Читать книгу Легенды Синего Яра - - Страница 7

– Явь оставь позади, Навь вокруг обойди, в Правь невеста иди. – приговаривала Чарна, выливая на обнаженное тонкое тело третий ушат теплой воды. – Была невеста, потому что не ведала, стала вестой и теперь ведает…

Рогнеда стояла в широкой деревянной лохани, чувствуя, как капли воды стекают по ногам вниз.Она хотела раствориться в этом скольжении, обратиться этой самой водой и пролиться на дощатое промокшее дно. Но она

лишь улыбнулась старой няне, когда та накинула на плечи княжны мягкое льняное полотенце.

Омовения были свадебной традицией Синего Яра. Невесту обливали водой три раза, чтобы она таким образом попрощалась с мирозданиями. Сначала с Явью, миром людей, затем с Навью, миром нечестивых, а следом, чистая и обновленная, отправилась в Правь, мир духов и богов. Хотя…где же там могут быть боги, если они давно покинули все миры. Оставили их на духов, детей своих. И повелели, что три мира должны быть связаны, только так будет продолжаться жизнь.

Когда-то много зим назад еще маленькая Рогнеда спросила матушку, почему не существует духов женщин.

– Существует, – мягко улыбнулась княгиня, поправляя дочери одеяло. – Лунная Дева разве не дух? Или же Мать Грез? А как же Великая Пряха судеб? Много есть духов-женщин. Только вот зачать дитя они не в силах. Поэтому и нужда такая в земных девах. Духи ведь тоже смертны, им обязательно нужно продолжать свой род.

– Как это смертны, мама?

– Духи не могут умереть от старости или болезни, как мы, люди. Но и их можно убить. Каждому в трех мирах даны нить жизни и игла смерти. Только продев нить в иглу, Пряха сможет вышить узор на полотне судьбы. Не существует одно без другого…

– Но ведь Бессмертный Князь…

– Изгнан из всех трех миров и не может вернуться. Ведь его лишили смерти, а значит, никто не проденет его нить в иглу.

Слова мамы, мягкие но твердые, и сейчас звучали в голове Рогнеды так явно, будто это было вчера.

– А куда делась его игла? Ее уничтожили? – княжна помнила, как спросила об этом мать, но та лишь пожала плечами.

– То лишь боги, что изгнали его, ведают. Но есть предание, что только Проклятая княгиня сможет найти иглу князя и продеть в нее нить. Она встанет под его руку, и вместе они поработят и Явь, и Навь, и даже Правь. – увидев, как вздрогнула Рогнеда и натянула одеяло до самого носа, мама снова нежно улыбнулась и потрепала дочь по светлой макушке – Но это лишь народная болтовня, а ты сама знаешь, как любят наши бабы чесать языками. Спи, родная, спи. И ничего не бойся.

И почему-то именно в момент омовений полезли в голову эти непрошенные воспоминания полузабытых маминых историй. Девушка вытерла мокрое тело и вновь отдалась в морщинистые руки Чарны. Она натянула на княжну нижнюю простую рубаху и усадила перед окном, принявшись расчесывать густые локоны.

Позади расписной рамы виднелся Синий Яр. Он простирался далеко-далеко до самого горизонта, что покоился в объятиях низких облаков. Там, за оградой княжеского терема, словно маленькие грибы, росли домишки простого люда: даже отсюда, с высоты третьего яруса можно было разглядеть рыбацкие избы, землянки шорников и просторные хаты кузнецов. За домами виднелся княжеский лес, тихий, спокойный и почти всегда солнечный. Купающийся в молоденькой зеленой листве. Отсюда не было видно княжеского широкого тракта, вытоптанного сотней конских копыт, но Рогнеда безошибочно знала, что он находится к западу от столицы.

Княжна смотрела на родные просторы и как-то отрешенно думала, что видит это все в последний раз. Нет обратного пути из мира духов, это знал каждый. Еще ни одна отданная туда дева не вернулась. Анисья всегда говорила, что это потому, что так счастливы новоиспеченные жены и не тянет их обратно домой. А Чарна всегда с ней спорила, причитая, что запирают их духи под замок и не пускают на белый свет.

« Скоро я узнаю правду» – усмехнулась про себя Рогнеда, вспоминая жаркие споры кухарки и старой няни – « Жаль им рассказать не смогу».

Подумала об этом, и дыра внутри разрослась еще больше. Казалось, что уже вся княжна превратилась в бездонную пропасть, и от самой Рогнеды уже ничего не осталось. Девушка больше не плакала, не кусала до крови губы, не скулила по ночам в подушку от безысходности. Она лишь безучастно смотрела в окно, позволяя теплым рукам Чарны заплетать волосы, облачать в расшитую золотом и жемчугом рубаху и затягивать на талии пояс, который скоро ей больше никогда не понадобится. Няня опустила ей на голову венец с лунным камнем посередине и вздохнула. Открыла рот, чтобы что-то сказать, да так и закрыла.

А Рогнеде вдруг захотелось чтобы все это уже закончилось поскорее. Чтобы не было никакого пира, никакой музыки, танцев и даже заунывных причитаний плакальщиц. Чтобы не было никаких прощаний ни с матушкой, ни с батюшкой, ни с Саяной, ни с Ивелином. Чтобы не бил челом о землю весь синеярский люд. Просто пусть ее покроют белым саваном и отведут на капище. А дальше будь что будет.

