Читать книгу Бешеный барсук - Группа авторов - Страница 2

Запотевшие стекла такси отделяли Алису от расплывчатого мира ночных огней. Салон провонял поддельными духами «Императрица» и бензином. Единственным, что связывало ее с реальностью, был навязчивый писк аськи – «о-оу», – то и дело доносившийся из телефона Кати.

Катя, уткнувшись в сияющий экран, яростно стучала большим пальцем по кнопкам новенькой, унизанной стразами Nokia. Ее поза – напряженная, собранная – выдавала охотницу, выслеживающую добычу. Алиса смотрела на ее отражение в стекле: волнистые белые волосы, напряженные плечи, поджатые губы. Она была готова ринуться в бой за парня своей мечты.

И бой ждал их за очередным поворотом, когда такси, фыркнув, свернуло с освещенной улицы в темный переулок. Огни сменились тенями, асфальт под колесами стал неровным. Машина резко остановилась у невзрачной двери, обклеенной рваными афишами.

– Мы точно по адресу? – тихо спросила Алиса, инстинктивно съеживаясь на своем сиденье.

Катя закрыла слайдер, и экран телефона погас. Она с раздражением сунула свой Nokia в сумочку, и в салоне воцарилась тревожная тишина.

– Расслабься, красотка, – ее голос прозвучал резко, выдавая собственное напряжение. – Здесь тусуется тот, ради кого я готова потерпеть. Сын Новикова, Сережа. – Увидев отсутствие понимания на лице Алисы, она раздраженно пояснила: – Его папа владеет половиной города. А сам он… ищет себя среди этих ребят. – Она презрительно махнула рукой в сторону двери, за которой угадывался гулкий бас.

– Моя задача – отбить его у Лерки. Естественно, я здесь случайно. Поняла? Ни слова о том, что мы приехали специально.

Дверь в клуб была похожа на вход в другое измерение – тяжелая, без опознавательных знаков, с единственной тусклой лампочкой над косяком. Катя, поправив платье, с напускной уверенностью толкнула ее, и…

…звук обрушился на них как физическая волна. Грохочущие гитары, оглушительные ударные, хриплый вокал. Воздух гудел от низкочастотных колебаний, заставляя вибрировать не только барабанные перепонки, но и ребра. В полумраке клуба мелькали силуэты – косухи, ирокезы, черные кожаные браслеты. Здесь пахло потом, пивом, сигаретным дымом и чем-то еще – металлом и бензином.

Катя замерла на пороге, ее гламурный образ казался инородным телом в этой брутальной реальности. Даже ее уверенность на мгновение дала трещину. Алиса же, к своему удивлению, не чувствовала страха. Лишь странное, щемящее любопытство. Это место дышало подлинностью, которой так не хватало в ее жизни. Оно было грубым, но честным – полная противоположность миру Кати и давящему уюту их квартиры.

Соседки разделились, не обменявшись ни словом. Катя, выпрямив спину, направилась вглубь зала – выслеживать свою цель. Алиса же прорвалась к барной стойке, чувствуя, как громкая музыка физически давит на виски.

– Замешать вам грусть и печаль? – обратился к ней бармен. Это был худенький щуплый парень с длинной розовой челкой, падавшей на лицо.

– А есть у вас сок? Апельсиновый? – ответила Алиса.

– Апельсиновый – это оранжевый. Жизнь и радость.Могу предложить только томатный, цвет крови и страданий, – бармен вел себя меланхолично, что казалось девушке странно.

Алиса немного знала о субкультуре эмо, но никогда не сталкивалась с представителями один на один. Ей было непонятно, почему симпатичный парень так зациклен на теме страданий.

– Томатный так томатный, – сдалась она, чувствуя себя неловко от этого театрального пессимизма.

Опираясь спиной о прохладную стену, Алиса наблюдала. Ее взгляд, привыкший анализировать визуальные коды истории, выхватывал детали: символ анархии на замызганной косухе, истертые патчи с названиями групп, ядовито-розовые пряди в черных как смоль волосах. Это был живой учебник по современной мифологии, и она невольно читала его, отстраняясь от собственного страха.

Девушка взяла протянутый барменом стакан с соком и отвернулась от стойки, обводя взглядом зал. И тут ее взгляд наткнулся на него.

Мужчина стоял в глубине зала, в арочном проеме, ведущем в какое-то подсобное помещение. Невысокий, но с такой уверенной осанкой, что пространство вокруг него казалось подконтрольным. Темные волосы были коротко стрижены, но густая, аккуратная борода, оттеняющая резкие линии скул, придавала ему возраст и вес, которых не было у других. Ему можно было дать и двадцать пять, и тридцать пять. На нем была простая черная футболка и ошейник с шипами. Другие неформалы украдкой на него поглядывали – с уважением, с опаской, – Алиса поняла: он здесь не рядовой.

Это был Тэм.

И его внимание было теперь приковано к ней. Не оценивающий, не заигрывающий взгляд Катиных поклонников, а спокойный, изучающий. Он смотрел, как смотрят на редкий экспонат в музее. Алиса почувствовала желание отвести глаза, спрятаться, но заставила себя выдержать этот взгляд. Он медленно пересек зал, и люди невольно расступались перед ним, как вода перед носом корабля.

