруденции. Приёмный отец, Владимир Чернов, был совсем другим – расчётливым бизнесменом с душой филантропа. Он не был рабом золотого тельца. Его доброе сердце проявлялось в многочисленных благотворительных проектах: вложения в развитие города, помощь нуждающимся семьям, гранты на обучение талантливым студентам, поддержка социальных инициатив. Но и этот путь не привлекал молодого Кулишера. Даже бокс, который раньше занимал важное место в его жизни, вдруг потерял своё очарование. Тренировки, которые раньше приносили радость и чувство победы над собой, теперь казались пустой тратой времени. Брагин, который всегда был рядом, пытался направить его, подсказать путь, но даже он оказался бессилен перед внутренней пустотой Саши. И тогда он принял решение уехать. Уйти от всех вопросов, от неопределённости, от самого себя. Он думал, что путешествие, новые места, встречи с разными людьми помогут ему найти ответы. Что мир откроет перед ним новые горизонты, покажет его истинное призвание. Но годы шли, а вопросы оставались. И вот теперь, сидя в кресле своего детства, он понимал, что бегство не решило ничего. Оно лишь отложило неизбежное.

С последнего заседания совета директоров в главном офисе компании атмосфера накалилась. Сотрудники всех уровней – от рядовых менеджеров до топ-менеджеров – чувствовали, как напряжение витает в воздухе. Все понимали: на корпоративном «Олимпе» назревает буря, высшее руководство явно не может о чем-то договориться.

Главный офис компании располагался в престижной северо-западной части города, откуда открывался захватывающий вид на залив. Это место было выбрано неслучайно – именно здесь когда-то Владимир Чернов утвердил свой самый амбициозный проект, который должен был стать визитной карточкой города. Грандиозный план развития территории включал создание уникального городского пространства. На берегу залива предполагалось построить многофункциональный парк, который должен был стать новым центром притяжения для горожан и туристов. Фуд-корт задумывался как гастрономическое путешествие по миру: от изысканных ресторанов высокой кухни до уютных кафе с домашней кухней. Детский развлекательный комплекс поражал своим масштабом и инновационностью: современные игровые площадки, захватывающие аттракционы и образовательные зоны, где дети могли бы не только развлекаться, но и учиться. Экстрим-зона обещала стать меккой для любителей активного отдыха: профессиональный скейт-парк, рампы для BMX, площадки для паркура и других экстремальных видов спорта. Фитнес-территория предусматривала всё необходимое для занятий на свежем воздухе: современные уличные тренажёры, просторные воркаут-площадки и зоны для занятий йогой с панорамным видом на залив. Променадная зона должна была стать идеальным местом для неспешных прогулок: извилистые пешеходные дорожки, уютные скамейки в тени деревьев, цветочные клумбы и места для отдыха с потрясающим видом на воду. Особого внимания заслуживала прибрежная территория, плавно переходящая в благоустроенную набережную. Здесь планировалось создать современную пляжную зону с чистейшим песком и комфортабельными шезлонгами, инфраструктуру для водного транспорта: причалы для водных такси и прогулочных судов, видовые площадки с панорамным обзором, откуда открывались бы захватывающие виды на залив, специализированные пирсы для занятий водными видами спорта. Но главным украшением всего комплекса должна была стать величественная башня, которая по проекту должна была стать самой высокой в Европе. Именно в ней планировалось разместить главный офис компании.

Получение всех необходимых разрешений для реализации такого масштабного проекта было настоящим испытанием. Чернов-старший лично участвовал в каждом заседании профильных комиссий и комитетов, отстаивая свой проект. Его харизма и убеждённость в правильности задуманного в итоге помогли получить «зелёный свет» для строительства. Финансирование проекта полностью взяла на себя «Петрополис Групп». К несчастью, Владимир не успел увидеть воплощение своей мечты – он погиб, не дожив до завершения строительства. В память о выдающемся предпринимателе и меценате городские власти приняли решение установить в парке величественный памятник. Это стало не только данью уважения его памяти, но и признанием его неоценимого вклада в развитие города. Памятник должен был стать символом той любви к родному городу, которую Чернов выражал не только словами, но и конкретными делами, меняя облик города к лучшему.

Константин и Анна Денисовна сидели в ее кабинете. Женщина назначала встречу с Иосифом Гавриловичем, дабы уговорить его проголосовать за сохранение оружейного запрета. Изначально присутствие Кости не входило в планы, но молодой человек проявил настойчивость. Парень понимал, что если хочет когда-нибудь встать у руля компании, ему необходимо зарекомендовать себя как самостоятельного лидера. Он не может прятаться за юбкой Разумовской. Анна Денисовна, оценив решительность молодого человека, не стала возражать. Напротив, она уважала его стремление к самостоятельности. Однако, будучи опытным руководителем, она взяла с него обещание, что если ситуация выйдет из-под контроля, он отступит и позволит ей взять переговоры в свои руки.