Почти всю жизнь Рогнеда одновременно ждала и боялась этого дня. Все ее земное время было посвящено подготовке к переходу в иной мир. Она усердно училась у лучших наставников, приглашенных из самого Свет-Града. Княжна отлично писала, бегло читала, умела быстро считать, превосходно танцевала, пела, вышивала и даже готовила. Она почти не покидала терем, никогда не видела ничего кроме столицы и княжеского леса, у нее не было друзей, кроме Саяны и Ивелина, что жили с ней в одном тереме. И дочь воеводы и сын писаря всегда были рядом, развлекали, рассказывали истории, шутили. Они оба были такими живыми, такими по-разному сильными, интересными и яркими, что Рогнеда невольно завидовала.

Порой ей очень хотелось быть Саяной: темноволосой, с глубокими серыми глазами, обрамленными черными, как ночь, ресницами. Подруга всегда была весела, остра на язык и полна жизни. А еще она была влюблена. И видя как озаряется ее лицо при каждой мысли о багре, у Рогнеды щемило внутри. С одной стороны княжна была счастлива, что Саяну ждет счастливая замужняя жизнь , но с другой… сердце болело от одной мысли, что не испытать этого Рогнеде никогда. Не познает она, что такое объятия любимого, ее лишь ждет старший сын Хранителя Дождя, при мысли о котором, начинала сотрясать дрожь.

И вот сегодня, в день своей свадьбы, Рогнеда четко и ясно осознала одну вещь: все эти годы она не жила, а лишь готовилась к смерти. И вдруг прошлого стало как-то не жаль. Невозможно жалеть о жизни, которой практически не было.

– Какая красавица! – всплеснула руками Чарна и протянула Рогнеде небольшое зеркальце.

Девушка безучастно взглянула на свое отражение и выдавила улыбку. Пусть няня думает, что княжна любуется собой – ведь так старалась старая.

Рогнеда хотела было похвалить работу Чарны, как вдруг за дверью раздался звонкий и громкий голос Саяны.

– Как это ты меня не пустишь? Хочешь от батюшки моего розг получить?

– Не велено, госпожа. Князь не велел пускать никого. – испуганно пролепетал стражник у входа в покои Рогнеды.

– Вот смотри, Еремей, – уже тише сказала Саяна – Князь о том, что ты меня пустил, не узнает. Он сейчас на пристани встречает челны из Любичей, а значит, в терем вернется еще не скоро. А вот батюшка мой, Войцех Зоркий обязательно узнает, что ты его дочь не пустил проститься с княжной. Как ты думаешь, что для тебя страшнее? Князь, который ни о чем не ведает или воевода, которому я обязательно все расскажу?

– Не стращай, воеводишна, полно!

Через мгновение дверь распахнулась, и в опочивальню юркнула Саяна. Рогнеда еле удержалась от улыбки при виде раскрасневшихся от гнева щек дочери воеводы.

– Ночью спала плохо, так еще и этот…– она махнула рукой, не договаривая.

Княжна окинула подругу взглядом, подивившись, как похорошела и изменилась Саяна за последний год. Все еще невысокая, но стройная и ладная с темной косой, что так красиво смотрелась с темно-синей рубахой, украшенной шелковой вышивкой по подолу и рукавам. Тонкую белую шею украшали жемчужные бусы, а голову обвивал венец из морского крупного жемчуга. Серебряные височные кольца мягко переливались в свете лампады, а серые глаза казались небесно-голубыми.

– Какая ты красивая! – вырвалось у Рогнеды, и Саяна зардевшись, стиснула рукой нежную ткань рубахи.

– Не красивее тебя, княжна, – улыбнулась девушка. – Лучшая невеста в Синем Яру за всю историю. И я совсем не преувеличиваю!

Рогнеда кивнула, а Чарна, о которой княжна уже успела позабыть, вдруг засуетилась и, проворчав что-то про нерасторопного Кузьму, поспешила выйти из опочивальни.

Княжна проводила сгорбленную спину и устало присела на кровать.

– Так странно, – вдруг сказала она, не смотря на подругу – Всю жизнь спала вот на этом месте, и больше не буду.

Провела бледными пальцами по медвежьей шкуре, что уже десяток зим согревала ночами, по покрывалу из шерсти, что вязала для нее Чарна, по расшитой обережными узорами подушке и вздохнула.

– У тебя будет место лучше – без особой уверенности выдавила Саяна.

– Думаю, там и перина мягче, и шелк одеяла приятнее. Все же муж у тебя будет…

Она замолчала, видимо, не придумав, каким именно будет старший сын Хранителя Дождя.

– Интересно, у него есть имя? – вдруг спросила Саяна, присаживаясь рядом с княжной. Пальцы тут же принялись теребить бахрому на шерстяном покрывале.

– Имя? – озадаченно переспросила Рогнеда и посмотрела на неожиданно бледное лицо подруги. Несмотря на красивые одежды и дорогие украшения, дочь воеводы казалась какой-то уставшей и измотанной, будто всю ночь не спавшей.

– Ну да, имя, – Саяна откинулась на подушки и залезла на кровать с ногами. Она всегда так делала, когда гостила в покоях княжны, смеясь, что только тут может не быть дочерью воеводы и просто валяться на кровати так, как ей вздумается. – Мне сегодня снился сон…– тут она поморщилась, словно пытаясь вспомнить. – Снилось, что меня утащил дух на праздник нечисти. Сон жуткий, конечно. И такой яркий, что все утро голова гудит от картинок, что лезут в голову. Так вот, у духа было имя – Ратмир. А еще он дрался с болотником по имени Йован. И я вот проснулась и подумала, а какое имя у твоего будущего мужа…Надеюсь, не Рябой или Кривой, а то знаешь, любят некоторые детей не пойми как называть…

Рогнеда горько усмехнулась, осознав, что за всю жизнь она ни разу не задалась этим вопросом. И ведь знала, что земные матери обязательно дают своим детям имена, как у смертных. Княжна часто пыталась представить, как дух будет выглядеть в своем смертном обличии, какой у него будет характер, насколько он будет к ней добр, а вот об имени никогда не задумывалась. И даже сейчас, в день своей свадьбы, Рогнеда поняла, что не хочет знать, как нарекла духа его мать. Потому что, если старший сын Дождя будет названным, он тут же станет настоящим.

