Читать книгу Вопрос верности: Начало - - Страница 3

Каждый с момента как получит имя имеет право отомстить за него.

Третье правило. Первый раздел: Гимн бездне, что взывает. Кодекс смерти.

Здание совета и суда никогда не попадает под солнце, как и любое другое, созданное самой матерью. Но в отличие от других оно находится на огромной поляне с туманом и эустомами, что хоть и выглядят живыми, всё равно будто умирают.

Огромное здание находится в груди статуи богини, что закрывает их руками, а вокруг площади стоят все девять, что и не позволяют солнцу пробиться к зданию. Меньше всего мне хочется находиться здесь и тем более входить внутрь.

Как только огромные двери открылись, показались лестницы, ведущие в разные стороны, направо к суду, налево к совету, именно туда мы и направились.

Кое-кто из совета и их подопечные ходят по тёмным коридорам, что изрисованы рисунками богини, девяти и всеми советниками, что смотрели за кланом и орденом в целом.

Чем дальше мы идём, тем больше тишины, и взгляды здесь живущих давят, но мы пришли, и все возможные звуки будто исчезли, страж осмотрел нас залитыми кровью глазами и отвернулся, чтобы открыть дверь.

Как только двери открылись, в глаза бросился огромный и очень высокий стол, за которым сидят уже все советники и молча наблюдают за нами.

Чтобы не встречаться взглядами с ними, я опустил взгляд на пол, на чёрный мрамор, на котором золотом высечены все знаки всех детей богини.

Мой взгляд зацепился за знак девятого, в котором пряталась его цифра, что-то в этом завораживало и не отпускало, может, потому что меня звали его любимцем, или потому что я в никого другого, как в девятого, не верю.

За всеми этими размышлениями я не услышал начала совета, а точнее, начала спора между отцом и второй советницей. Женщина ударила по столу, золотые цепи и браслеты вызвали эхо по всей комнате, и с криком она продолжила:

– Убийство не повод.

– А что является поводом, его чуть не убили, разве тем, что с именами, позволено так поступать?

– Безымянным нельзя носить оружие, это сделано для защиты…

– Я больше не безымянный! – криком я заставил советницу замолчать.

Первый советник, что до этого не обращал на нас внимания, открыл глаза и переплёл пальцы, закрывая руками рот, как только женщина вновь хотела заговорить, он прервал её одним движением и заговорил сам:

– Больше нет?

– Нет, – без тени страха я отвечал самому старшему и уважаемому члену совета.

– Интересно, ты получил имя до того, как начал охоту?

– Да.

– Хм, и как же тебя зовут? – поинтересовался советник и опираясь на стол, подвинулся ближе.

– Эвет.

– Эвет? Впервые слышу подобное имя, но могу предположить что оно значит, подходящее для любимца девятого.

– Я получил его почти сразу как пришёл в себя.

– Хм, считаешь, имя достойно, если его окрапили кровью стольких в первый же день?

–Да.

– В таком случае ты оправдан, Эвет.

– Оправдан? – возмутился один из советников.

– Каждый с именем может отомстить за него, кодекс в этом однозначен.

– Да но…

– Это твои первые убийства, Эвет! Нас всех ловили, и именно поэтому ты останешься сегодня прав, но следующая твоя жертва станет твоей последней, кодекс и об этом не умалчивает и также однозначен, ты же это понимаешь?

– Конечно, первый советник.

Мужчина холодно улыбнулся, кивнул и громко произнёс:

– В таком случае мы на сегодня закончили.

Вернулась привычная тишина, и мы с отцом направились к выходу, стоило выйти на главную улицу, как он закурил, шли молча, и, судя по тому, как родитель быстро скуривал её, то, что произошло, не даёт ему покоя, внезапно отец заговорил:

– Это первый и последний раз, когда ты попался, как любимец девятого, права на ещё одну подобную промашку ты не имеешь, понял меня?

– Да.

– Это хорошо, потому что хороший убийца…

– Не имеет права на вторую ошибку в его жизни, так как она всегда кончается смертью, я помню кодекс.

