Читать книгу Дональд Трамп: везучий неудачник. Как создать иллюзию успеха - - Страница 5

К 1950 году Тейлор Джонсон, друг Фреда Трампа и периодически его бизнес-партнер, считался уважаемым бизнесменом и достойным членом сообщества Вирджиния-Бич. Страховая компания, носящая его имя, уже тридцать лет исправно обслуживала нужды района Хэмптон-Роудс. Тейлор был членом местного загородного клуба и жил в нескольких кварталах от пляжа в элегантном сдержанном доме в стиле колониального возрождения. У 58-летнего Тейлора была чудесная жена Фойе и трое красивых детей.

Летним утром того года Тейлор спустился в свою комнату отдыха в подвале, где в отключке лежал человек, принадлежавший другому миру, неряшливого вида и в помятом костюме.

Клайд Пауэлл, холостой и бездетный, много лет жил в отеле в Вашингтоне. У него была склонность к азартным играм. Клайд особенно любил лошадиные скачки, но при случае не отказывался и от карточных игр. Клайд был невысоким седым человеком пятидесяти четырех лет с носом-картошкой. Он любил яркие двубортные костюмы и светлые галстуки.

Клайд приехал в Вирджиния-Бич накануне, чтобы отметить с Тейлором близкое завершение строительства его главной гордости – «Мэйфлауэр», 16-этажного квартирного дома в одном квартале от великолепного пляжа Вирджиния-Бич. Дом должен был стать самым высоким жилым зданием в Вирджинии и финансировался на условиях «Пункта 608», программы государственного кредитования строительных проектов, которой руководил Клайд Пауэлл.

Также по этому праздничному поводу к ним присоединился лейтенант-губернатор, мэр Вирджиния-Бич, а также партнер Тейлора по проекту «Мэйфлауэр», Пигги Ван Паттен. Тейлор переманил Пигги, который какое-то время занимал пост регионального директора ФЖА, с государственной работы, чтобы тот помог ему разобраться в «Пункте 608» и найти подход к Пауэлу. Трое попозировали для фотокамер и направились в клуб «Кавалер Бич энд Кабана Клаб» на торжественный обед, на котором присутствовали около ста друзей и знакомых Тейлора. Затем более узким составом они переместились в дом Тейлора на ужин, который должен был завершить этот долгий и памятный день. Но около полуночи Клайд заявил, что хочет, чтобы Пигги и Тейлор отвезли его в «Дюнс», известный нелегальный игорный зал, расположенный недалеко от дома Тейлора. Поскольку Клайд контролировал государственные бюджеты, Пигги и Тейлор поддержали его идею, и под покровом ночи трое мужчин вышли из дома.

Войдя в игорный зал, Клайд сразу же сел за столик для игры в кости. Он вытащил пачку наличных, в которой, как прикинул на глаз Пигги, было около двух тысяч долларов. Пигги счел это весьма интригующим, учитывая тот факт, что государственное жалование Клайда составляло десять тысяч долларов в год. Следующие несколько часов Клайд демонстрировал фантастический талант проигрывать. Когда у него закончились деньги, Клайд попросил владельца «Дюнс» дать ему в долг еще три тысячи долларов. Тейлор поручился за Клайда, и тот получил деньги.

Клайд просидел за столиком для игры в кости, играя и попивая коктейли, до самого рассвета, пока крупье не забрал со стола его последние деньги. Мужчины вернулись в дом Тейлора, где тот сообразил для них завтрак.

А затем Клайд Пауэлл, человек, отвечающий за портфель кредитов Соединенных Штатов Америки на сумму 3,4 миллиарда долларов, заснул непробудным сном за столом в подвальной комнате отдыха Тейлора.