—…а потом ведьма взяла меня за руку и все померкло. Дальше ни черта не помню, как ни стараюсь. А жаль, хотелось бы узнать, чем закончился этот дикий сон…

Оказывается, Саяна что-то говорила, но Рогнеда так сильно ушла в свои мысли о будущем муже, что забыла слушать подругу. Поэтому она лишь сконфуженно улыбнулась, изобразив на лице сожаление.

– Да знаю я, что ты меня не слушала, княжна, – подруга хохотнула и вдруг тяжело вздохнула – Прости меня, я лишь хотела как-то отвлечь.

– Я знаю, милая – Рогнеда дотронулась ледяным пальцами до руки Саяны и тут же одернула, потому что кожа подруги показалась пылающе горячей. – Горячо-то как…права была Анисья, не для меня уже этот мир. Все становится чужим и враждебным.

Саяна удивленно похлопала глазами, потерла руки друг об друга и пробурчала:

– Они прохладные, а ты княжна ледяная, как русалка. Кстати о русалках, где носит Ивелина, я все утро его искала. Кузьма сказал, что он уехал куда-то ни свет ни заря.

Рогнеда лишь пожала плечами. Ивелин часто бродил вокруг города по лесу, зарисовывал деревья, что казались ему красивыми и необычными, или выслеживал часами зайца, чтобы запечатлеть его углем на куске холстины. Поэтому отсутствие сына писаря княжну совершенно не удивляло. Не будет же он, в конце-концов, как Саяна, ломиться в покои, угрожать стражнику и пытаться найти слова утешения для умирающей подруги. Ивелин был слишком робок и стеснителен, да и к тому же, он мужчина, не гоже ему по девкам шастать. Его бы стражи точно не пустили.

Дверь снова открылась, и в покои прошаркала Чарна. Она тоже приоделась, сменив неизменный красный платок на белый с золотой вышивкой, и повязала свежую поневу на пояс.

– Пора, княжна. Гости собираются в гриднице, пировать будут. Анисья уже велела кабана нарезать, да бочонки с медом открыть.

Рогнеда краем сознания подивилась, что ничего не чувствует. Казалось, что страх, горечь и скорбь покидают тело, оставляя лишь болезненное оцепенение. Видимо, холод внешний потихоньку превращался в холод внутренний. Даже когда Саяна порывисто обняла и прижалась лбом к ее лбу, Рогнеда лишь ободряюще потрепала подругу по влажной от слез щеке. И когда дочь воеводы успела заплакать? Да и чего слезы лить? По чему скорбеть? По жизни, которой не было? Или по смерти, которая, может, принесет облегчение?

– Я хочу, чтобы ты улыбалась сегодня, Саяна, – собственный голос показался княжне глухим и посторонним – Танцуй, участвуй в игрищах, улыбайся своему Рогдаю. И не смей плакать. Это мой последний приказ.

С этими словами Рогнеда чуть наклонилась, поцеловала подругу в пылающий лоб и, оправив складки свадебного наряда, медленно направилась к двери, за которой ее ожидали княжеские гриди.

– Ух, горе… – тихо прошептала Чарна, и княжна даже не видя няню, была уверена, что старая схватилась за ладанку на шее.

– Рогнеда я…я…

Но княжна не услышала, что сказала подруга. Она захлопнула за собой дверь и окончательно позволила холоду захватить себя.

***

Юный певец так старательно ударял по гуслям, что те, казалось, вот-вот треснут. Лель был красив и одарен голосом, похожим на соловьиную трель. Все девки Синего Яра нет-нет да заглядывались на высокого стройного парня с копной кудрявых русых волос. Даже Рогнеда и та украдкой поглядывала на княжеского певца. Частенько сидела на резном балкончике третьего яруса и смотрела, как он внизу сидит на траве и обнимает свою любимую домру или же отбивает ложками незамысловатый ритм.

Саяна заставляла себя есть и уныло наблюдала за Лелем. Она с тоской подумала, что даже повернись судьба княжны иначе, не бывать ей с красавцем-певцом. Кто ж ее за оборванца отдаст? Как бы ни вышила ее узор Пряха, не было бы у Рогнеды счастья. Рано или поздно уехала бы княжна в Любичи или вон в Маревы Топи, а может и в сам Свет-Град, если бы царь Константин захотел породниться с Синим Яром.

– Саяна, а кто эти бородатые дяди? – Рада сидела рядом с сестрой и довольно уплетала куриную ножку, с интересом рассматривая пирующих за столами гостей. А посмотреть здесь было на кого: казалось, весь свет приехал проводить княжну Рогнеду в мир духов.

Утром к Синему Яру причалили десятки челнов с разных концов смертного мира. Поначалу у Саяны рябило в глазах от пестрых одежд, разных говоров и сотен терпких и пряных ароматов. Может поэтому она и уставилась на Леля, что белым пятном выделялся среди разномастной толпы гостей. Конечно, лучше бы ей смотреть на Рогдая, что сидел рядом со своим отцом, но было слишком уж неловко. Если Храбр Сивый увидит, как дочь воеводы пялится на его сына, что подумает? Решит еще, что не подходит им Саяна и откажет в сговоре. Нет, лучше она потерпит, к тому же юный багр тоже на нее не смотрел. Девушка еле удержалась от вздоха: со вчерашнего утра они с Рогдаем ни разу не пересеклись.