Часы на стене тихо тикали, отсчитывая минуты до встречи.

Через пятнадцать минут дверь кабинета плавно открылась, и в помещение вошёл человек.

Иосиф Гаврилович был не высоким, полноватым мужчиной средних лет, с округлившимися щеками и двойным подбородком, который он безуспешно пытался скрыть высоким воротником рубашки. Его начинающая редеть шевелюра была аккуратно уложена, словно он пытался компенсировать недостаток волос тщательным уходом за оставшимися. Металлические очки в тонкой оправе придавали его облику интеллигентный вид.

– Вы опоздали, – строго сказала Разумовская, которая не привыкла кого-то ждать.

– Извините, Анна Денисовна, пробки, – виновато произнес мужчина. – Ах, Константин Владимирович, и вы здесь? – увидев Чернова, сказал он удивленно.

Все пожали друг другу руки и расположились в удобных креслах.

– Так о чем вы хотели поговорить? – спросил Иосиф.

Конечно, мужчина понимал, о чем с ним хотели поговорить. Даже идиот бы понимал, а Иосиф Гаврилович был кем угодно, но точно не идиотом. Его непритязательная внешность могла ввести в заблуждение случайного наблюдателя, но не стоит судить о книге по её обложке. Иосиф был человеком проницательным и расчётливым, с острым умом и природной хитростью. За его скромным видом скрывался опытный стратег, который великолепно осознавал своё положение в сложной иерархии корпоративной власти. В совете директоров он находился на птичьих правах, исключительно благодаря благосклонности Анны Сергеевны. Эта зависимость от воли Разумовской заставляла его быть осторожным в высказываниях и действиях. Он научился держаться в тени, не привлекая лишнего внимания. Однако в определённые моменты, когда на повестке дня стояли важные вопросы и когда голоса Разумовской и Чернова нуждались в его поддержке, в Иосифе словно просыпался искусный дипломат. Он превращался в виртуозного переговорщика, способного выжать максимум выгоды из своего положения. Он знал цену своей лояльности и не стеснялся требовать соответствующую компенсацию за поддержку. При этом его жадность никогда не переходила границ разумного.

– Иосиф Гаврилович, как вы знаете компания сейчас находится на распутье. На следующем собрании совета директоров будет приниматься очень важное решение. И мы хотели бы чтобы вы помогли нам. – сказал Чернов младший. Говорил он не слишком громко но и не тихо.

– Вы имеете в виду голосования по оружейному вопросу?

– Да, – начал Константин, глядя прямо в глаза Иосифу Гавриловичу, его голос звучал твёрдо и уверенно, хотя внутри он чувствовал лёгкое волнение. Как вы знаете, мой отец был категорически против того, чтобы «Петрополис Групп» занималась оборонной промышленностью. Он стремился к тому, чтобы его компания работала на сохранение и улучшение нашего города, нашей страны и всей планеты. А оружие этому не способствует. Именно поэтому отец всегда настаивал на том, чтобы компания придерживалась курса на мирные проекты, на развитие технологий, которые помогают людям, а не уничтожают их. Сохранение оружейного запрета – не просто моя прихоть, это желание сохранить приверженность компании тем идеалам, которые стали фундаментом для ее построения. Я был бы очень вам признателен, если бы на голосовании вы поддержали мою позицию.

– Я понимаю и уважаю вашу позицию, Константин Владимирович. Но нам нужно смотреть правде в глаза. – он наклонился вперёд, сложив руки в замок, его взгляд стал более пронзительным— Компания в кризисе. Мы наблюдаем устойчивое падение прибыли. Да, сейчас это не выглядит катастрофически – показатели всё ещё держатся на приемлемом уровне, и у нас есть солидный резервный фонд, способный компенсировать текущие потери. Но давайте посмотрим дальше. Но что будет дальше? Рано или поздно это падение достигнет критической отметки. И тогда нам придётся принимать жёсткие меры: сокращать бюджеты текущих проектов, отказываться от перспективных начинаний, оптимизировать расходы. А это означает увольнения, сокращение социальных программ, замедление развития. Оборонный сектор может стать спасательным кругом. Многие наши технологии можно без проблем интегрировать в оборонку. У нас есть внушительные производственные мощности, часть которых можно переключить на военные заказы. А военные заказы это стабильный и высокодоходный источник дохода с долгосрочными контрактами. Игнорировать такую возможность глупо. Согласитесь. – сказал Иосиф Гаврилович. Он начал свою игру, игру ув которой попробует продать свой голос подороже.

