Читать книгу Зачет по ксенологии - Группа авторов - Страница 2

Первая Орбитальная у нашей планеты – седая древность, раритет, приманка для туристов. Гостям, конечно, весело проникаться стариной, но когда тебе отправляться через час после того, как прилетела – из ангара в другом конце станции! А трансфер багажа в тот сектор не производится. То есть, идёшь в разгрузочно-погрузочную зону, берёшь свои короба и с ними – вперёд. Может, успеешь.

Я отправила сообщение встречающему, что прибыла. Он мне ответил, что ждут только меня. В том самом, противоположном секторе. И лучше бы мне не опаздывать, иначе потом – самостоятельно и за свой счёт.

Р-р-р! Вот бы где Вирка пригодилась сполна: багажный короб с антигравом, так что её трёхпалые ручки легко удержали бы его, а крылышки – подняли.

Так что неслась я по переходам, высунув язык, с двумя габаритными коробами на силовой привязи, и поминала сквозь зубы начальную физику из школьного курса. Ту самую, где масса – мера инертности. Веса нет, он компенсирован антигравом. А масса есть.

Я подозревала, что всё закончится плохо, попросту по закону подлости: если ты торопишься куда-то, то ты уже опоздал. Но поначалу мне везло, и я преступно расслабилась.

И получила тут же от дорогого Мироздания. Не будь чересчур счастливой, вредно для здоровья!

Первая Орбитальная, как я уже говорила, станция морально устаревшая ещё в год своей сдачи в эксплуатацию. Она представляет собой не единой модуль, а несколько автономных, соединённых между собой длинными галереями.

И вот на входе в одну такую какой-то паразит с длинными густо-розовыми, цвета фуксии, патлами подрезал меня на левитирующем самокате! Мы не впилились друг в друга каким-то чудом. Урод взвился под потолок, а я шлёпнулась на, извините, пятую точку, больно отбив локоть. Мои коробы стукнулись один о другой, и верхний внезапно раскрылся. Оттуда свечкой взвился старый аэрофутбольный мяч – Вирка, чтоб её, шутница, ну я ей устрою! – и произвёл фурор в идущих за мною следом.

За мной шли сильфидийские скртчим. Они не такие антропоморфные, как гентбарцы, но крылышки есть и у них, в том числе и у детей. Детишки брызнули в разные стороны, напугавшись мяча, только крылья засверкали. Пока взрослые их ловили, пока я соображала, во что я влипла, патлатый негодяй со своим леви-СИМом свалил. Куда – камеры наблюдения разве что покажут, а я не заметила.

Один из скртчим подошёл ко мне и вдруг протянул руку. От полного обалдения я позволила чужому помочь мне подняться.

– Вы не ушиблись? – спросил он, на удивление чисто выговаривая слова эсперанто. – Вам нужна помощь?

– Благодарю, но нет, – ответила я. – Простите, пожалуйста. То есть, приношу извинения…

Дети постарше между тем сноровисто запихивали мои рассыпавшиеся вещи обратно. Я глазом моргнуть не успела, как короб снова был закрыт и запечатан.

– Спасибо, – растерялась я ещё больше.

– Мы видели, кто виноват, – сказал мне старший скртчим. – Предлагаю оформить совместное заявление в нейросеть «Арбитраж». Нарушителя отследят по камерам.

Злость на негодяя ещё не успела во мне как следует остыть, и потому я горячо поддержала предложение. Так что мы отошли от переходной галереи, чтобы не мешать другим, и составили отличное заявление. «Арбитраж» проглотил его и во мгновение ока вынес вердикт: виновен. На айди нахала отправилась солидная сумма штрафа и компенсаций за моральный вред, плюс штраф за экстремальную езду на леви-СИМе в пользу орбитальной станции и государственная пошлина за оформление штрафов.

Мы с главой семейства тепло распрощались, я пропустила их в галерею первыми, всё-таки у них дети, а у меня короба, и вдруг опять раскроется. Там с замком бардак: несколько защёлок размагнитились, крышка может отскочить снова.

Причитающаяся мне сумма пришла чуть погодя. А вот! Хулиганишь – плати. И это, между прочим, меньшее из зол. В древние, покрытые мраком отсутствия сколько-нибудь серьёзных информационных технологий времена негодяю надели бы этот леви-самокат на голову. А так всего лишь счёт у него похудел. Для его же пользы!

***

Навигатор, проложивший дорогу к месту сбора, привёл меня в какой-то совсем уже маленький ангар даже не из прошлого века, а из позапрошлого. Видно, от Первой Орбитальной в отель «Галактеон» летали редко, весь трафик шёл через Вторую или Третью.