– Это марцы, – ответила старшая сестра, отводя взгляд от Леля. – Они приехали из Маревых Топей. Их княжество стоит прямо на болотах. Не повезет той, кого отдадут замуж за их князя.

– Это тот, у которого один глаз и нет зуба? – хохотнула Рада и тут же прикрыла рот ладонью, озираясь: еще услышит кто, батюшка потом расстроится.

Саяна хмыкнула, а в висках заныло. Обрывки ночного сна возникли перед взором и замелькали, закружились в бешеной пляске. Болотники, круг из лунного света, красивый полуобнаженный дух тумана и третья кровь сына болот, которому выбили зубы. Девушка тяжело вздохнула и сделала большой глоток из кубка. Ей то и дело подливал служка черничной настойки, будто желая напоить свою госпожу. И кажется, дочь воеводы была вовсе не против. Захмелеет, и чудовище, которое ворочалось у нее в груди снова погрузится в долгий сон до следующей разлуки. Когда пропала мама Саяны, оно пробудилось и выло, громко и надрывно, скребя когтями грудную клетку. И теперь девушке было очень страшно, что оно вновь выпустит свои острые, словно лезвия, когти.

Рогнеда сидела по левую руку от Славена Мудрого. Княжеский стол располагался отдельно от гостей на небольшом возвышении. Там восседали все приглашенные правители с женами и детьми. Синий Яр одарили своей честью южные и теплые Любичи, туманные и промозглые Маревы Топи, суровые и ветряные Багровые Земли и даже сегодня поутру прибыл небольшой челн из Свет-Града с послом. Сам царь Константин явиться не смог, но зато прислал несколько сундуков свадебных даров.

Гости сидели за длинными столами, расставленными вдоль стен, а посреди гридницы восседал на низенькой скамеечке белокурый Лель и пел звонким пронзительным голосом о счастье девы быть замужней, о чести отправиться в Правь и встать под руку со своим нареченным.

Саяна, не выдержав, покосилась на Рогдая. Тот в черной рубахе и неизменной волчьей шкуре на плечах пил из кубка и что-то обсуждал с княжичем из Любичей, рыжим, тонким, как тростинка, и конопатым. На его фоне и без того широкоплечий багр казался мощной нерушимой скалой. Издали миндалевидные глаза казались двумя тлеющими углями. Он вдруг повернул голову и встретился взглядом с Саяной. Девушка зарделась и тут же уставилась на блюдо с запеченной рыбой, но успела краем глаза заметить, как Рогдай довольно ухмыляется.

Так и шел княжий пир. Гости опустошали ломившиеся от яств столы, хвалили то кабанину, то окуня, то медовуху, Лель перебирал струны на гуслях и красиво пел, а княжна безучастно разглядывала кубок, что крутила в пальцах. Князь общался с приглашенными правителями, поглаживал бороду и пил больше обычного, княгиня тихо разговаривала с послом из родного Свет-Града и прятала глаза.

– Это самый скучный пир на свете! – вздохнула Рада, догрызая куриную ножку. Румяные щечки перепачкались мясным соком, и девочка поспешно вытерлась рукавом рубахи.

Саяна мягко дернула сестричку за косу и улыбнулась:

– Так будет веселье, погоди. Какая же это свадьба без плясок и кулачных боев.

И снова вдоль спины пробежал неприятный холодок и в висках закололо. Кулачный бой до третьей крови. Сильные тела в лунном кругу выбивающие друг из друга дух, крики нежити, рыжие волосы лесавок, черные когти леших. И старая беззубая ведьма, укутанная в шаль. Костер подсвечивает алым ее сухое сморщенное лицо: губы-полоску, острый подбородок с седыми волосами на нем, нос, похожий на клюв, черные ямы щек. Она хватает Саяну за руку и дальше все меркнет. Или нет…

Девушка с силой сжала кубок, пытаясь вспомнить. Уставилась невидяще на пустое блюдо перед собой и прикрыла глаза. Под веками будто раскрошили горячий песок, а в висках стучало.

– Саяна…– испуганная Рада осторожно потянула сестру за рукав рубахи – Может хватит уже настойку хлестать? Батюшка бы не одобрил…

Девушка открыла глаза, с сомнением посмотрела на полупустой кубок в руках. Отставила пойло и перевела взгляд на Леля. Тот уже закончил петь, поднялся, поклонился на три стороны и под одобрительный гул гостей выпил чарку до дна. И тут же распахнулись двери, заголосили девки, заиграла веселая скрипучая балалайка. Ворвались в гридницу разодетые скоморохи, затанцевали вприсядку вокруг медведя, стоящего на задних лапах. Один, видимо самый смелый, бросил зверю кусок мяса, а тот принялся кружиться вокруг себя и забавно размахивать когтистыми лапами.

– Кто танцует, кто поет,

Кто на честный бой идет.

Айда во двор за терем-

Посмотрим, кто тут смелый! – прокричал второй скоморох, подыгрывая себе на балалайке.

После этих слов гости зашумели, завозились, вставая с лавок. Поклонились князю, и тот одобрительно кивнул, хлопая в ладоши.

– Да будут игрища в честь моей дочери Рогнеды Прекрасной! – изрек он повелительно и осушил до дна золотой кубок с медом.