В 16:00 следующего дня, в субботу, он все еще сидел там, во вчерашнем костюме, скрючившись над нетронутой тарелкой с ветчиной и яйцами. Когда Клайд наконец пришел в себя, оказалось, что ему, оставшемуся без единого доллара, нужно вернуть три тысячи долларов владельцам «Дюнс». Тейлор, человек слова, выписал Клайду чек, но помятый высокопоставленный чиновник из Вашингтона не хотел оставлять следов. Он потребовал наличных. В конце концов, устав от всего этого, Тейлор схватил телефон и позвонил едва проснувшемуся Пигги. Тейлор принялся кричать в трубку: «Пигги, приходи сюда и забери этого паршивца Клайда Пауэлла из моего дома! Я больше никогда не желаю его видеть».

Он был вдвойне возмущен тем, что Пауэлл отказался взять чек. «Мне пришлось отправить моего садовника в банк, чтобы тот получил для него наличные!»

Неподобающее поведение Клайда Пауэлла вскоре привлекло внимание к столь же неподобающим злоупотреблениям программы, которую он возглавлял, и к услугам, которые он оказывал на протяжении многих лет, в том числе и Фреду Трампу. Пауэлл не только отозвал аудит ФЖА, который мог бы предотвратить вывод Фредом денег из «Шор Хейвен», но и лично подписался под выдачей дополнительных кредитных средств, когда Фред сказал, что расходы на строительство возросли.

Злоупотребления программы «Пункт 608» со временем стали чем-то, о чем многие знали, но никто не говорил. За несколько месяцев до кутежа Пауэлла в Вирджиния-Бич журнал «Архитектурный форум» опубликовал исчерпывающую статью, в которой перечислялись все возможные пути, которыми направляемые в ФЖА сметы от застройщиков позволили им обмануть систему и вывести миллионы долларов из своих проектов еще до того, как первому жильцу-ветерану вручали ключи от квартиры. На оплату архитектора и строительной компании, как правило, разрешалось выделить десять процентов от общей суммы затрат, но застройщики могли их не выплачивать. Они могли завершать свои проекты раньше запланированного срока сдачи и начать получать доход от аренды за несколько месяцев до того, как им было нужно начать делать выплаты по кредиту. Также застройщики могли меньше платить поставщикам и подрядчикам и забирать себе разницу между своими реальными затратами и суммой, заложенной в строительной смете.

Изначально закон требовал от застройщиков покрывать из своего кармана как минимум десять процентов расходов на строительство, чтобы они так или иначе инвестировали в здания, которыми будут владеть и от которых будут получать прибыль в виде платы за аренду. Но контроль за выполнением этих требований был настолько слабым, что за время строительства через различные лазейки из бюджета проектов утекали значительные суммы денег. Журнальная статья цитировала анонимного консультанта, который указывал на то, что федеральное правительство прописало в программе «Пункт 608» настолько простые условия участия, что от «застройщика» не требовалось никаких навыков: «Дайте мне любого смекалистого бизнесмена, и я за три недели сделаю из него застройщика».

Вскоре застройщикам программы «Пункт 608» начали перекрывать кислород.

В конце 1951 года президент Трумэн назначил комиссаром Налогового управления Джона Данлапа. Трумэн поручил ему навести порядок и реорганизовать управление после одного скандала, случившегося при предыдущем комиссаре и не имевшего отношения к программе. Вскоре после этого налоговое управление свернуло с выгодного Фреду курса. Раньше доход, который застройщики «Пункта 608» получали за счет завышенных оценок строительных затрат, облагался налогом на прирост капитала по низкой налоговой ставке. Теперь же застройщиков обязали платить более высокий налог, как на обычный доход.

Фреда уведомили об этом изменении в числе первых. В 1952 году он получил уведомление от аудитора Налогового управления, в котором говорилось, что суммы налогов, которую он ранее заплатил за свою прибыль от «Шор Хейвен», недостаточно. По новым правилам, он был обязан доплатить 280 тысяч долларов налога плюс проценты. Фред был вне себя от ярости. Среди корреспонденции, которая не была обнародована до настоящего времени, сохранилось написанное возмущенными заглавными буквами письмо Фреда в Налоговое управление, в котором он заявлял, что аудитор сделал свое заключение «ПРИ ПОЛНОМ ИГНОРИРОВАНИИ РЕШЕНИЯ, ПОЛУЧЕННОГО В ПИСЬМЕННОМ ВИДЕ НА БЛАНКЕ ДЕПАРТАМЕНТА КАЗНАЧЕЙСТВА СШA».

