Читать книгу Любовь не по плану - Группа авторов - Страница 2

Дом Джейка горел светом. Из окон на двух этажах лился желтый свет, смешанный с синими и розовыми вспышками от диско-шара. Музыка била басами прямо в грудь, едва мы вышли из машины.

Лукас выключил зажигание, но его рука осталась на ключе.

– Последний инструктаж, – сказал он, не глядя на меня. – Час. Максимум полтора. Если почувствуешь дискомфорт – сразу ищем глазами друг друга. Если я увижу, что тебе плохо – мы уходим без разговоров.

– Договорились, – кивнула я, пряча дрожь в пальцах в складках своей кожаной куртки.

– И ещё. Ничего не пей из больших общих чаш. Это всегда гремучая смесь из самого дешёвого алкоголя, от которого голова раскалывается на утро. И если будешь пить алкоголь, то пей помедленнее. Знаю, что хочется «для храбрости», но не надо превращаться в тыкву к полуночи.

– Я буду осторожна, – пообещала я. – А ты? Только сок?

– Я за рулём. И кроме того, кто-то должен оставаться в здравом уме.

Он наконец повернул голову, и его тёмные глаза в полумраке машины казались серьёзнее обычного.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? Последний шанс сказать нет и поехать за картошкой фри.

– Я уверена. И мы уже обсуждали, что твоя тактика отвлечения едой на мне не работает.

– Она работала, когда тебе было десять и ты разбила коленку.

– Сейчас мне восемнадцать, а коленка цела. Пошли.

Мы вышли из машины. Открытая входная дверь выпускала наружу шум, музыку и густой запах – пиво, парфюм, пот и что-то сладкое. Я поправила корсет, чувствуя, как уверенность, которую я надела вместе с ним, начала таять. Лукас шагнул вперед, и я пошла за ним. Внутри нас накрыло стеной звука. Гостиная была забита людьми. Я узнала лица из школы, но ещё больше было незнакомых. Воздух вибрировал от криков и музыки. Справа, в углу, стоял импровизированный бар. На столах рядами стояли бутылки – пиво, виски, яркие ликёры. В центре – огромная стеклянная чаша с оранжевым пуншем.

– Мира! Лукас! Наконец-то!

Ариана пробилась к нам сквозь толпу. В её руке был стакан с розовым коктейлем.

– Корсет! Брюки – огонь! – она окинула меня оценивающим взглядом. – Теперь иди, общайся. Лукас, не пялься на неё, как телохранитель.

– Я и есть телохранитель, – парировал он, взяв у бармена банку с газировкой.

– Будь подальше. Дай ей пространство.

Ариана оттолкнула меня в сторону. Я подошла к бару и взяла банку какого-то готового алкогольного коктейля – сладкого, с привкусом малины. Сделала глоток. Тёплый, сладкий удар прошёлся по горлу. Лукас наблюдал за мной с расстояния, его взгляд был тяжёлым. Я отвела глаза.

Первые полчаса прошли в тумане громких голосов. Я поздоровалась с парой девочек с моего класса. Кто-то предложил шот из зелёной жидкости. Я отказалась, но сделала ещё несколько глотков из своей банки. Внутри разливалось приятное тепло, смывая остроту тревоги. Я пробилась на заднюю террасу – там было чуть просторнее. Я прислонилась к перилам, допила коктейль и взяла новый – на этот раз что-то с лаймом. Было уже легче дышать. Я была здесь. И это было не так страшно. Когда я вернулась внутрь, первым делом нашла взглядом Лукаса. Он стоял у камина и о чём-то говорил с парнем из команды по плаванию. Увидев меня, он поднял бровь: «Всё в порядке?». Я кивнула.

И тогда я увидела Джейка. Он стоял у подножия лестницы, один, с телефоном в руке. Наши взгляды встретились. Он на секунду замер, потом убрал телефон и пошёл ко мне.

– Мира. Ты пришла.

– С днём рождения.

– Спасибо. Ты… хорошо выглядишь.

– Спасибо.

Пауза. Музыка заполнила её.

– Как дела?

– Нормально. Учусь.

– Удачи с экзаменами.

– И тебе.