– Было бы неплохо если бы ты его придерживался, это ведь не шутка, если тебя поймают в следующий раз…

– Я знаю что со мной будет, меня не поймают.

– Не будь в этом так уверен.

– Да, я помню, не в чём нельзя быть уверенным, так как уверенность самый первый шаг к смерти.

– Это хорошо, потому что есть моменты в которых тебя даже защита девятого не спасёт.

– Знаю, но…

– Но есть и будет всегда, и они не должны мешать тебе заниматься своим делом.

Я лишь кивнул, и мы молча продолжали идти домой, тишина давила как никогда, но говорить снова я не стал, вместо этого мысленно потянулся к голосу, но тот тоже молчал.

Из-за мыслей не заметил как мы пришли к дому, голос матери заставил вздрогнуть:

– Где вы были? Снова тренировались?

Как и все выходцы из клана Кеталион она слишком худая и бледная, небольшой рост компенсируется обувью с крупными металлическими вставками, но даже с ними длинные волосы собранные в пучок достают до земли, круги под глазами ясно дают понять как долго она не спала, по голосу отца понятно что он не ожидал возвращения супруги.

– Калис? Уже вернулась?

– Да, только что, на вопрос ответить не хочешь?

– Были у совета.

– Что вы там оба делали?

Отец замолчал, склонил голову набок и посмотрел сначала на меня, и только после вновь вернул взгляд обратно к супруге, она всё понял, положила одну руку на сердце, другой прикрыла рот и тихо проговорила:

– Что ты сделал с нашим ребёнком?

– Значит ты слышала.

– Слышала, но не думала, что все говорят о нашем ребёнке, как ты это допустил? Меня не было всего месяц.

Чтобы избежать очередной ссоры родителей, я в несколько шагов подошёл к ней, протянул руки и тихо произнёс:

– Не злись, у меня теперь имя есть.

– Солнце моё, – родитель погладила меня по голове и тут же, отрывая меня от земли, быстро обняла и тихо проговорила: – Быть с именем страшно, много кто захочет тебя его лишить, и кому-то это, может, и удастся, но тогда ты умрёшь, чего я не хочу.

– Нет, не умру, меня ведь выбрал девятый, я буду хорошо прятаться.

Отец ушёл домой, родительница лишь выдохнула и направилась к лавочке у дома, сначала посадила меня, а после села рядом и заговорила:

– Опасно здесь жить с таким характером, как у тебя, с именем ещё опаснее, не боишься?

– Нет, они уже пытались, надеюсь, богине нравится, кого я ей отправил.

Смех матери напугал, и я посмотрел на неё, такого ещё не было, и что-то подсказывает, что хорошего в этом мало, как только наши взгляды встретились, она взъерошила мои волосы и тихо заговорила:

– Мне всё равно кажется что ты слишком мал для имени.

– Нет.

– Чтож, значит ты готов, ты ведь понимаешь что теперь будет хуже?

– Да, я знаю.

– Бедный мой ребёнок, что если однажды ты не справишься?

– Справлюсь, вот увидишь, меня больше не поймают.

– Верю, но я хотела для тебя более спокойный жизни.

– Знаю, ты часто говоришь об этом.

– Как понимаю ты спокойной жизни избегаешь как только можешь.

– Она станет спокойнее если разрешишь получить арбалет как и у тебя.

Мама замолчала и закрыла лицо руками, послышались неразборчивые ругательства, после чего она убрала руки и тихо, словно это должен услышать только я, проговорила:

– Этого следовало ожидать, но ты сильно ошибаешься если думаешь что станет проще, да и клан это вряд ли примет.

– Тебе арбалет никак не мешает и не раз спасал, я тоже так смогу, да и почему не примет, совет говорит, что ребёнок спокойно может пойти по пути клана, к которому относятся или относились его родители.

– Милый, это больно, и не так просто как ты думаешь.

– Но я ведь могу…

– Можешь, но необходимо понять что к этому нужно готовиться, и только после ты будешь иметь право прийти к клану, где это будет решать только совет.