В ангаре, кроме отельного шаттла, никаких машин больше не стояло кроме одного погрузчика у дальней стенки. Судя по манипуляторам в нерабочем положении, агрегат стоял на консервации уже очень давно.

Я заторопилась к шаттлу. С него станется, захлопнуть дверь у меня под самым носом – мол, регламент, разрешение диспетчера и тому подобное.

Но нет, меня ждали. Наш куратор, высокий мужчина с короткой стрижкой и в отельной форме, но с эмблемой Старотерранского Ксенологического Университета на груди и ещё один, должно быть, тоже студент, как и я…

– Мама, нет! – пискнула я.

Но напрасно было теперь всё. На мой голос обернулся тот самый фуксиеволосый. Самоката при нём уже не было – конфисковали? Но парень был тот самый, я не могла ошибиться. Длинные локоны самого вырвиглазного оттенка из всех не забудешь даже если очень сильно того захочешь. Заныл ушибленный локоть, я машинально потёрла его. Нахал на мой жест лишь презрительно скривился.

Кажется, меня ждёт ну очень весёлая практика.

– Добро пожаловать в отель «Галактион», – заговорил старший. – Я – Антон Теплов, человек, ваш руководитель. Вы проходите практику под моим началом. У нас есть ещё немного времени до старта, прежде всего, познакомимся. Назовите своё имя, биовид, курс и учебное заведение.

– Нин Обухова, человек, второй курс, Старотерранский Ксенологический, – ответила я, косясь на будущего, как я понимаю, напарника.

Вирке бы его скормить на червей! Мечтать не вредно, вредно не мечтать, эх. Парень в ответ наградил меня не менее убийственными взглядом. Понимаю. Сходу попасть на приличного размера штраф и конфискацию, – надеюсь, конфискацию! – любимого самоката это круто. Но ещё круче обнаружить виновника своих бед рядом с собою в одном шаттле!

Нин, сказала я себе, видишь, его душа жаждет реванша. Так что будь начеку и жди пакостей! Они не за чёрными дырами, а прямо здесь, на расстоянии одного шага и вытянутой руки.

– Леманарух, алаурахо, второй курс Аркадийского Ксенологического Университета

У-у, зависть с большой буквы! Во-первых, Аркадия. Аркадия, чтобы вы понимали, это высокотехнологический и одновременно природный рай. Во-вторых, парня оттуда направили к нам. В другую планетарную локаль! А меня – на обидно близкую орбиту. Почувствуйте разницу.

Одно радует: практика в отеле и ему, судя по кислой физиономии, по душе не пришлась.

Алаурахо! Что-то я такое слышала про них… Какой-то скандал по жёлтым новостным таблоидам прошёл. Я за светской жизнью не слежу, а, наверное, зря. Сейчас в новостной ленте даже с поисковыми собаками днём с огнём уже не найдёшь тех событий. Если, конечно, не заняться прицельно и не затратить времени размером с контейнер класса 10XL. А тут больше прошло, точно, больше, Вирка с этим ко мне прицепилась, когда я учёбой занята была по самое горло.

Я тогда устала от бесцельной трепотни и в сумочку Вирке шайбу от неоклассиков подложила. Ну, такую, знаете, круглую, белую, с переменной гравитацией. Подруга от меня улетела, а где-то на полдороге сработал таймер, и шайба отяжелела. Надо думать, Виркина сумочка с высоты брякнулась в лучшем виде, и крылатка затаила на меня некоторое количество зла.

Вот, значит, откуда у меня в коробе старый аэрофутбольный мяч, штука, на орбите бесполезная чуть больше, чем полностью! Месть! А что поделаешь, сама виновата. Я могла бы сообразить, с чего Вирка так рвалась помогать собирать вещи! Ну, зараза крылатая, ну, погоди. Я ведь вернусь.

Тут нас позвали в салон шаттла. Я постаралась оказаться по другую руку от господина Теплова. Беда в том, что и Леманарух постарался сделать то же самое, в итоге мы столкнулись лбами. Хорошо так приложились, лично я почти что треск услышала.

Мы ведь почти одного роста, я – слишком высокая для человеческой девушки, а он, наверное, слишком маленький для алаураханского мужчины. Генетика подкачала или всё ещё растёт, надо будет в информе посмотреть.

Один раз – случайность, два – уже система.

– Блин, – выразилась я, потирая лоб

Леманарух тоже выразился, злобно на меня зыркая.

– Осторожнее, молодёжь! – предупредил нас Теплов. – Что за баловство?

– Случайность, – быстро сказала я. – Простите, пожалуйста.