Когда адвокат Фреда запрашивал официальное разъяснение по налогам для одной из корпораций Фреда, задействованных в строительстве «Шор Хейвен», он предполагал, что оно будет распространяться и на его прибыль от других корпораций «Шор Хейвен». Новая администрация управления сообщила, что сохранит выгодную налоговую ставку на прирост капитала для дохода от компании, по которой Фред получил письменное разъяснение, но не для прибыли от остальных корпораций. В своем послании Фред назвал изменение «вызывающим недоумение» и «не поддающимся никакой логике». Из-за того что его адвокат понадеялся на устную гарантию от Налогового управления, Фред чувствовал себя обманутым.

«Я оказался в крайне затруднительном положении: с меня требуют еще несколько сотен тысяч долларов дополнительных налогов из-за несущественной технической детали, потому что кто-то не захотел потратить три цента на дополнительный лист бумаги. Хотя это, конечно, не сопоставимо с целым Департаментом финансов США, но я веду крупный бизнес, связанный с управлением большим количеством многоквартирных домов. Если один из моих руководителей пообещает что-то сделать кому-нибудь из наших арендаторов, поставщиков или подрядчиков, то мы это сделаем независимо от того, в письменной форме это было обещано или нет».

Пока Фред писал жалобы, сотрудники Налогового управления проворно составляли список всех застройщиков, которые получали прибыль, преувеличивая затраты в смете, и платили с нее более низкий налог на прирост капитала.

Затем Налоговое управление подало в суд за неуплаченные налоги на Джорджа Гросса, еще одного нью-йоркского застройщика, участвовавшего в программе «Пункт 608». Гросс и его партнеры обвинялись в том, что они намеренно заявляли свои доходы от избыточного финансирования по кредиту как прирост капитала, чтобы снизить сумму налогов. Коулман Эндрюс, которого президент Эйзенхауэр назначил новым комиссаром Налогового управления в начале 1953 года, продолжил начинания Данлапа. Он назвал дело Гросса прецедентом, который мог привести к аналогичным действиям Налогового управления в отношении сотен застройщиков, которые работали по таким же схемам.

По мере того как расследование продвигалось, Эйзенхауэр распорядился, чтобы во всех офисах ФЖА конфисковали документы. Газеты по всей стране запестрели сообщениями о скандалах, некоторые из них публиковали фотографии запертых и заколоченных шкафов с документами в местных офисах ФЖА.

Первым уволили комиссара ФЖА Холлидея. Он вступил в должность менее года назад, когда Эйзенхауэр переманил его из «Балтимора», где Холлидей занимал комфортную и стабильную должность главы Национальной ассоциации ипотечных банкиров. Но его начальник, Альберт Коул, глава Агентства жилищного и ипотечного финансирования, постановил, что «порядочный джентльмен и христианин» был осведомлен о некоторых проблемах и бездействовал.

Коул поручил расследовать причины и масштабы скандала вокруг «Пункта 608» Уильяму Маккенне, адвокату из Лос-Анджелеса, который ранее работал в комитете конгресса над делом президента Международного братства водителей грузовиков Джимми Хоффа. Маккенна и Коул быстро пришли к выводу, что Клайд Пауэлл, возглавлявший программу «Пункт 608» на протяжении всего ее существования, был главной причиной сложившейся ситуации.