– Я говорил не о деньгах. В этом мире есть ценности куда важнее прибыли. Да, мы сейчас находимся в зоне турбулентности, но это не крушение, а всего лишь временное испытание. Вы правы, компания столкнулась с определёнными трудностями, но это естественный процесс развития. Просто некоторые члены совета директоров слишком привыкли к лёгким деньгам и сверхприбыли. Они забыли, что бизнес – это не только про доходы, но и про умение адаптироваться к изменениям. Мир не стоит на месте. Цены на производство растут, конкуренция усиливается – это естественный процесс. Совершенно нормально, что прибыль немного скорректировалась. Наша задача – не паниковать, а действовать разумно и последовательно. У нас есть время разработать чёткий, продуманный план действий. План, который позволит не только стабилизировать ситуацию, но и вывести компанию на новый уровень. Нет необходимости принимать столь радикальные решения, как снятие оружейного запрета, в спешке и под давлением обстоятельств. Наша компания охватывает множество сфер деятельности. Возможно, вместо того чтобы менять фундаментальные принципы, нам стоит сосредоточиться на оптимизации существующих направлений. Давайте проанализируем, какие области требуют усиления, где мы можем повысить эффективность, как улучшить качество наших продуктов и услуг. У нас есть все ресурсы для того, чтобы найти альтернативные пути развития. Мы можем инвестировать в исследования, развивать новые технологии, укреплять позиции на существующих рынках. Нам не нужно менять свою сущность ради сиюминутной выгоды. Наша сила – в наших принципах, в нашем видении мира как места, где технологии должны служить людям, а не разрушать их жизни.

Слушая Костю, на лице Разумовской появилась легкая улыбка. То, с какой страстной убеждённостью и искренностью Константин отстаивал свою позицию, поражало. В его глазах горел тот же огонь, что и у Владимира – огонь непоколебимой веры в свои идеалы. Эта решимость, стальная уверенность в правоте своего дела, твёрдость убеждений – всё это было той самой чертой, которая когда-то так восхищала её в Чернове-старшем. Разумовская погрузилась в воспоминания. Сколько раз она видела, как Владимир точно так же защищал свои проекты, отстаивал принципы компании, не отступая ни на шаг от своих убеждений. Его непоколебимость порой казалась маниакальной, но именно эта черта характера сделала его великим бизнесменом и настоящим лидером. Её взгляд невольно увлажнился, но опытная бизнес-леди быстро взяла себя в руки, умело скрыв нахлынувшие эмоции за профессиональной маской. Она опустила глаза, чтобы никто не заметил предательской влаги, и сделала глубокий вдох, восстанавливая самообладание.

– Что же, как я и сказал, вашу позицию я понял, – выдержав паузу, произнёс Иосиф, его голос звучал вкрадчиво и расчётливо. – Знаете, кто мог бы внести ясность в этом вопросе? Владелец пакета акций, от чьего лица я выступаю в совете директоров. Какова его позиция по этому вопросу?

Разумовская и Костя заметно напряглись. Ситуация становилась опасной – владелец этого пакета акций, Александр Кулишер, уже несколько лет находился в неизвестном месте и никогда не участвовал в жизни компании. Его отсутствие создавало идеальную почву для манипуляций.

– Он полностью поддерживает Константина Владимировича в этом вопросе, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Разумовская, но её голос прозвучал чуть резче обычного.

– Тогда почему бы ему не высказать это на следующем заседании совета директоров? Или хотя бы лично мне? За всё время моего пребывания в совете я ни разу не видел и не общался с ним лично. Его позицию по важным вопросам я узнаю только из ваших уст. Это выглядит несколько подозрительно, не находите? – продолжал давить Иосиф, чувствуя, как инициатива переходит в его руки.

– Вас это раньше не смущало, – недовольно сказала Анна Денисовна.

– А сейчас смущает. Как сказал Константин Владимирович, компания стоит на распутье, впереди принятие важного решения. Если не сейчас, то когда еще ему высказаться?

– Послу… – начала было Разумовская, но Костя жестом остановил её.

– Десять миллионов, – произнёс он ровным тоном.

– Что, десять миллионов? – нервно сглотнув, переспросил Иосиф. Его глаза заблестели жадным блеском.

– Вы прекрасно знаете, десять миллионов чего, что и, пожалуй, самое главное, ЗА что. Мы договорились? – его голос звучал твёрдо и непреклонно.

– Ну раз сын основателя компании и председательница совета директоров выступают за сохранение запрета, а владелец акций, от чьего лица я выступаю, придерживается той же позиции… Я не могу поступить иначе. Я проголосую за сохранение запрета, – ерзая на своём месте, пролепетал мужчина.

– Отлично, – раздражённо бросил Костя, его лицо оставалось непроницаемым.

После короткого обмена рукопожатиями Иосиф Гаврилович в приподнятом настроении покинул кабинет.

– Костя, ты немного поторопился бросать этому хрычу деньги, – не скрывая недовольства, строго произнесла Разумовская, когда дверь за Иосифом закрылась.