– Я раньше тебя здесь не встречал, – произнес он, оказавшись рядом. – Артем. Все здесь зовут меня Тэм. Мне принадлежит магазинчик с товарами для субкультур “Бешенный барсук”. Я тут со своей бандой.

– Алиса, – представилась девушка.

– Как тебя сюда занесло? – спросил бородатый мужчина.

– Сопровождаю подругу, – неохотно ответила Алиса. – Если честно, не совсем подругу. Мы просто живем вместе, и так вышло, что я здесь.

– Понял, – поджал челюсть новый знакомый. – А чем занимаешься по жизни?

– Я культуролог. Точнее еще учусь. Третий курс. Мечтаю уехать отсюда и работать в Эрмитаже. Мне кажется, история и культурное достояние – это то, что позволяет нам оставаться людьми. Сохранять цивилизованное лицо.

Тэм усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин.

– Цивилизованное лицо… Любопытно. А по-моему, вся наша цивилизация сейчас держится на двух вещах: на бетоне и на информации. Бетон – это стены, за которыми мы прячемся. А информация… – Он обвел взглядом зал, застывший в ритме гитарного риффа. – Информация – это новое культурное достояние. Только в отличие от картин в твоем Эрмитаже, ее не запирают в позолоченных рамах. Она течет по проводам, витает в эфире. И за нее идет настоящая война.

Он сделал паузу, давая ей осознать его слова.

– Вот смотри. – Тэм достал из кармана затертую флешку на 2 гигабайта, покрутил ее в пальцах. – Здесь, допустим, полная коллекция запрещенных советских мультфильмов. Или сканы диссидентских журналов. Для кого-то – это история, культурный код. А для кого-то – угроза государственной безопасности. Грань тонкая. И она зависит не от содержания, а от того, в чьих руках эта информация оказалась.

Алиса смотрела то на флешку, то на его серьезное лицо. Воздух между ними казался густым от невысказанных мыслей.

– Вы хотите сказать, что нужно скрывать знания? – нахмурилась она. – Это же путь к новому средневековью.

– Нет. Я говорю, что нужно быть умнее. – Он сунул флешку обратно в карман. – Ты, культуролог, должна понимать: любое знание – это оружие. И если ты не научишься им владеть, его обратят против тебя. Особенно сейчас, когда каждый твой шаг в сети оставляет след. Ты пользуешься «ВКонтакте»? ICQ?

– Ну… да, – растерянно кивнула Алиса.

– И ты уверена, что твои переписки читаешь только тот, кому ты их отправила? – Тэм наклонился чуть ближе, и его голос стал тише, почти интимным, но от этого лишь более весомым. – Что фотографии с этой вечеринки не попадут в досье какого-нибудь отдела «К», где их пришьют к делу, которого нет? Мир стал прозрачным, Алиса. И главный навык выживания в нем – не умение кричать на открытых площадях, а искусство спрятаться в нужный момент. Доверять можно только тому, что можно положить в карман и унести с собой. Всё остальное – уже потенциально принадлежит им.

Он снова посмотрел на нее своим пронзительным, изучающим взглядом, будто проверяя, поняла ли она. Поняла ли намек, скрытый за его словами. Поняла ли предупреждение.

– Запомни это, – тихо сказал Тэм. – Цивилизованное лицо – это маска. А настоящее культурное достояние – это правда, которую удалось сохранить.

Прежде чем Алиса успела что-то ответить, его взгляд резко ушел за ее спину, в толпу. В его глазах мелькнула молниеносная оценка, тень тревоги. Он кивнул ей на прощание и так же бесшумно растворился в хаосе клуба, оставив ее наедине с гулом музыки и тяжестью его слов.

Воздух, еще секунду назад наполненный смыслом, снова стал просто густым от дыма и пота. Философский настрой развеялся, словно его и не было. Алиса почувствовала себя глупо, стоя в одиночестве у стены с недопитым стаканом томатного сока.

Она инстинктивно стала искать глазами Катю – единственную знакомую точку в этом чужом мире. И нашла.

В противоположном конце зала, в глубокой нише, Катя прижималась к высокому парню в косухе. Ее платиновые волосы ярко белели под тусклым светом. Она запрокинула голову, смеясь чему-то, а его руки скользили по ее спине, с явным намерением опуститься ниже. Это был тот самый «сын Новикова», ее трофей. Катя поймала взгляд Алисы, и на ее лице на секунду промелькнуло не торжество, а что-то другое – вызов? растерянность? – но тут же она намеренно привлекла парня ближе, скрываясь от Алисы в его объятиях.

Они были всего в двадцати шагах друг от друга, но казалось, будто их разделяет пропасть.

Алиса отвернулась. Слова Тэма «доверять можно только тому, что можно спрятать в карман и унести с собой» зазвучали с новой, горькой силой. Она ощутила ледяное одиночество.

Именно в этот момент ее взгляд упал на вешалку у входа, где висела простая, ничем не примечательная сиреневая куртка. Алиса еще не знала, что урок о ценности информации и искусстве спрятаться от чужих глаз вот-вот перестанет быть философией и станет вопросом ее выживания.