Они выяснили, что в 1949 году ФБР обнаружило много интересного о криминальном прошлом Пауэлла до его назначения в ФЖА. Пауэлла обвиняли в мошенничестве в гостинице в Сент-Луисе, где он работал, и краже из гостевого номера, в использовании поддельных чеков в Филадельфии и Литл-Роке, после чего его повторно арестовали в Сент-Луисе за вождение без прав. Но он неоднократно указывал в анкетах о трудоустройстве, что никогда не был под арестом или судом. Маккенне также доложили, что Главная счетная палата вышла на следы взяток от застройщиков государственным чиновникам, которые утверждали их кредиты в офисах Клайда, – особой популярностью пользовались телевизоры, часы и бутылки спиртного. Один сенатор, до которого дошли слухи о ночи кутежа Клайда с Тейлором и Пигги, сообщил об этом в ФЖА. Но администрация не предприняла никаких действий по этому поводу и не передала детали в Министерство юстиции в течение трех лет, что было сроком исковой давности для потенциальных уголовных обвинений.

12 апреля 1954 года Коул вызвал Клайда в свой офис, где они встретили его вместе с Маккенной.

«Есть определенные обвинения в отношении вашего поведения, которые меня очень беспокоят», – сказал Коул Пауэллу. Он перечислил ключевые моменты и сказал, что хочет услышать версию Клайда.

«Я полагаю, что должен пообщаться со своим адвокатом», – ответил Клайд. – «Я вернусь к вам после того, как увижусь с ним».

Но он так и не вернулся. Неделю спустя Хомер Кэпхарт, сенатор из Индианы, который возглавлял Комитет по банковскому делу и валюте, начал слушания по делу, которое позже станет известным как «Скандал ФЖА». До прихода в политику республиканец Кэпхарт сделал себе состояние, став первопроходцем в бизнесе по продаже проигрывателей для виниловых пластинок. Когда начались слушания, Кэпхарт пришел на шоу на канале CBS, где рассказал, что его больше всего оскорбляют застройщики, которые получили крупные суммы за счет завышенных оценок расходов на строительство.

«Мы решительно намерены остановить получение застройщиками внеплановой прибыли. Мы больше этого не допустим. Это не нужно американским гражданам, и я не думаю, что это нужно застройщикам – я имею в виду честных застройщиков».

Клайда Пауэлла одним из первых вызвали давать показания перед комитетом Кэпхарта. 19 апреля 1954 года он сидел, сомкнув руки на коленях, в зале заседаний Сената, в двубортном костюме с карманным платком, пока адвокат что-то шептал ему на ухо. Назвав свое имя для протокола, Пауэлл отказался перечислять свои должности в ФЖА, ссылаясь на свое конституционное право не свидетельствовать против себя. На все последующие вопросы он отвечал так же.

Затем дали показания Пигги Ван Паттен и Тейлор Джонсон. С того самого случая с Пауэллом они были в ссоре. Пигги с удовольствием рассказал о пристрастии Пауэлла к азартным играм. Он добавил, что Тейлор провел три тысячи долларов, которые он одолжил Пауэллу для погашения долга в азартной игре, как расход по проекту «Мэйфлауэр». Деньги, которыми он расплатился за проигрыши Клайда за столом для игры в кости, были взяты прямиком из федерального кредита, который Пауэлл одобрил для проекта Тейлора и Пигги.

Тейлор уже объяснял этот эпизод сенаторам на закрытом заседании и был раздражен, когда его снова попросили дать комментарии на этот счет на публичных слушаниях. Он покинул зал заседаний и вскоре после этого перенес сердечный приступ.

За весну 1954 года Налоговое управление изучило налоговые декларации 1149 застройщиков «Пункт 608», которые выводили наличные средства из своих проектов, пользуясь тем, что сумма полученных ими в кредит денег превышала реальные затраты на строительство. Предварительные результаты расследования были опубликованы во всех газетах страны. Статья, опубликованная 12 июня 1954 года на первой странице «Бруклин Дэйли Игл», начиналась с шокирующего предложения: «Федеральные следователи, проводящие расследование по делу о мошенничестве с жилищными кредитами, обвинили Фреда С. Трампа, строителя из Ямайки (Лонг-Айленд), в том, что он получил внеплановую прибыль в размере 4 047 900 долларов за свой проект “Бич Хейвен Апартментс” в Бруклине». Его арендаторы в «Бич Хейвен» узнали из статьи, что завышенные оценки расходов в смете на строительство увеличили общую сумму кредита, на основе которой рассчитывался размер их арендной платы, и начали организовываться между собой, чтобы потребовать снижения арендной платы. Фред Трамп, которого десятилетиями приветствовали как героя, где бы он ни собирался начать строительство, теперь стал в глазах общества парией, кормящимся за счет государственных дотаций и обирающий своих арендаторов.