– Анна Денисовна, мы оба прекрасно знаем, что к этому всё шло. Мы бы всё равно заплатили ему. Потому что нам нужен его голос. Вопрос был только в сумме, – спокойно ответил Чернов, глядя в окно.

– Но десять миллионов…

– Он не просто так вспомнил, от чьего лица принимает решения. Это был тонкий намёк на то, что у него есть информация, способная создать нам проблемы. При желании он мог начать задавать очень неудобные вопросы. Если бы мы продолжили диалог, сумма выросла бы минимум вдвое. А то и больше. Вы сами говорили – есть несколько способов склонить человека на свою сторону. Я выбрал подкуп.

Разумовская молча кивнула, признавая правоту молодого руководителя.

– Теперь остался Виктор Евгеньевич, – сказала Анна Денисовна.

– Мы договорились с ним встретиться завтра у меня дома.

– А ты времени зря не теряешь, – не без удивления сказала женщина.

– Времени у нас в обрез, поэтому не хочу тянуть.

– С ним будет сложно. Купить его голос не выйдет.

– Я разберусь, если же и другие способы, – с улыбкой произнес Костя. – А сейчас прошу меня простить, мне надо глянуть кое-какие документы, я сегодня хочу приехать точно к ужину, – посмотрев на свои серебристые Patek Philippe и вставая с кресла, дополнил он.

– Да?! Есть повод? Обычно ты не торопишься покидать рабочее место, – иронично произнесла женщина.

Костя заметно напрягся.

– Анна Денисовна, то, что я вам сейчас скажу… Я могу рассчитывать, что это не покинет ваш кабинет? – сказал он максимально серьезно.

– Конечно, что случилось? – взволновано ответила Разумовская.

– Саша вернулся.

– Саша вернулся?! Как, когда, зачем, почему?! – чрезвычайно эмоционально отреагировала женщина.

– Я не знаю. Я с ним еще не виделся и не разговаривал. Он только сегодня вернулся.

– Ты ведь понимаешь, что это открывает некоторые возможности? – успокоившись, сказала Разумовская.

– Я пока не хочу об этом думать.

– Но…

– Анна Денисовна! Я сказал, что не хочу пока об этом думать. Я не видел его десять лет. Я не знаю, какие у него планы. Я… Я нечего не знаю. – раздраженно прикрикнул Костя.

– Ты прав. Извини. Просто это голосование даже меня заставляет нервничать.

– Мы справимся.

Костя и Разумовская обнялись на прощание – момент искренности между ними, который они позволяли себе только наедине. В стенах офиса, на деловых встречах и светских раутах они всегда соблюдали строгую субординацию, но за закрытыми дверями их отношения были теплее, глубже, наполнены особым смыслом. Разумовская была не просто подругой отца, другом семьи, наставником, она была его крестной мамой. В тяжелые дни Анна Денисовна не просто навещала Костю и Сашу, она старалась дать мальчикам женского тепла. Поэтому он испытывал к этой женщине теплые чувства, она стала частью его поредевшей семьи.

***

Вечер медленно опускался на город, словно тяжёлое серое одеяло, окутывая улицы сумраком и сыростью. Дневная суета перерождалась в вечерний хаос. Люди спешили домой, каждый со своей историей, своими заботами и мечтами. Кто-то торопился к теплому ужину и объятиям близких, другие – к одиночеству пустой квартиры, где можно наконец выдохнуть и расслабиться. Городские артерии пульсировали в ритме бесконечного движения. Автомобили, словно клетки крови в живом организме, заполнили все возможные пространства, создавая многокилометровые пробки. Сигналы клаксонов сливались в единый раздражённый гул, эхом отражаясь от зданий. Метро превратилось в настоящий человеческий муравейник. Люди толкались, пытаясь протиснуться в вагоны, где уже не было свободного места. Кто-то стоял, вцепившись в поручни, другие балансировали на грани падения, прижатые со всех сторон. На автобусных остановках собирались небольшие толпы, нервно поглядывая на опаздывающие лазурные автобусы. Люди зябко кутались в куртки и пальто, переминаясь с ноги на ногу в ожидании транспорта. К вечеру ветер усилил свои порывы, он гнал по улицам опавшие листья, заставляя их кружиться в безумном танце. С наступлением темноты город озарился искусственным светом. Жёлтые фонари, словно маяки, указывали путь в этом море бетона и стекла. Неоновые вывески магазинов и ресторанов создавали причудливую мозаику из света и тени. Витрины магазинов переливались всеми цветами радуги, маня прохожих зайти внутрь и отвлечься от серой реальности. В этом вечернем хаосе каждый был погружён в свои мысли, но все вместе они создавали единую симфонию большого города – города, который никогда не спит, города, который живёт своей особенной жизнью.