Мужики поскидывали шубы и верхние кафтаны. Кто-то улыбался предвкушающе, кто-то засучивал рукава рубахи и затягивал потуже пояс, чтобы не слетел во время боя.

– Ну наконец-то! – воскликнула Рада, вскакивая и несясь вслед за толпой к выходу. – Чарна! Чарна, идем со мной. Будем кулачный бой смотреть!

Сестра убежала, а Саяна кинула тоскливый взгляд на Рогнеду, что не двинулась с места и продолжала сидеть за столом. Конечно, она с отцом и матерью выйдет на балкон и будет по традиции наблюдать за боем оттуда, но дочь воеводы уже точно знала, что следить за ним княжна не будет.

Рогнеда велела ей улыбаться, участвовать в игрищах и радоваться.

– Если бы рядом был Ивелин, радоваться было бы проще, – пробурчала Саяна себе под нос.

По дороге на пир, девушка догнала матушку Ивелина, разодетую в красивую бобровую шубку. Поклонилась вежливо и спросила о друге. Красна, важно раскрасневшись, сказала, что Ивелин уехал по поручению князя, но это большая тайна, поэтому,она, Саяна не должна никому об этом говорить. Заговорчески заулыбалась и упорхала в сторону своего низенького и худощавого мужа.

« Велика тайна, раз ты, матушка, болтаешь о ней налево и направо.» – усмехнулась про себя дочь воеводы, но вслух конечно же ничего не сказала. Лишь заверила, что будет нема как рыба. Да и кому говорить? Рогнеде-то уже и дела нет…

Внутри чудовище сново подняло голову и недовольно рыкнуло, подпаливая ребра и заставляя чаще задышать. Мало того, что княжна уже будто бы не тут, так еще и Ивелин куда-то делся. Что за дело такое срочное, раз князь не дал сыну писаря попрощаться с княжной и поприсутствовать на пиру? Невесту себе присмотреть в конце концов. Ведь весь свет княжеский тут собрался. Особенно дочь купца Василина – красива как солнечный дух. Волосы русые, чуть рыжие, будто закрались в него предзакатные лучи, глаза голубые, большие, фигурка ладная, стройная – ну чем не невеста для Ивелина?

Саяна понимала, что дочь воеводы должна присутствовать на игрищах. Поэтому она, хоть и хотела бы залезть на любимую крышу и наблюдать за всем с высоты, заставила себя пойти за толпой. Правда ноги шли как-то медленно, в висках гудело, а обрывки ночного сна мелькали перед глазами, путаясь с явью. Поэтому мысли о купеческой дочке и Ивелине ее хоть немного отвлекали, отгоняя непрошенную обиду на друга. И чего она обижается? Раз князь повелел что-то, как мог он отказаться? Только вот что такого срочного случилось, что подождать было нельзя? Неужто с ее отцом чего?

Войцех Зоркий, воевода синеярский, отбыл с десятком лучших ратников еще когда поливал землю колючими дождями месяц Ветренец. Размытые дороги только только подморозило первым ледком, и отец тут же отправился в путь. Вернуться обещал к Купаленю, когда отцветут деревья и зазеленеют поля, поспеет в лесах земляника и зимолист. Обещал из Зеленого Угла привезти Саяне малахитовую шкатулку, а для Рады яшмовую свистульку в виде жарптицы. Да и поездка была хоть и затяжная но привычная. Раз в две зимы объезжал воевода все ратные заставы. Заезжал в каждый город и весь, проверял хорошо ли дозорные караул ведут, не обижают ли местных, не пренебрегают ли княжеским наказом нести дозор и охранять Синеярское княжество. Последней остановкой была Сосновая Падь у подножия Иных гор. Дальше отец три луны должен был лично следить за подготовкой новобранцев, а затем отправиться домой к любимым дочерям.

« Все с отцом хорошо» – сказала сама себе Саяна, чувствуя как всю ее охватывает необъяснимая тревога. – « Да и если бы что худое случилось, стал бы князь к нему Ивелина отправлять? Он-то меч в руках держать нормально не умеет. Его белые ручки созданы исключительно для того, чтобы макать кисть в краску, хоть он и мечтает стать княжеским гридем.»

Конечно, Саяна преувеличивала, пытаясь себя этим успокоить: Ивелин достаточно уверенно владел клинком, умело держался в седле и метал копье даже дальше опытных ратников. Только вот за пределы терема почти не выезжал ровно так же, как и сама Саяна. Будучи маленькой, она попросила отца взять ее с собой на объезд застав, но тот лишь покачал головой и сказал, что девочкам не место в дружине.

Погруженная в свои мысли Саяна неспеша шла по галерее первого яруса вслед за галдящей толпой. Громко играла балалайка, где-то раскатисто пел песни Лель и ревел медведь, кричали скоморохи, зазывая всех на княжеский двор на других посмотреть да себя показать. Она уже хотела было выйти на крыльцо, как вдруг ее кто-то схватил за руку и с силой рванул на себя, прижимая к стене. Девушка попыталась закричать, но кто-то закрыл ей рот поцелуем, и Саяна тут же расслабилась, почувствовав знакомые горячие губы. Но через мгновение очнулась и с силой толкнула Рогдая в грудь.

Тот прищурился, улыбаясь и прижав палец к губам, потянул девушку за собой.

– Мне нужно присутствовать на боях! – зашипела Саяна, испугавшись. – Я дочь воеводы! А еще я хочу кинжалы метать!

– А я сын Храбра Сивого! – хохотнул Рогдай, обнажая острые, точно волчьи, резцы – Идем, мы посмотрим бой, не волнуйся. Просто немного опоздаем.