Неделей позже Кэпхарт пригласил Фреда на закрытое заседание. Фред вошел в здание конгресса и направился в небольшую переговорную комнату в сопровождении своего генерального советника Мэтью Тости и дополнительной поддержкой в лице Оррина Джадда, известного нью-йоркского адвоката, который ранее занимал должность генерального адвоката штата. Фред неоднократно отвлекался от вопросов, чтобы объяснить, что он чувствует себя жертвой расследования и газетных заголовков. Он назвал себя «застройщиком с наилучшей репутацией в Нью-Йорке». Чуть позже он не преминул заявить, что вся эта ситуация «существенно портит его хорошую репутацию». В очередной раз воспользовавшись случаем, он пожаловался, что расследование сыграло «крайне плохую шутку», повредив его репутации.

«Лучше бы я никогда в глаза не видел этот “Пункт 608”, потому что мы могли бы заработать те же деньги, и при этом нас никто бы не втянул в этот скандал», – продолжал протестовать Фред.

Чтобы подкрепить свою точку зрения, он принес с собой реквизиты – два больших аэроснимка, сделанных над «Бич Хейвен». На первом снимке был запечатлен пустующий участок «Бич Хейвен» 2 октября 1949 года, до того, как он приступил там к строительству, а второй был сделан через год, когда проект был на финальной стадии. В представлении Фреда эти фотографии демонстрировали поразительное достижение – завершение строительства всего за одиннадцать месяцев. По мнению Фреда, его исключительная способность к строительству в краткие сроки была единственной причиной, по которой он смог потратить на строительство меньше, чем было заложено в смете. За девяносто минут беседы он трижды показывал эти снимки, чтобы подкрепить свою точку зрения.

«Частично получение этой прибыли стало возможно благодаря нашей эффективности, которую подтверждают эти аэроснимки», – сказал Фред Кэпхарту и Уильяму Симону, главному советнику комитета. Ему ничего не ответили.

То что банк за привилегию предоставить Фреду деньги на проект выплатил ему премию в размере четырех процентов от суммы займа, он также объяснял своими выдающимися способностями как застройщика. Симон возразил на это, что «все» или, по крайней мере, «многие» застройщики в Нью-Йорке в то время получили четырехпроцентные премии за кредиты на строительство с гарантией ФЖА. Фред считал, что это невозможно.

«Премия за кредит на этот проект больше, чем на любой другой, это объясняется его отличным местоположением и привлекательностью как долгосрочной инвестиции. Нам назначили гораздо более высокую премию, чем большинству других застройщиков».

– А вы не думаете, что премия была связана с тем, что это был кредит на строительство с государственной гарантией? – спросил у него Симон.

– Частично, да, – ответил Трамп. – Но я могу привести вам в пример множество кредитов на строительство с государственной гарантией, за которые платят полтора процента премии.

– Можете ли вы привести мне какие-либо негосударственные кредиты с четырьмя процентами? – спросил Симон.

– С такой премией? Нет, – признал Трамп.

Частное заседание завершилось тем, что Симон запросил у Фреда дополнительную финансовую отчетность, включая документы, связанные с передачей земли детям и назначением их его арендодателями.

Три недели спустя, июльским пятничным днем, в дом семьи Трампов на Мидлэнд-парквей пришла повестка в суд. Фреду было предписано вернуться в Вашингтон и предстать перед комитетом Кэпхарта для публичной дачи показаний.

День за днем газеты следили за слушаниями, на которых шли чередой застройщики и чиновники ФЖА, отвечающие перед репортерами на вопросы суда о миллионах долларов, которые они получили из-за завышенных оценок расходов и отсутствия федерального надзора.