На этом разговор закончился. Он кивнул, неуверенно улыбнулся и ушёл. Я смотрела ему вслед и ждала боли, грусти. Но внутри была только пустота и облегчение. Я развернулась, чтобы найти Лукаса. Но мир приготовил другой сюрприз. Входная дверь снова распахнулась, впуская свежую струю ночного воздуха и трёх новых гостей. Два парня и девушка – все старше, одеты в стиле "дорогой минимализм", который кричал о другом городе, других деньгах. Они вошли не как все – не робко, а словно проверяя территорию. И один из них…

Он был в центре. Высокий, в простой черной футболке, которая обтягивала плечи так, что было видно каждую мышцу. Темные волосы, коротко стриженные по бокам, чуть длиннее на макушке. Лицо с резкими, будто высеченными из мрамора чертами – высокие скулы, прямой нос, твердый подбородок. Но глаза… Светло-серые, почти неестественные. Он медленно провел ими по комнате, оценивающе, без тени смущения. Взгляд скользнул по мне, задержался на долю секунды – достаточно, чтобы по спине побежали мурашки, – и продолжил движение.

– О, смотри, – прошептал кто-то рядом. – Это Остин. Слышал, он приехал недавно. Он в одной группе с братом Джейка.

Остин. Имя застряло у меня в голове. Он что-то коротко бросил своему другу, и тот громко рассмеялся. Улыбка на мгновение преобразила его строгое лицо, сделав его моложе, почти доступным. Потом он взял у девушки из их компании бутылку какого-то импортного пива, открутил крышку пальцами без помощи открывалки и сделал долгий глоток, его кадык плавно скользнул вниз по горлу. Я не осознавала, что смотрю, пока его взгляд снова не встретился с моим. На этот раз он не отвёл глаз. Он приподнял бутылку в мою сторону – едва заметное, почти дерзкое движение – и медленно направился к бару, прокладывая путь через толпу без усилий, будто люди расступались сами. Мое сердце заколотилось. Я машинально сделала ещё один глоток из банки, но вкус уже не чувствовался. Всё мое внимание было приковано к нему. Он взял у бармена ещё одну бутылку, кивнул и повернулся ко мне. Пошёл прямо на меня.

Толпа как-то сама собой расступилась, образуя коридор. Он остановился так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и уловила запах – холодный ночной воздух, дорогой мужской парфюм с нотками кожи и что-то ещё, от чего слегка закружилась голова. От выпитого алкоголя или от его близости – я не знала.

– Привет, – сказал он. Его голос был низким, слегка хрипловатым, и звучал так, будто он знал меня сто лет.

– При… привет, – выдавила я, ненавидя себя за эту запинку.

Его взгляд скользнул по моему лицу, вниз – задержался на корсете, на линии ключиц, потом на моих губах – и снова поднялся к глазам. В его светло-серых глазах играли искры какого-то тёмного интереса.

– Не похоже, что ты здесь в своей стихии, – сказал он.

– А ты в своей? – выпалила я, и алкоголь придал моему голосу дерзости, которой я не чувствовала.

Уголок его рта дрогнул.

– Нет. Меня, можно сказать, притащили. Я здесь недавно. Остин.

– Мира.

– Мира, – повторил он, и моё имя в его устах звучало как-то по-другому. – Смелый образ. Мне нравится.

Он сделал шаг ближе. Теперь между нами было не больше двадцати сантиметров. Я могла разглядеть тёмные ресницы, обрамляющие его холодные глаза, и лёгкую тень щетины на скулах.

– Тебе не скучно? – спросил он, и его взгляд снова упал на мои губы.

– Пока ещё нет, – соврала я. То, что я чувствовала, было далеко от скуки. Это было опасно.

– Остин! Эй, иди сюда, нужно поговорить! – крикнул его друг со стороны.

Он не обернулся.Не моргнул.

– Мне нужно идти, – сказал он, но не сделал ни шага назад. – Увидимся, Мира, – произнёс он, и это прозвучало не как прощание, а как вызов. Как начало.