Он выпустил ее рукав, перехватил похолодевшие пальцы и повел за собой, уверенно вышагивая по деревянному полу. Саяна уже знала, куда они направляются: багр уверенно вел ее в сторону поварни и подсобки. Конечно, Рогдай вел ее именно туда, зная, что все дворовые сейчас на свадьбе смотрят бой и уж точно не пойдут работать.

« Заранее что ли место разведал? Или уже был там с кем-то после бани?» – недовольный внутренний голос заставил девушку остановиться и серьезно посмотреть на Рогдая. Саяна мягко высвободила руку и встретила недовольный потемневший взгляд багра.

– Во-первых, с легким паром, – дочь воеводы старалась говорить уверенно, хоть внутри и все натянулось, когда Рогдай снова засмеялся, как будто бы с облегчением.

– Неужели ты ревнуешь, дочь воеводы? – он скользнул ужом к ней и прижался вплотную. Даже сквозь плотную ткань рубахи Саяна чувствовала, как его возмужавшее тело пылает жаром. Кровь боросилась к щекам, когда девушка почувстовала, как Рогдай тверд и полон желания.

– Не ревную, – она снова попыталась отстраниться, но в этот раз багр не дал ей этого сделать, сомкнув свои руки у нее за спиной. – Я предпочитаю быть единственной. Если это не так, то сговора не будет.

Черные глаза полыхнули багрянцем, и Рогдай крепко сжал челюсти, с такой силой, что зубы угрожающе скрипнули. Но через мгновение снова улыбнулся, хоть радужки и продолжали полыхать.

– Ты думаешь, я с кем-то был вчера? – голос его звучал низко и мурчаще.

– Нет, Саяна. Я бы не стал никогда размениваться. Я весь день вчера думал только о том, как бы мне сбежать от отца к тебе. Но ты весь день была с княжной и этим вашим сыном писаря. И даже ни разу не взглянула на меня.

Саяна хотела сказать, что даже не видела Рогдая с того момента, как они расстались в конюшне, но он вдруг мягко и непривычно нежно коснулся губами ее виска. Поцеловал в лоб, в щеки и в конце прильнул к губам тягучим и медленным поцелуем.

– Не сомневайся во мне – твердо сказал он, прижимая Саяну к себе. – Я же не сомневаюсь.

– Я поводов не давала – девушка чувствовала, как колотится в груди сердце багра и пытает жаром широкая грудь.

– Как и я. – серьезно сказал Рогдай, наконец выпуская ее и заглядывая в глаза. Пожар успокоился и теперь черные радужки были похожи на глубокую безлунную ночь. – Не сомневайся во мне и доверяй. И тогда мы будем счастливы.

– Хорошо – кивнула Саяна, и попыталась понять, что же чувствует. Ей нравилось вот так стоять с Рогдаем, чувствовать, как сильные руки обвивают стан, прижимают к себе, а губы порхают по ее лицу так чувственно и нежно. Но вот доверия внутри почему-то не было. Девушка видела, как он скрывает свой гнев и недовольство, будто борясь с собой, и это вызывало в ней страх.

– Сегодня ночью не закрывай ставни – шепнул он, снова целуя и проводя руками по ее спине. – Я приду за тобой и мы поедем в одно место. Я уверен тебе понравится. Оно очень красивое.

Багр как всегда говорил коротко и по делу, но у Саяны внутри что-то дрогнуло. Она вспомнила свои недавние мысли о том, что ей бы хотелось сидеть с Рогдаем вдвоем на крыше, смотреть на звезды и обниматься. И ей вдруг показалось, что багр будто прочитал ее мысли и захотел сделать что-то приятное, как-то сблизиться спустя три зимы разлуки.

– Хорошо – снова сказала Саяна и вдруг хитро улыбнулось. Страх потихоньку отступал и внутри проснулось желание поддразнить багра. – Если не свалишься со стены, приходи.

Рогдай снова расхохотался и легонько дернул девушку за косу.

– Красивые волосы. Такие темные и теплые, словно кора дерева.

Виски закололо воспоминанием и Саяна чуть не поморщилась, сдержавшись в последние момент. Еще Рогдай подумает, что это она на его похвалу так кривится. А перед взором уже мелькали лешие с темной, точно древесная кора, кожей и седыми длинными волосами. Она вспомнила, как рыжая лесавка заходилась порочным поцелуем с одним из хозяев леса и зябко поежилась. И приснится же такое. Жуть одна.

– Идем, пока нас не хватились. Слухов потом не оберемся. – улыбнулась девушка. – Я буду кинжалы кидать, а ты?

– А я буду любоваться на свою воинственную деву – он снова поцеловал ее в лоб, и у Саяны вдруг обмякли ноги и сладко екнуло где-то внутри. Чудовище в груди положило голову на лапы и прикрыло глаза, задремав, обещая вскоре погрузиться в глубокий сон.

***

Пропустив почти весь кулачный бой Саяна тихонько вышла на крыльцо и встала рядом с Анисьей. Та была так увлечена созерцанием дерущегося Кузьмы с гончаром Рачимиром. Оба были уже без рубах, а у конюха под глазом наливался огромных синяк. Толпа галдела, что-то кричала, кто-то даже ставил деньги на победу или проигрыш. Саяна краем уха услышала, что какой-то умник поставил два серебряника на Кузьму и покачала головой, усмехаясь.