– У вас тоже есть совет?

Она рассмеялась, погладила меня по голове и тихо, с едва уловимой насмешкой, начала отвечать:

– У каждого клана свой совет и суд.

– Ты их наверное всех знаешь, в каждом клане?

– К сожалению.

– К сожалению?

– Однажды ты поймёшь, уверена, что с твоим неугомонным характером ты всех их сам узнаешь и поймёшь, что я имела ввиду.

– Думаешь?

– Знаю, ты хороший ребёнок, несмотря на все те злость и предвзятость, которые тебя окружают, – взгляд упал на дверь дома, и добавила: – Ему нужно успокоиться, я пойду, сам он не справится, идёшь?

– Нет.

– Не сиди слишком долго, хорошо солнце?

– Да, конечно, до захода солнца я буду уже рядом.

Родительница устало улыбается, целует меня в лоб, с трудом встаёт, из-за чего слышатся несмазанные пружины в механических ногах, стараясь не задеть руку, в которой встроен небольшой арбалет, и направляется в дом.

Через несколько минут послышался звон разбитого стекла, это значит, что родители опять ссорятся, последние мысли о том, чтобы зайти домой, пропали.

Я встал и направился к главной площади, темнота и свет окутывают каждый дом, но фонари на главной площади светят так, словно сейчас день.

Ноги сами ведут к храму моего покровителя, великого Девятого, что основал орден, на массивной двери из почерневшего металла изменился рисунок.

Теперь шестерёнки показывают смерть бога, того момента, когда он умер, из-за чего империя тех времён развалилась, из-за чего и появилась империя островов, стрела в груди любимого ребёнка матери привлекла внимание, в истории об этом ни слова.

С трудом, но дверь удалось открыть, огромное здание, отделанное чёрным мрамором, совмещённым с чистым золотом, встречает холодом и тьмой, свет здесь, как всегда, отсутствует.

Свет, что исходит от колонн, ведёт к алтарю, мелкими шагами я иду вперёд, хозяин храма не любил, чтобы тени рассматривали, но интерес одолевает, и я смотрю вверх, из-за тьмы не видно потолка и куда уходят колонны.

Мне удалось найти руками алтарь, тени словно направляют, из-за чего удалось найти ритуальный нож, порез оказался слишком глубоким, но, судя по звуку, капли, стекающие по пальцам, попадали в чашу, к запаху крови и боли привыкать не приходилось, я закрыл глаза и мысленно обратился к нему.

– «Великий родитель и хозяин теней, я предстаю перед тобой, как ребёнок и выбранный твоим созданием, я прошу направить меня и не дать оступиться, обещаю каждую жертву убивать лишь во имя тебя и жить лишь во имя ордена и имени твоего, направь меня девятый!»

Перед глазами всё поплыло, а в голове послышался зевок, после чего уже знакомый голос вновь дал о себе знать, но на этот раз он звучит слишком печально, словно не выспался:

– Какой ты надоедливый ребёнок, ты когда-нибудь затыкаешься?

– Ты можешь уйти, тогда слушать не придётся.

– Не могу, поэтому и прошу помолчать.

– Ты один из тех кто по ту сторону?

– Нет, глупое сравнение, я ведь тебе даже никакой сделки не предлагаю.

– Разве они только этим занимаются?

– Нет, но подобными глупостями ты в себе отсутствие магии только показываешь.

– Так я и не маг.

– И? Кому лучше оттого что ты себя недалёким выставляешь?

– Скажи зачем ты ко мне обратился?

– О, вопрос на вопрос значит, а мне это всё таки нравится, но скажи тогда с чего мне тебе отвечать на этот вопрос?

– Хотя бы из интереса.

– Бедный ребёнок, но тебе повезло что мне и правда скучно, а то какие яркие чувства ты испытываешь, заставляет вспоминать времена когда я раздражал всех в этом мире

– Давай без твоих историй из прошлого, я в них не верю.

– С чего бы?

– Звучит не правдоподобно.