Он развернулся и ушёл. Я стояла, прислонившись к стене, и смотрела ему вслед, чувствуя, как горит всё лицо. Вся вечеринка, весь шум – всё это стало размытым фоном. Существовал только он. И тут кто-то грубо толкнул меня в спину. Я не удержала равновесие, моя банка с алкоголем выскользнула из рук, и ледяная жидкость плеснулась мне на грудь, заливая корсет. Я вскрикнула от неожиданности.

– О, блин, извини! – захохотал какой-то пьяный парень, уже отворачиваясь.

Я стояла в мокром корсете, чувствуя, как холодная липкая жидкость просачивается через ткань. И в этот момент рядом снова возник Остин. Он увидел меня, его брови чуть приподнялись.

– Невезение, – сказал он просто. Без насмешки.

– Да уж, – пробормотала я, пытаясь стряхнуть с себя лёд.

– Подожди тут.

Он ушёл и вернулся через минуту с чистым барным полотенцем в руках.

– Вот.

– Спасибо, – я взяла полотенце и беспомощно посмотрела на свой корсет. Вытереть это было невозможно.

– Пойдём, – сказал Остин. – В ванную на втором этаже. Там тише и можно привести себя в порядок.

Он не спрашивал разрешения. Просто взял меня за локоть – его пальцы были тёплыми и твёрдыми – и повёл через толпу к лестнице. На втором этаже было действительно тише. Он открыл дверь в ванную – большую, с чёрной плиткой и зеркалом во всю стену.

– Войди. Я подожду снаружи.

Я зашла, закрыла дверь и, глядя на своё отражение, поняла, что выгляжу как мокрый котёнок. Корсет был мокрым и тёмным. Я попыталась вытереть его полотенцем, но это только размазало липкий коктейль.

Раздался тихий стук в дверь.

– Всё в порядке? – голос Остина.

– Не совсем. Это не оттирается.

Дверь приоткрылась.Он заглянул внутрь, его взгляд оценивающе скользнул по мне.

– Сними его.

Я замерла.

– Что?

– Корсет. Он бархатный, он испортится. Сними, вытрись, а я пока схожу, найду тебе что-нибудь надеть сверху. У Джейка наверняка есть какая-нибудь футболка.

Его спокойствие и уверенность обезоруживали. И он был прав. В мокром корсете я чувствовала себя ужасно.

– Я… я не могу его снять одна. Шнуровка сзади.

Он вошёл в ванную и закрыл дверь.Пространство внезапно стало очень маленьким.

– Повернись.

Я повернулась к нему спиной, к зеркалу. Его пальцы коснулись шнуровки у моего затылка. Я затаила дыхание. Он развязывал узлы медленно. Каждое прикосновение его пальцев к моей спине через тонкую ткань под корсетом отзывалось электрическими разрядами по всему телу. Я видела в зеркало наше отражение: его сосредоточенное лицо рядом с моим, мои широко раскрытые глаза.

Наконец корсет ослаб. Он осторожно стянул его с меня. Под ним была только тонкая чёрная майка. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки – от прохлады и от его взгляда, который скользнул по моей спине, по линии талии.

Он протянул мне полотенце.

– Вытрись. Я поищу футболку.

Он вышел, закрыв дверь. Я стояла, дрожа, и вытирала липкие пятна с кожи. Через пару минут он вернулся с большой серой футболкой с логотипом какой-то рок-группы.

– На, – протянул он. – Чистая.

Я надела её. Она была огромной, пахла чистым хлопком и чужим стиральным порошком, но была сухой.

– Спасибо, – сказала я тихо.

– Не за что.

Мы стояли в тесной ванной, и напряжение между нами было таким плотным, что его можно было резать ножом. Его взгляд упал на мой корсет, который он всё ещё держал в руке.

– Красивая вещь. Жаль.

– Да.

Он положил корсет на раковину и сделал шаг ко мне. Теперь нас разделяли сантиметры. Воздух в тесной ванной стал густым, спёртым. Он поднял руку и медленно, давая мне время отпрянуть, убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы едва коснулись моей щеки, но этого было достаточно, чтобы всё внутри затрепетало.

– Мира, – произнёс он тихо, и моё имя звучало как заклинание. Его взгляд упал на мои губы.