В роскошном ресторане русской кухни «Северная жемчужина», расположенном в самом сердце города в старинном особняке с высокими потолками и лепниной, царила атмосфера исключительной изысканности. В комнате для закрытых ужинов, отделанной тёмным деревом и украшенной хрустальными люстрами, собралась интересная компания. Во главе массивного дубового стола восседал владелец строительной компании «Невский монолит». Его властный взгляд и уверенная осанка подчёркивали положение. Массивный золотой перстень с коронной, инкрустированной бриллиантами, блестел, отражая лучи света. По правую руку от него расположился мужчина в сером костюме в тонкую полоску, слева устроился крупный мужчина. Остальная публика была не менее интересной. За столом сидели глава городской прокуратуры, начальник полиции, главный городской судья, губернатор города и… Глеб Сергеевич Смирнов. Державин устраивал такие званые ужины раз в месяц, а иногда и чаще, если того требовали обстоятельства. Он любил держать руку на пульсе города, быть в курсе всех событий и сплетен. Стол буквально ломился от изысканных блюд русской кухни: здесь были и расстегаи с красной рыбой, и блины с различными начинками, и деликатесные закуски из дичи. В хрустальных бокалах, искусно выгравированных, покоилось дорогое вино, привезённое из лучших виноделен мира.

– Глеб Сергеевич, с вами всё хорошо? Что-то вы смурной сегодня, – сказал Державин, сверля Смирнова взглядом.

– Много работы, – ответил мужчина.

– Уверены, что это всё, что вы хотели сказать?

– Правдорубова сегодня опять изъявила желание написать статью, – поддавшись взгляду хозяина ресторана, сказал Глеб Сергеевич.

– Так. И о чём же Ксения Валентиновна хочет написать в этот раз? – спокойно спросил Державин.

– Про тюрьму.

– Глеб Сергеевич, почему я должен вытягивать клещами слова? – спокойно заметил Державин. За этим спокойствием скрывалось недовольство и раздраженность, это знали все сидевшие в комнате.

– Она недовольна бюджетом проекта, сказала, что какие-то независимые эксперты заявили, что цена завышена. Ну и в целом эта стройка у нее вызывает много вопросов, – нервничая, сказал Смирнов.

– А я говорил, что не стоит завышать цену, – сказал мужчина справа.

Пожалуй, он был единственным, кто мог оспорить решение Державина или указать тому на его ошибку. Всё потому, что мужчина был другом и, что гораздо важнее, финансистом Державина. Мужчину звали Роман Валерьевич Варшавер. Он не просто управлял финансами – он был архитектором теневых потоков, создателем сложнейших схем легализации средств. Его острый ум и математический гений позволили выстроить целую систему, благодаря которой деньги текли рекой, минуя любые преграды. Их дружба с Державиным зародилась ещё в школьные годы, уже тогда юный Рома проявлял неподдельный интерес к математике. Когда Державин начал строить свой порядок, он быстро понял, что ему нужен человек, который сможет обслуживать его финансы. Он быстро вспомнил о Роме, который на тот момент работал преподавателем в городском университете. Варшавер знал каждую деталь, каждую схему по отмыванию денег в структуре Державина. Он не просто контролировал финансовые потоки – он создавал их, направлял, защищал. При желании он мог бы разрушить всю империю одним движением руки, отправив Державина за решётку на долгие годы. Но он доказал свою верность. Пятнадцать лет назад тогдашний начальник хотел заработать себе на повышение громким арестом. Этим арестом должен был стать Державин, который уже тогда был птицей высокого полета. Главный прокурор вызвал к себе Варшавера и предложил тому сделку: он сдает Державина, а сам получает иммунитет. Роман Валерьевич культурно отказался от этого предложения. В итоге дело развалилось, а прокурора отправили на пенсию. В итоге его место занял его заместитель, который прямо сейчас за тем же столом, что и Варшавер, наслаждался куропаткой.

– Не переживай Рома, я думаю Глеб Сергеевич сделал все от него необходимое, да ведь? – протирая рот салфеткой спросил Державин.

– Конечно! Я все ей объяснил! Да и без моего одобрения нечего не может выйти.

– Полтора года назад вышло – подметил Варшавер.

Смирнов не знал что сказать.

– Ну ладно. Ни к чему вспоминать прошлое. Глеб Сергеевич сделал выводы. И с тех пор ни разу меня не подводил. За что ему спасибо.

– Ну раз уж зашел разговор о тюрьме. Мне тоже есть что сказать, – не к месту вклинился в разговор губернатор города.

– Да вы что, Николай Артемович, я вас слушаю. Не томите. – переведя свой взгляд на усатого мужчину в светло синем костюме сказал Державин.