В награду мне подарили взгляд особой злобности. Алаурахо… что там у них насчёт чувства собственного величия? Чемпионы по завышенному ЧСВ – оль-лейран, особенно гражданские, алаурахо вроде как им родня и, значит, тоже с такими же проблемами.

Как всякие порядочные родственники, эти два народа друг друга отменно не любят. Одно пространство в своё время делили, и не поделили. Оттуда-то ворох смертельных претензий и тянется до сих пор. Если два таких барана приедут в отель и сшибутся лбами (тут я потёрла свой собственный лоб), то мы, как специалисты по межрасовым взаимодействиям, должны выступить медиаторами и урегулировать конфликт.

Я-то смогу, я – человек, а Человечество в той драчке не участвовало, мы тогда вообще ещё по горам с дубинками бегали, до космической эры и выхода на межгалактический политический ринг нам было ещё далеко. А сможет ли мой напарник?

– Шаттл идёт к отелю пять часов, и это время мы проведём с большой пользой, – радостно заявил Теплов.

Ну, вот. А я поспать наладилась… Ничего не поделаешь, пришлось слушать. Про правила безопасности, – скукота, они везде одинаковые. Про конструктивные особенности и историю «Галактеона» – здесь уже интереснее.

– Недавно отель расширил рекламу на Пространство Тайрона, – говорил Теплов, – а это значит, что скоро следует ждать гостей оттуда. Насколько хорошо вы владеете тайронским языком, господа студенты?

Оп. Засада. Тайрон находится далеко от нашей планетарной локали. Если здесь кто из тайронцев и появляется, то в следовых количествах, и как правило, все они знают эсперанто. У нас основной упор был на языки ближайших соседей – гентбарцев, тамме-отов, сильфидийских скртчим.

Леманарух тайронского тоже не знал. Ну, то есть, по верхам, на уровне «Рама мыла маму».

– Чудесно, – потёр ладони Теплов. – Достаём мнемографы и внимаем начальному курсу. По прибытии в отель пройдёте тест.

– А если не пройдём? – усомнилась я.

– Не пройдёте – минус в общую карму, – жизнерадостно объявил руководитель. – Если к концу нашего с вами сотрудничества ваша карма напылесосит в себя изрядное количество минусов, практику не засчитаю.

Карма! Это не всякие там эзотерические знания времён пещерной жизни и дубинок, в данном случае, это то, что официально зовётся «портфолио студента». Как общее, так и конкретно, по той или иной дисциплине.

– А сколько должно быть минусов, чтобы получить незачёт? – хмуро спросил Леманарух.

– Десятка хватит.

– Но это же мало! – возмутилась я. – Мы же всего лишь студенты! Мы можем ошибаться, в конце-то концов! Потому что всё ещё учимся!

Теплов внимательно осмотрел меня, затем Леманаруха. Вот, снова то же самое ощущение, что и при учителе Меоларисну!

Что мой вопрос прозвучал глупо.

– Вы не в аудитории и не в обучающем инфопространстве, – сказал Теплов очень серьёзно. – Вы будете работать с живыми носителями разума других галактических рас. Ваша ошибка может привести к очень печальным последствиям, таким, как убийство, самоубийство, объявление войны. Не ошибайтесь, молодёжь! И будет вам счастье.

– Утешил, – буркнула я себе под нос.

– Угу, – против воли признал мою правоту Леманарух.

Теплов похлопал в ладоши:

– За работу!

«За работу» и здесь не заладилось. Я же не знала, что мнемограф понадобится ещё в дороге! Естественно, я засунула прибор в короб. А в коробе – мяч! Да и сам короб в багажном отделении. В багажник пускать пассажиров во время полёта на всех шаттлах отчаянно не любят. Только если жизненно важная необходимость.

Мнемограф к жизненно необходимому оборудованию никак не относился.

Теплов нечто подобное предвидел, захватил с собой стандартные аппараты и выдал один мне. Леманаруху же хватило ума далеко свой не прятать.

Я замучилась с настройкой под себя, честно. Стандартные модели – шлак из вентиляции, однозначно. Пока я возилась, Леманарух учил. Конечно, к концу полёта он будет знать урок лучше, чем я!

Обидно.

Я иногда посматривала на него. Вряд ли он делал то же самое, ишь, глаза закрыл, чтобы полнее воспринимать учебную информацию!

Я тоже учила начальный курс тайронского языка, но на Леманаруха смотрела тоже. Алаурахо, значит. Вырвиглазного цвета патлы – естественное состояние его волос. И кудри, и цвет. Хотя обычно волосы у алаурахо тёмные, ближе к чёрному, преимущественного фиолетовых и лиловых оттенков. Полукровка? Дитя перекрёстного союза с оль-лейран, у этих народов могут быть общие дети.