Он наклонился. Я почувствовала его дыхание – тёплое, с лёгким запахом пива и чего-то мятного. Инстинкт кричал отступить, но тело не слушалось. Оно замерло в ожидании. Расстояние между нашими губами сокращалось. Я закрыла глаза.

И в этот момент дверь в ванную с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

– ОТОЙДИ ОТ НЕЁ!

Прежде чем я успела открыть глаза, мимо меня пронеслась тень. Раздался глухой удар, похожий на звук удара кулаком по мясу. Я открыла глаза и увидела сцену, которая показалась кадром из фильма. Остин отлетел к раковине, пригнувшись и держась за челюсть. Перед ним стоял Лукас. Его лицо было искажено такой яростью, какой я никогда у него не видела. Он был бледен, его глаза горели тёмным огнём, а кулаки были сжаты.

– Ты тронешь её – я тебя убью, понял? – голос Лукаса был низким, хриплым, полным неконтролируемой злобы. Он не кричал. Он говорил. И это звучало в тысячу раз страшнее.

Остин медленно выпрямился. По его подбородку стекала тонкая струйка крови из разбитой губы. Но в его глазах не было ни страха, ни злости. Было любопытство, смешанное с презрением.

– Расслабься, герой, – произнёс он, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Никто её не трогал.

– Я видел, как ты на неё смотришь! – Лукас сделал шаг вперёд.

– Лукас, нет! – наконец вырвалось у меня. Я бросилась между ними, упираясь ладонями в грудь Лукаса. – Прекрати! Он ничего не сделал!

В дверном проёме, запыхавшись, появилась Ариана. Её глаза были огромными от ужаса.

– Что происходит?! Я слышала крик! О боже, Остин, у тебя кровь! Лукас, ты с ума сошёл?!

Остин посмотрел на меня, потом на Лукаса, и на его лице появилась та самая, кривая, понимающая улыбка.

– Всё понятно, – сказал он тихо. – Хранитель. Как трогательно.

Это было последней каплей. Лукас рванулся вперёд, но я изо всех сил оттолкнула его и выскочила из ванной в коридор. Мне нужен был воздух. Сейчас. Я сломя голову побежала вниз по лестнице, расталкивая ошалевших гостей, выскочила через распахнутую входную дверь на улицу. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Я прислонилась к стене дома, пытаясь отдышаться, сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Через секунду рядом возник Лукас. Он схватил меня за плечи.

– Ты в порядке? Скажи, что ты в порядке!

– Отстань от меня! – я вырвалась, отпрыгнув назад. – Что ты наделал?! Ты ударил его!

– Он собирался тебя поцеловать! – закричал Лукас, и в его голосе впервые за все годы нашей дружбы прозвучала настоящая, неконтролируемая боль. – Ты стояла и ждала этого! С открытыми глазами!

– Это моё дело! – я кричала тоже, слёзы горели на глазах, но я не давала им скатиться. – Я взрослый человек! Я сама решаю, кого целовать!

– Да? И этот… этот проходимец, которого ты видишь первый раз в жизни? Ты знаешь, кто он? Что он? Он развёл тебя на то, чтобы раздеться в ванной за десять минут знакомства!– Он помогал мне!

– О да, очень «помогал»! Я всё видел, Мира! Я искал тебя, а Ариана сказала, что ты с каким-то парнем пошла наверх! Я видел, как вы зашли в ванную! Я ждал у двери! Я слышал, как он говорит тебе «сними его»! Я слышал!

Его слова обрушились на меня, как удар. Я замерла.

– Ты… ты подслушивал?

– Я защищал тебя! – его голос сорвался. – Потому что кто-то должен это делать, раз ты сама на это не способна! Он опасен, Мира! Он видел тебя насквозь с первой секунды и играл, как хотел!

– А ты что делаешь? – выдохнула я. Слёзы всё-таки потекли. – Ты меня не защищаешь, Лукас. Ты меня контролируешь. Потому что боишься. Боишься, что я кого-то встречу. Боишься, что всё изменится. Но оно меняется! Мы заканчиваем школу через три месяца! Что будет с нами тогда, а? Мы разъедемся, и твоя роль «хранителя» закончится!

Он отступил, будто я ударила его. Его лицо стало пепельно-серым.