« Вот дурак». – подумала она и кинула смеющийся взгляд на Рогдая. Перед выходом из опустевшего терема они, конечно же, разделились, чтобы не вызывать никаких подозрений. Рогдай решил пойти к отцу через поварню, а Саяна пошла напрямик, через княжеское крыльцо.

Рогдай перехватил ее взгляд и дернул уголком губ. Сердце снова вдруг екнуло и забилось, а руки взмокли, будто на улице был не протальник, а уже наступил Купалень. Даже не Купалень, а сам Знойник. Багр стоял рядом с отцом, совсем недалеко от дерущихся. Храбр Сивый был слишком увлечен боем, чтобы обращать внимание, на кого там смотрит его сын.

Когда поверженный гончар свалился на землю, сплевывая кровь, а Кузьма радостно завопил и принялся кланяться князьям и гостям, скоморохи снова запели, заголосили на разный лад, призывая всех перестать уже мять друг другу бока, а посоревноваться в меткости. Потешить честной люд и великих духов.

Кинжалы Саяна метала хорошо. Еще бы, ведь ее этому обучал сам Войцех Зоркий, а его не зря так прозвали. Она целилась недолго, легко выбрасывала руку с лезвием. Оно летело стремительно и почти всегда попадало в цель.

Девушка сначала боялась идти показывать свои умения, и только то, что она уже похвасталась перед Рогдаем, заставило выйти и встать в ряд соревнующихся. Хвала духам, Саяна была не единственной девой. Еще две красавицы решили попытать счастья, и среди них оказалась и Анисья. Она встала рядом с Саяной и ободряюще ей улыбнулась.

– Я лучше всех управляюсь с ножами. Недаром на поварне столько лет работаю – шутила она, затягивая потуже поневу и закатывая рукава рубахи. Толстую косу она обмотала вокруг головы, закрепив деревянной заколкой.

– С ножами управляешься, а готовить не научилась – хохотнул изрядно побитый, но довольный Кузьма, за что тут же получил от воинственной стряпухи подзатыльник.

– Следи за языком, дурень. У нее же нож! – захохотал один из дворовых и толпа подхватила его смех. Кузьма зарделся и что-то пробурчал себе под нос, а Саяна подумала, что неплохо было бы этих двоих уже поженить. Жизнь в тереме тут же стала бы веселее.

Подумала об этом и тут же сникла. Потому что рядом не было ни Ивелина, ни Рогнеды, с кем она обычно делилась такими вещами. Сын писаря тут же бы подхватил ее шутку, развивая дальше, придумав что-нибудь смешное про их будущих детей, а Рогнеда бы улыбнулась и может даже тихонько рассмеялась.

« Интересно, Рогдай со мной посмеется, если я ему такое скажу. Или скажет, что я глупая?» – подумала она, выискивая в толпе багра. Он снова поймал ее взгляд и вдруг ободряюще ей кивнул, мол не волнуйся, я знаю, ты отлично кидаешь кинжалы. Конечно, этого багр знать не мог, но от его немой поддержки внутри снова растеклось приятное тепло. – « Конечно, он посмеется вместе со мной, а как иначе» – успокоила себя девушка.

Перед неровной шеренгой метателей поставили набитые соломой куклы с нарисованными углем кругами в зоне сердца, живота и головы. С каждым броском куклы отдалялись все дальше и дальше, пока княжеский двор не закончился, и все толпой не повалили за ворота, наблюдать за самыми меткими.

– Саяна! Саяна, давай, ты всех победишь! – звонкий голос Рады разрезал толпу, и кто-то, похоже князь марцев, умилительно засмеялся.

Конечно, Саяна не победила. Куда ей тягаться с княжескими ратниками, безжалостными баграми, хитрыми марцами или могучими любичами? Но показала она себя хорошо. Ни разу не промахнулась и даже пару раз попала в самое сердце соломенной куклы.

Храбр Сивый потом даже отдельно выделил Саяну из всех и внезапно многословно похвалил, вспомнив, какой меткий у нее отец, и она, дочь воеводы, не посрамила свой род и показала себя достойной. Девушка зарделась, а Анисья тут же зашептала.

– Ой, госпожа, неспроста он тебя медом на людях-то поливает, ой неспроста…Ты, воеводишна, спину-то выпрями, и подбородок подними, пусть видит, какая ты у нас ладная.

От ее причитания Саяна еще больше раскраснелась,но стряпуху послушала, вскинула голову, чувствуя как предательски пылают щеки и губы от недавнего поцелуя сына вожака багров.

Снова заиграла музыка, запели скоморохи, подхватил их песню и белокурый Лель, который тоже метал кинжалы, правда почти не попав в свою цель ни разу. Заревел медведь, снова закружился на месте под смех и галдеж пирующих. В воздухе летал запах хмеля, меда и черничной настойки, что так любил Славен Мудрый.

Саяна посмотрела на балкон, где сидел князь, княгиня и Рогнеда. Последняя смотрела в пустоту заледенешим взглядом, и казалось, что здесь в Яви осталось только ее тело, а душа уже обходит стороной Навь и направляется в Правь.

И не успела Саяна об этом подумать, как вдруг музыка стихла, резко подул ветер, разметав соломенных кукол по княжему двору. Небо до этого подернутое тонкой пленкой облаков, вдруг сгустилось темными тучами, раздался раскат гулкого грома, яркая молния располосовала небо, и острый колючий дождь пролился на землю, покрывая своим пологом весь Синий Яр.

– Пора – голос князя нарушил стройную песню дождевых капель. И все гости несмотря на красивые богатые наряды попадали на колени, склоняясь до земли перед княжной. Ливень поливал их спины, а гром заглушал молитву, что срывалась у каждого с уст.