– Дело в том, что глава одного комитета тоже недоволен этой стройкой. Конкретно он недоволен тем, что земля перешла во владение вашей компании. Он намерен написать жалобу в земельный комитет и в городскую прокуратуру. – чуть ли не дрожащим голосом сказал мужчина.

– Так – протяженно и уже с заметным недовольством сказал Державин.

– Я могу вас заверить, что со стороны прокуратуры проблем не будет, – сказал толстый прокурор.

– Так он продолжит писать жалобы, – вступил с ним в полемику губернатор, – так глядишь, и до столицы дойдет.

– А вы сделайте так, чтобы не дошло, это в ваших интересах. – грозно сказал Державин.

– Каким образом? – Выпив вина, спросил Николай.

– А может, ваши ребята ему голову открутят?

– Боже, и это говорит представитель самого гуманного суда в мире. Опасный вы человек, господин судья, – с юмором отреагировал на предложения Борис Игоревич. – Нет, тут надо действовать аккуратно.

– Может, уволить его и всё? – предложил глава полиции.

– Если я его уволю, все поймут, что я заинтересован в стройке, – нервно сказал губернатор.

– Так все в городе и так знают, что вы заинтересованы, – раскатисто сказал прокурор.

– Боря, надо думать. Если дело дойдет до столицы, это не остановит стройку, конечно, но задержит ее и заметно увеличит наши расходы, – наклонившись к хозяину стола, тихо сказал Роман Валерьевич.

– Господа, мы все находимся в одной лодке. Так и давайте решать проблему сообща, – громко сказал Державин.

Все смотрели молча на него.

– Вечно всё приходится объяснять, – пробубнил он себе под нос. – У нас за столом сидит Глеб Сергеевич Смирнов, человек, которого знают в каждом доме этого города. Владелец медиахолдинга с миллионной аудиторией, мощный инструмент. И вот что мы сделаем, – мужчина сделал небольшую паузу, – на страницах его изданий появится статья о том, что интересующий нас глава комитета замешан в сомнительных делах. Лучше всего подойдёт история о хищении бюджетных средств. Наш народ особенно остро реагирует на воровство государственных денег. Далее вступает наш уважаемый прокурор, который, на основе публикациями в СМИ, прикажет своим подчинённым начать проверку. Обыски, допросы, люди в форме – всё это создаст крайне неприятную картину для городских властей. И тогда вы, господин губернатор, – Державин выделил последнее слово, – примете решение об увольнении этого человека. Формулировка может быть любой – «потеря доверия», «несоответствие занимаемой должности» – не важно. Главное – результат. И всё, – закончил Державин, откинувшись на спинку кресла. – Вот такой гамбит.

В его голосе звучала абсолютная уверенность в собственной правоте. Это не было предложением – это был приказ, не подлежащий обсуждению. Мнение сидящих за столом его не интересовало. В комнате повисла тяжёлая тишина. Никто не произнёс ни слова. Все молча приняли свою участь, понимая, что сопротивление бесполезно. Каждый из них знал: перечить Державину – значит подписывать себе приговор.

– Ну раз всем всё понятно, прошу меня извинить, – после паузы сказал Борис Игоревич и взглядом показал мужчине слева, что хочет с ним поговорить.

Они проследовали в уединённую комнату, предназначенную для конфиденциальных бесед во время званых ужинов. Державин неторопливо достал из инкрустированного ящика стола отборную кубинскую сигару. Его движения были размеренными, почти ритуальными. Он аккуратно обрезал кончик сигары специальным гильотином, затем поднёс к ней платиновую зажигалку. Первые клубы ароматного дыма медленно поднялись к потолку, наполняя комнату пряным запахом выдержанного табака. Державин опустился на мягкую деревянную скамью, обитую тёмно-бордовым бархатом. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая сила. Мужчина напротив занял место на резном стуле с высокой спинкой, его поза выражала настороженность и внимание.

– Как там наш прокурор, не обнаружил пропажу? – неторопливо произнес Державин.

– Нет, не обнаружил и, мне кажется, не обнаружит, – четко и по делу отвечал мужчина.

Этот высокий, находящийся в прекрасной физической форме мужчина с гладко выбритым лицом и аккуратной стрижкой, одетый в черный костюм и водолазку, был настоящей карающей рукой империи Державина – той силой, которая держала всю систему в ежовых рукавицах. Судьба привела его к Державину в двадцать два года. Вернувшись с боевых действий, где он прошёл через ад и обратно, он увидел, как его родной город погружается в пучину хаоса: разруха, безработица, преступность. Его военный опыт, спортивное прошлое, хорошая физическая форма и башковитость быстро вызвали интерес у определенных людей. Державин, известный своим умением находить таланты, разглядел в молодом пареньке потенциал. Паренек не подвёл. Его звериное чутьё на опасность, способность находить выход из самых безнадёжных ситуаций и железная преданность боссу со временем сделали его правой рукой империи. В кругах, где он вращался, его знали под прозвищем «Акелла». В то время как Варшавер управлял финансовыми потоками империи, Акелла отвечал за безопасность и решение вопросов, которые нельзя было решить деньгами или дипломатией. Его методы были жёсткими, порой жестокими, но всегда эффективными. Акелла работал на Державина уже тридцать лет. Его репутация была безупречна. Мало кто знал его реального имени, никто не мог предугадать его следующий шаг. Он был тенью Державина, его личным палачом и защитником в одном лице.