– Так вот что это, – прошептал он. – Ты хочешь, чтобы я отстал.

– Я хочу, чтобы ты перестал видеть во мне свою игрушку! Свою ответственность! Я не твоя крепость, которую нужно охранять от всех! Я устала!

Мы стояли друг напротив друга, и между нами вдруг выросла стена. Стена из всех несказанных слов, из страхов, из этой дурацкой клятвы. Из того поцелуя, который почти случился.

– Хорошо, – наконец сказал Лукас. Его голос был пустым, безжизненным. – Хорошо, Мира. Я услышал. Я ухожу.

Он развернулся и пошёл к своей машине. Не побежал. Пошёл ровно, спокойно.

– Лукас, подожди…

Но он уже садился за руль.Дверца захлопнулась. Машина завеласьи через секунду исчезла в ночи, оставив меня одну на холодном тротуаре перед чужим домом, в чужой футболке, с разбитым сердцем, которое болело не из-за Остина.

Из дома вышла Ариана. Она подбежала ко мне, сняла с себя лёгкий пиджак и накинула мне на плечи.

– Всё улажено. Остин… он в порядке. Сказал, что это недоразумение. Что Лукас неправильно всё понял. – Она обняла меня. – Поехали, я отвезу тебя домой.

В её машине я молча смотрела в окно. Всё пошло не так. Совсем не так.

– Он прав, – тихо сказала Ариана. – Насчёт Остина. Он… опасный тип. Но чертовски притягательный. И Лукас… – она вздохнула. – Он просто любит тебя. По-своему. Слишком сильно.

Я не ответила. Когда мы подъехали к моему дому, я увидела, что на крыльце никого нет. Лукас не ждал. Впервые за много лет.

– Позвони, как очухаешься, – крикнула она в окно, прежде чем уехать. – И подумай хорошенько… про всё.

Машина Арианы затихла, и я осталась одна на тротуаре перед своим тёмным домом. Холодный воздух обжигал кожу. Я зашла внутрь, стараясь не скрипеть половицами, но родители, кажется, уже спали – из-под двери их спальни не пробивалось света.

Я поднялась к себе, закрыла дверь и наконец выдохнула. Тишина комнаты была оглушающей после какофонии вечера. Я сбросила с себя футболку Джейка – она упала на пол, и логотип какой-то рок-группы исказился на складках ткани. Я осталась в одной майке и брюках.

Я включила свет в ванной, и яркое отражение в зеркале заставило меня вздрогнуть. Я выглядела потерянной. Тушь размазалась под глазами, волосы встали дыбом. Я резко отвернулась.

Вода в душе была обжигающе горячей. Я стояла под струями, закрыв глаза, и позволяла воде смывать с себя всё: липкий коктейль, запах чужих духов, призрачное ощущение пальцев Остина на шнуровке корсета, гневный взгляд Лукаса, звук удара. Я намывала кожу снова и снова, пока она не начала краснеть. Но чувство какой-то внутренней грязи, смятения, оставалось. Я выключила воду и, завернувшись в большое банное полотенце, вернулась в комнату.

На кровати лежал мой телефон. Я взяла его и упала на подушки. Было несколько сообщений.

Ариана: Надеюсь, ты уже дома и не делаешь глупостей. Завтра всё обсудим. И да… будь осторожна. Этот Остин… он не простой. И Лукас, хоть и вел себя как неадекват, был в чём-то прав. Спокойной.

Я не стала отвечать. Пролистала дальше. Ничего от Лукаса. Ни одного сообщения, ни звонка. Эта пустота жгла сильнее любой ссоры. Я положила телефон на тумбочку и уставилась в потолок. В голове проносились обрывки. Холодные серые глаза Остина, которые смотрели на меня. Его низкий, уверенный голос: «Увидимся, Мира». Его руки, развязывающие шнуровку… Я резко села. Это было опасно. Лукас говорил правду, пусть и в истерике. Этот парень вошёл в моё пространство, в мою голову с пугающей лёгкостью за считанные минуты. Он играл, а я… я почти поддалась.