Рада, все это время крутившаяся среди гостей, прижалась к сестре, испуганно задышав.

– Кланяйся – Саяна потянула сестру за собой, падая на колени и чувствуя, как холодеет и намокает праздничная рубаха.

Сестренка послушно повторила за ней.

– Холодно – прошептала она.

Саяна ничего не ответила. На нее накатило какое-то ощущения сна. Будто все происходит в какой-то полудреме, и вот она откроет глаза и окажется в своей кровати. Сквозь закрытые ставни будет просачиваться тонкая полоска рассвета, а за дверью ворчать на девок сонная Чарна. Будет скрипеть старая, что воду для маленькой госпожи принесли слишком холодную, а для старшей наоборот горячую.

Перед глазами возникла темная изба, в нос бросился запах хвои и сырости. Старая ведьма, кутается в шаль и пронзительно смотрит на Саяну молодыми глазами.

– Я единственная, кому ты можешь доверять. – говорит она и протягивает ей жестяной кубок – Пей. Это защитит тебя, когда все оставят.

Саяна вцепилась мокрыми руками в пожухлую траву, будто пытаясь задержаться сознанием в этом ярком и таком отчетливом видении, но тут дождь больно хлестнул спину, точно плетью, будто бы напоминая о том, что вот она Явь. Морок рассеялся, ливень отступил, и из-за туч выглянуло солнце, проливая свой прощальный золотой свет на замерший в поклоне Синий Яр. Когда тучи снова заволокли небо, над толпой раздался глухой голос князя.

– Явь оставь позади. Навь вокруг обойди. В Правь невеста иди.

Народ поднялся с колен и молча расступился, создавая живой коридор. Через несколько мгновений на крыльце показались князь с княгиней, а за ними стояла бледная, как полотно, Рогнеда. Она уже сняла нарядные одежды и стояла простой рубахе. Славен мудрый повернулся к дочери, дернул за пояс, распуская его. Поцеловал дочь в лоб и что-то прошептал одними губами. Княгиня с каменным лицом тоже коснулась лба Рогнеды, взяла в руки ее золотую косу и срезала ножом шелковую ленту. Локоны рассыпались по плечам русой волной. Княгиня накрыла голову дочери белым саваном, скрывая тонкую фигуру от посторонних глаз.

– В Правь невеста иди – глухо сказала княгиня, и голос ее предательски надломился.

Саяна наблюдала, как княжна медленно ступает босыми ногами по продрогшей земле, давя белыми ступнями алые ягоды рябины, что раскидывали перед ней люди. Лицо ее было плотно закрыто белым саваном, но дочь воеводы и так знала, как Рогнеда бледнеет с каждым шагом все больше, и как давит ей на виски венец с лунным камнем. Саяна была уверена, что в ее ушах набатом звучит: « Явь оставь позади, Навь скорей обойди, в Правь невеста иди.» И она шла, пачкая ступни алым соком.

Сердце Саяны колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Хотелось кинуться вслед за Рогнедой, остановить, обнять крепко и взмолиться Дождю оставить княжну здесь, в смертном мире. Ведь не было у Саяны ближе подруги. И не будет никогда.

Вдруг кто-то сжал ее пальцы, и Саяна даже не оборачиваясь, поняла, что это Рогдай. Тепло багра рядом успокаивало, и Саяна, медленно растворялась в чувстве благодарности к казалось бы бесчувственному наследнику степей.

А княжна все шла вперед. Ровно, с прямой спиной, так, как ее учили и готовили всю жизнь. Сок ягод брызгал из под ног, смешивался с грязью. Подол белой рубахи запачкался буро-красным и издали казался запекшейся кровью. Она прошла мимо людей, дошла до ворот. На пороге замерла, чуть дернувшись. Но тут же пошла дальше, медленно и степенно, как ходит только истинная дочь князей.

Она вышла за ворота, и там ее низким поклоном встречал простой люд. Они кидали ей под ноги рябину и тихо шептали:

– В Правь невеста иди.

И она шла мимо застывших в ожидании изб, мимо уснувшего торжища, мимо реки с покрытой тонким ледком водой. Рогнеда шла прочь от города, туда, где на лысом холме возвышалось капище, где ее ждет дорога в новую жизнь.

Фигура Рогнеды уже пропала из виду, а Саяна все смотрела вдаль до боли в глазах и до колючих слез по щекам. Рогдай грел ее пальцы, а Рада тихо плакала, прижимаясь к ногам.

– И чего это духи так рано решили забрать княжну? На закате ж надобно было ее отправлять. А сейчас только за полдень перевалило. Эх не к добру…– услышала она приглушенный голос Анисьи.

– Молчи, глупая – тут же отзывался раздраженный Кузьма. – Тебе что ли за духов решать, когда невесту забирать?

Анисья огрызнулась, Кузьма ответил, народ вокруг поддакнул. Кто-то крякнул, кто-то засмеялся. А кто-то особенно смелый сказал:

– Айда медовуху пить. Кто больше выпьет, получит бочонок черничной настойки и сушеных грибов связку!

И Синий Яр зажил обычной жизнью, празднуя, ликуя и восхваляя союз прекрасной княжны со старшим сыном дождя. Заиграла вдруг балалайка, запели скоморохи, заревел медведь и в который раз за день пустился в пляс. Засмеялись люди, запахло жареным мясом, соленьями и брагой. Лишь княгиня вдруг повалилась на бок и, подхваченная мужем на руки, лишилась чувств.

– Вот и все. – сказала Саяна, и Рада, пряча лицо в складках сестриной рубахи, заплакала навзрыд.