– И хорошо, но ты все равно присматривай за ним, – довольно сказал Державин. – Как там твои ребята, оправились? – после нескольких затяжек спросил он.

– Оправились, – недовольно сказал Акелла.

– Виновницу нашли?

– Ищем. Пока без результатов.

– Это плохо. Ее нужно найти не только потому, что она подняла руку на моих людей, но и потому, что у нее есть бумаги, которые могут создать мне ненужную головную боль, – вздыхая, сказал Державин.

– Найдем, – покорно ответил мужчина.

– Надеюсь. А гниду, которая подкинула эту папку прокурору, ты нашел?

– Пока нет.

– А это уже очень плохо. Я не могу позволить себе, чтобы в волчьей стае завелась крыса, добром это не закончится. Поиски крысы – твоя приоритетная задача, с девкой разберемся потом. Ты меня услышал? – глядя прямо в глаза своему верному псу, сказал Державин.

– Да, Борис Игоревич, понял. В течение ближайшего времени виновный будет найден и наказан. – отведя глаза, сказал мужчина.

– А вот с этим не торопись. Перед тем как наказывать, доставь его мне. Я хочу убедиться, что этот крысеныш не успел никому ничего рассказать.

– Понял.

– Ну и славно. Иди, покушай, да приступай к работе. А я пока посижу здесь, хочу в тишине выкурить сигару.

Акелла утвердительно кивнул, бесшумно поднялся со стула и покинул комнату.

***

В доме Черновых атмосфера тоже была напряженная. Костя появился дома точно к началу ужина, впервые за долгое время. После душа он спустился в столовую, где уже всё было готово. За столом воцарилась странная геометрия: Костя занял своё привычное место во главе, его брат Саша расположился напротив, а Брагин, как всегда, занял позицию между ними. На столе красовались изысканные блюда итальянской кухни: ароматная паста с трюфельным соусом, запечённые овощи. Аркадий Арсеньевич за годы службы у Черновых научился многому, в том числе и кулинарии. Братья обменялись холодными приветствиями, их объятия вышли натянутыми, формальными. Десятилетняя разлука оставила глубокий след на их и без того непростых отношениях. В их взглядах читалась целая история недосказанности, невысказанных слов и упущенных возможностей. Между ними повисла тишина, они сидели друг напротив друга, словно два незнакомца, случайно оказавшихся за одним столом. В доме царила тишина, и это было нормой. Брагин и Костя вели уединённый образ жизни в этом просторном особняке. Постоянного персонала не держали – Аркадий Арсеньевич предпочитал справляться сам, вызывая помощников только по необходимости. Их размеренное и уединённое существование изредка нарушалось светскими раутами или городскими мероприятиями, которые Чернов-младший устраивал в родительском поместье. Иногда Костя приводил домой красивых женщин – актрис или моделей, но их присутствие в доме всегда было временным, не оставляющим глубокого следа в устоявшемся укладе жизни. Но сегодня тишина была некомфортной, вызывающей желание встать и уйти. Каждый из братьев был погружён в собственные мысли, и только Брагин, словно часовой, наблюдал за этой напряжённой семейной сценой, готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

– Что у тебя с рукой? – с трудом прервав тишину, спросил Кость, увидев, что рука брата обмотана бинтом.

– Да так, порезался, – сухо ответил тот.

И всё. Вновь тишина. Даже звона посуды не было слышно. Все ели очень аккуратно, стараясь не издавать звуков.

– Как на работе? – спросил Брагин.

– Всё сложно, ты знаешь. Но мы с Анной Сергеевной работаем над этим. Сегодня провели успешные переговоры. – немного оживившись, сказал Костя. – Кстати, не мог бы ты завтра подготовить банный комплекс? У меня будут переговоры с членом совета директоров, постараюсь склонить его на свою сторону.

– Конечно, – ответил Брагин. – Саша мне поможет, если что. Староват я становлюсь, одному везде не поспеть, – стараясь разредить обстановку, пошутил Аркадий.

– Не эксплуатируй его сильно. Человек десять лет путешествовал. Даже в африканской тюрьме побывал, – язвительно сказал Костя.

– Это была не тюрьма, а полицейский участок, – огрызнулся Саша.

– А есть разница? – продолжая язвить, спросил Чернов.