Фред вернулся в Вашингтон со своими адвокатами Джаддом и Тости. Они заняли свои места в зале заседаний Сената. Кэпхарт поинтересовался подарком, который Фред сделал Дональду и другим своим детям. Он отметил, что правительству придется выплатить детям 1,5 миллиона долларов, если Фред не сможет выполнить свои обязательства по кредиту. Любой намек на то, что Фред может не выполнить финансовые обязательства, вызывал в нем бурное возмущение. Но больше всего его снова разозлило употребление выражения «внеплановая прибыль». Миллионы долларов не могли считаться его внеплановой прибылью, настаивал Фред, потому что они все еще находились на банковских счетах его корпораций «Бич Хейвен».

«Этот термин означает, что я якобы вывел эти деньги и положил себе в карман, а я, между прочим, за все три года строительства “Бич Хейвен” ни разу не получал зарплату, – добавил он. – Я считаю, что говорить о внеплановой прибыли здесь некорректно и это вредит моей репутации. Единственное, что меня радует, так это то, что это неправда».

На самом деле Фред пару раз временно выводил эти средства, чтобы приобрести другие здания или покрыть излишние расходы на других объектах, в чем он признался ранее в частной беседе.

Сенатор Герберт Генри Леман, демократ из Нью-Йорка, который ранее занимал пост губернатора штата, мягко упрекнул Фреда за то, что тот утверждал, будто есть какая-либо фактическая разница между деньгами на его личном банковском счете и деньгами на корпоративном счете, который он контролировал единолично:

«Что ж, мистер Трамп, если не углубляться в ваши заслуги и обоснованность этой так называемой внеплановой прибыли в четыре миллиона долларов, разве эта сумма, пусть и не перечисленная лично вам в качестве внеплановой прибыли, не находится на счету компании и не может быть выплачена вам в любое время?»

Фред продолжал настаивать на неуловимом различии: «Чтобы положить эти деньги себе в карман, я сначала должен вывести их со счетов компании, не так ли, сенатор?»

Леман не счел нужным отвечать.

Далее логика Фреда образовала замкнутый круг. Он несколько раз утверждал, что цифры в его смете не были завышены, а затем принимался убеждать суд, что ему приходилось завышать оценку расходов по причине того, что за шесть месяцев, которые требовались для одобрения заявки Жилищной администрацией, стоимость издержек могла расти. «Мне нужно было учесть риск инфляции», – пояснил Фред. Он опустил тот факт, что застройщики могли обращаться в ФЖА с просьбой об увеличении размера их кредита, если превышали запланированные расходы до завершения строительства, – возможность, которой не преминул воспользоваться и сам Фред. Позже Комитет выяснит, что все такие увеличения суммы кредита одобрял лично Клайд Пауэлл.

Фред продолжал заявлять, что он имеет право на десять процентов от суммы кредита, которые отводились на гонорары строителя и архитектора. Ведь, по его мнению, он выполнял всю работу по контролю за строительством, которую должны были покрывать эти гонорары. Фред утверждал, что пятипроцентный гонорар архитектора был в каком-то виде предписан нормами ФЖА, что было неправдой.

Наконец Фреда остановил его адвокат Тости и взял слово, чтобы объяснить математику их расчетов. Все сводилось к получению максимально возможной суммы кредита в 8,1 тысячи долларов на квартиру: «Мистер Симон, единственное, в чем был заинтересован застройщик, подающий заявку на участие в программе… Он строил проект, включающий в себя 391 квартиру, и хотел получить 8,1 тысячи долларов на каждую из них».

Неделей ранее на закрытом заседании Фред подчеркивал то же самое. Он ожидал одобрения максимальной суммы из расчета 8,1 тысячи долларов на квартиру: «Я считал, что это само собой разумеется».

В этом и была суть вопроса. Оценка затрат в его строительной смете была всего лишь прикрытием, сомнительным математическим упражнением для оправдания максимально возможной стоимости за квартиру – 8,1 тысячи долларов.