И Лукас… Боль от его слов снова пронзила грудь. «Ты хочешь, чтобы я отстал». Нет. Я никогда этого не хотела. Я хотела, чтобы он перестал видеть во мне хрустальную вазу, которую вот-вот уронят. Я хотела, чтобы он… чтобы он видел меня. По-настоящему. А не через призму своей опеки. Но сейчас, когда он молчал, эта ваза казалась разбитой вдребезги, и я сама не знала, как её склеить.

Телефон снова завибрировал на тумбочке. Я подумала, что это Ариана, но, взглянув, замерла. Неизвестный номер.

Неизвестный номер: Похоже, ты кое-что забыла.

Я нахмурилась, всё ещё не понимая.

Я: Кто это? Что я забыла?

Ответ пришёл почти мгновенно, с фотографией. На ней был мой чёрный бархатный корсет. Он аккуратно лежал на какой-то тёмной деревянной поверхности – не на раковине. Он выглядел почти… ухоженным.

Неизвестный номер: Всё ещё мокрый, но, думаю, выглядит уже лучше. Хорошая вещь. Жалко было оставлять её там на растерзание.

Сердце ёкнуло. Остин.

Я: Ты его забрал?

Остин: Кто-то же должен был. А то превратился бы в тряпку для пола к утру.

Я: Спасибо… Думала, он уже в мусорке.

Остин: Не такой уж я варвар. Хотя, учитывая твой вкус, возможно, я просто оценил искусство. Как теперь вернуть владельцу?

Я улыбнулась, сама того не ожидая. В его текстах не было намёка на злорадство или давление. Была лёгкая, почти игривая забота.

Я: Можешь выбросить. Или оставить себе на память о самом странном знакомстве.

Остин: Вариант «оставить себе» звучит слегка… жутковато. Хотя идея с памятью неплоха. Уж точно запомнится. Я вывешу его как трофей: «Добыча с поля битвы в ванной».

Я: Пожалуйста, не надо.

Остин: Ладно, ладно. Тогда скажи адрес. Отвезу завтра. Или сегодня, учитывая время.

Я: Не надо. Правда. Не напрягайся.

Остин: Уже напрягся. Вещь дорогая. И принципы у меня есть – найденное возвращать. Тем более если оно принадлежит девушке, которая устроила самый запоминающийся эпизод за весь вечер.

Я легла на спину, держа телефон над лицом. В его словах была странная смесь – настойчивость без агрессии, забота без какого-либо подтекста.

Я: Самый запоминающийся эпизод – это когда тебе врезали?

Остин: О, это было эффектно. Но нет. Самый запоминающийся – это когда я увидел тебя. Все в чём-то предсказуемом, а ты – в бархате и боевых ботинках. Как персонаж из другого фильма, затесавшийся не в ту реальность.

От его слов по телу пробежали мурашки. Он видел. То самое, что я пыталась сделать – выделиться, быть собой. И он это заметил.

Я: Это комплимент?

Остин: Факт. Комплименты я обычно произношу лично. При встрече. Которую мы, кстати, так и не завершили.

Я замолчала. Мысль о новой встрече пугала и манила одновременно.

Остин: Не молчи. Я же не требую ответа прямо сейчас. Просто оставлю это здесь. И корсет. Он у меня в безопасном месте. Решай, когда захочешь его забрать. И если захочешь.

Это было мило. В его стиле. Он оставлял выбор за мной.

Я: Спасибо. За корсет. И за… понимание.

Остин: Всегда рад быть службой спасения заблудших предметов гардероба. И их владелиц. Спокойной ночи, Мира.

Я положила телефон на грудь. В комнате было тихо, только тикали часы. Гнев и боль от ссоры с Лукасом никуда не делись, они тяжёлым камнем лежали внутри. Но поверх них, как лёгкая, трепетная плёнка, легло это странное, милое общение. Оно не стирало проблему, но на мгновение давало глоток воздуха.

Я перевернулась на бок и уставилась в стену. Завтра. Завтра нужно будет разбираться с Лукасом. С его молчанием. С его болью, которую я нанесла. А ещё с корсетом, который остался у Остина. И с его предложением. Ночь обещала быть долгой, но впервые за этот вечер в ней появилась не только горечь, но и слабый, едва уловимый луч чего-то нового и неизведанного.