– Есть. Но откуда обитателю теплых кабинетов ее знать.

– Ах, простите. Я и забыл, что ты у нас эксперт в этом вопросе. Сколько раз Аркадий Арсеньевич вытаскивал из участка в подростковом возрасте? – повысив голос, сказал Константин. Язвительность перерастала в агрессию. – А что касается теплых кабинетов, не все могут себе позволить свалить куда глаза глядят, у некоторых есть определенные обязательства, ну там семейное дело, скажем. Но откуда тебе знать это, ты запросто бросаешь семью.

– Извини, не думал, что тебе нужна нянька, читающая сказки перед сном, – тоже набирая обороты, сказал Александр.

– Насколько я помню, это тебе нужны были сказки перед сном, чтобы ты не вскакивал от ночных кошмаров, – раскрасневшись, сказал Чернов с огнем в глазах.

– Так, ребята, давайте-ка вы оба успокоитесь, – приказным тоном сказал Брагин. И, на удивление, это помогло. Парни замолчали, недовольно фыркнув и уткнувшись в тарелки.

– И надолго ты к нам? – вновь начиная диалог, спросил Саша.

– Не переживай, надоесть не успею, – стараясь держать себя в руках, ответил брат.

– В следующий раз тебя откуда вызволять придется?

– Я не просил себя вызволять.

– Ну конечно, не просил. Ты просто назвал свое настоящие имя и имя своего брата. А так да, не просил.

– Саше понадобилась помощь, и мы как семья ее оказали. Это нормально. Я уверен, что если бы ты попал в сложную ситуацию, он поступил бы точно также, – с укором в голосе сказал Брагин, смотря на Чернова.

– Я благодарен за помощь, – попытался как можно мягче сказать Кулишер, – в самое ближайшее время я вновь уеду, чтобы не мешать нашему принцу.

– Как в ближайшее время? – недоумевая, сказал Брагин, – мы столько лет не виделись, плюс ко всему скоро… – начал говорить мужчина, но его перебил Чернов.

– А ему наплевать, сколько лет мы не виделись. И не нужно напоминать ему о… о том, что будет скоро. Ему и на это наплевать, – отбросив вилку, злобно сказал Костька.

– А мне не нужно напоминать, и без этого всё прекрасно помню.

– Да ты что, неужели?!

– Да, представь себе, не у одного тебя 13 лет назад произошла трагедия, – держась за край стола, прокричал Саша.

– Заткнитесь оба! – ударив по столу, громко сказал Брагин. Братья посмотрели на него. Его лицо исказила гримаса боли. – Вы можете подкалывать друг друга сколько угодно, но я не позволю использовать для этого память о Владимире Семеновиче и Надежде Анатольевне. Не при мне уж точно.

Молодые люди спрятали свои взгляды. Обоим было стыдно, они перешли черту, которую нельзя переходить даже во время ссоры.

– Вы взрослые люди, вам обоим почти тридцать лет, а ведете себя как подростки, – сказал Брагин, схватившись за голову и издав тихий стон. Оба брата привстали со стульев, чтобы подойти к нему, но мужчина остановил их жестом: – Не надо, всё хорошо. Просто немного схватило голову от такого семейного ужина, – стараясь еще больше пристыдить воспитанников, сказал Аркадий Арсеньевич. – Значит так. Я не прошу вас визжать от счастья и носить друг друга на руках. Но я требую проявлять к друг другу уважение. Вы братья. Пускай и не по крови. – сказал он, приходя в норму. – Если ты, Саша, хочешь вновь покинуть город, хорошо. Это твое право. Но я прошу тебя задержаться, чтобы мы могли помянуть Владимира и Надежду Анатольевну. – посмотрев на Кулишера, сказал он. – А ты, Костя, не смей говорить, что твой брат забыл о том дне. Вы оба тогда пролили столько слез, что можно целое озеро набрать. Но никогда в этом не признаетесь друг другу, – повернувшись к Чернову, сказал мужчина.

Остаток ужина прошел в тишине. Каждый обдумывал, что только что произошло. Костя механически отправлял в рот кусочки еды, но вкуса не чувствовал. Его мысли крутились вокруг только что состоявшегося разговора. Он корил себя за несдержанность, за то, что позволил эмоциям взять верх, но гордость не позволяла сделать первый шаг к примирению. Саша сидел, уставившись в свою тарелку, его пальцы нервно теребили край стола. Он тоже был погружён в свои мысли, прокручивая в голове слова брата. Брагин, хоть и сохранял внешнее спокойствие, внутренне был напряжён. Он знал этих мальчишек с самого детства, видел, как они росли, ссорились и мирились. Но эта ссора казалась особенной, глубже, серьёзнее предыдущих. Когда с едой было покончено, молодые люди встали из-за стала и отправились в свои комнаты. Оставив Брагина одного.