То, что создатели программы задумали как допустимый максимум, превратилось в ожидаемый минимум. И Фред, и его адвокаты считали это совершенно логичным.

Министерство юстиции не разделяло их мнение. Уоррен Олни III, помощник генерального прокурора, возглавляющий подразделение по уголовным делам, заявил комитету Кэпхарта, что смета «не соответствовала действительности и была намеренно искажена» и что причастных к этому следует привлечь к ответственности. Но его прокурорам помешала неожиданная позиция Жилищного агентства, заявившего, что в своих решениях они не опирались на смету. «Вот почему, сенатор, Министерство юстиции не может привлечь к уголовной ответственности рассматриваемых застройщиков “Пункта 608”. Мы не можем доказать, что они обманывали федеральное правительство, – заключил Олни. – Таким образом, ФЖА занимает позицию, согласно которой их никто не обманывал и не вводил в заблуждение. Они просто одобряли кредиты направо и налево, не особо задумываясь».

Итак, Фред настаивал на том, что именно в его исключительной способности контролировать расходы кроется ответ на то, почему после завершения строительства у него на счетах остались миллионы долларов. Однако комитет обнаружил, что в результате выгодных условий «Пункта 608» такие же излишки кредитных средств оставались и у врачей, стоматологов и других застройщиков без опыта в недвижимости, что во многом подтверждало содержание статьи, опубликованной несколько лет назад в «Архитектурном форуме». Изучив лишь несколько сотен из более чем семи тысяч проектов «Пункта 608», инспекторы подсчитали, что суммарно их застройщики получили около 76 миллионов долларов сверх фактических затрат на строительство.

«Это бессовестно и непростительно, – сказал Кэпхарт своим коллегам в Сенате, озвучивая выводы своего комитета. – Такого никогда не должно было случиться. Люди в ФЖА просто перешли все границы».

В ходе слушаний не раз подчеркивали, что именно Клайд Пауэлл и его соратники были этими людьми, нарушившими границы дозволенного. Команда Пауэлла и большая часть руководящего состава, отвечавшего за «Пункт 608», были отправлены в отставку. В своем завершающем выступлении перед комитетом Кэпхарта Уильям Маккенна заявил, что Клайд Пауэлл был «центральной фигурой», вокруг которой набирала обороты проблемная ситуация с завышением оценок в заявках на кредит.

«В тех случаях, где прибыль застройщиков была особенно большой, существовала прямая связь между мистером Пауэллом и спонсорами проектов», – отметил Маккенна. Среди получателей наиболее крупных сумм внеплановой прибыли он упомянул и Фреда Трампа.

Свидетели дали показания о том, что Пауэлл принимал взятки и занимал деньги, которые потом не возвращал. Не забыли и про его одержимость ставками на скачках.

История финансовых операций Пауэлла указывала на то, что на его банковских счетах происходило движение средств, гораздо превышающих размер его государственного жалования. Часть этих средств шла букмекеру по имени Джон Черный Джек Келехер.

Почти всю оставшуюся жизнь Пауэлл провел, защищаясь от федеральных прокуроров, которые предъявляли ему различные обвинения, имеющие отношение к скандалу ФЖА и потенциально к налоговому мошенничеству. В 1957 году, когда Налоговое управление проверяло отчисления налогов с его выигрышей от азартных игр за годы, когда он работал в ФЖА, Пауэлл засвидетельствовал, что ему «стыдно и неловко» за свое многолетнее увлечение азартными играми. Он не вел учета, но предполагал, что проиграл больше, чем выиграл.

«Это было моим пороком. Я жалею, что занимался этим», – сказал Пауэлл.

Фред вернулся в «Джамейка-Эстейтс», все еще негодуя из-за того, в каком свете его представили во время слушаний. Его двое старших детей уже были достаточно взрослыми, чтобы осознавать, что произошло. Мэриэнн позже вспоминала, что этот судебный процесс казался им тучей, нависшей над семьей. Фредди ради шутки рассказал своим школьным друзьям, будто его отец сбежал на Кубу, чтобы избежать дачи показаний.