– Ты просто придираешься, в своё время я много где был и много кого знал.

– Разумеется, скажи что ещё самого девятого знал.

Голос замолчал, остался только звук крови, что стекает с пальцев в ритуальную чашу, в которой уже и так много крови, но ненадолго, и уже с знакомым раздражением отвечает:

– Как иначе, кто не знает великого девятого.

– Лично?

– Разумеется.

– Какой он был?

– Сложным, он и сам себя не понимал, потому и умер.

– Врёшь.

– Нет, и ты смиришься как и все мы.

– Все мы?

– Не важно, – резко отрезал голос, словно сказал что-то лишнее, после чего тихо проговорил: – Ты закончил?

Я прислушался, кровь больше не стекает, тряпкой рядом с чашей вытер руку, пока боль не прошла, и направился к выходу, стоило оказаться на свету, как взгляд зацепился уже за целую руку, как будто и не резали.

На площади вновь шумно, и я направился к хилому забору, что лишь немного выше меня, но залезть удалось, между таверной и тайной тропой под деревом самый лучший вид на всю главную площадь.

Мой взгляд бегал по взрослым, что бегают туда-сюда, пока меня не прервала уже знакомая фигура, что, как только увидела меня, сразу же направилась к укрытию.

– Эвет!

– Лирет?

– Вижу тебе уже лучше.

– Не мне одному.

– Спасибо.

– За что?

– Ты мне жизнь спас.

– Думал ты будешь злиться за это.

– Да, я тоже так думала, но нет, всё теперь хорошо, поэтому спасибо.

– Хм, тогда пожалуйста, если ты конечно однажды не передумаешь и не решишь меня убить за это.

Она рассмеялась, из-за чего я невольно вздрогнул, как только девушка выпрямилась, наши взгляды встретились, и её улыбка будто заставила и меня улыбаться.

– Слышала совет тебя простил.

– Потому что суд не решил влезать.

– Они бы и не стали что-то говорить о тебе, все знают, что они опасаются мастера Калис.

– Её все бояться, но совет не стал закрывать глаза на это.

– Пока её нет, конечно, они не бояться, но к тебе были добры.

– Она вернулась, уверен поэтому меня и отпустили.

– Она вернулась?

– Да, не так давно.

– Рада что мастер снова с нами и клан стрел не забрал её у нас.

– Уверен что они пытались

– Радует что им не удалось.

– А кому-то удавалось? Хоть раз?

– Нет, но думаю что долго ей не удастся от них уходить.

– Это зависит только от воли великой матери, но уверен, что она нас так просто не оставит, думаешь, она сможет тебя ещё чему-то научить?

– Да, на нашей прошлой тренировке она говорила что я не чувствую нужного момента для нападения.

– Отец мне говорил как-то также.

– Но ты научился?

Я закатал рукава рубахи, и показались шрамы, что шли рваными линиями от кисти и до сгиба локтя. Наблюдая за её страхом, я только добавил:

– Отец умеет подобрать к каждому свой подход, увы как он говорил, я понимаю только на языке жестокости.

– Это ужасно.

– Думаешь? Но это сработало, ты не из этого клана.

– Да, мама отсюда, она очень долго хотела сюда вернуться, и вернулась, мне говорили что это самый жестокий клан, но чтобы на столько? Ты же его ребёнок.

– На тренировочной площадке не ребёнок, а ученик которого он должен обучить чтобы я не сдох на первом задании, и ты права наш клан самый жестокий из всего ордена, но из наших и выживает на заданиях больше.

– Твоя правда, но я не понимаю.

– Отца не просто так называют лучшим мастером, у него из учеников пока что никто не умирал, ну, кроме очень сложных заданий, но тот ведь вернулся.

– Переломаный.

– Но вернулся.

– Ясно, сделать и вернуться, но не важно в каком состоянии.

– Именно поэтому ваш клан без заданий.

– Обидно.

– Зато правда, все знают что серьезные дела вашему клану никто не даст, неженки.

– За то не получаем от своих родителей, и отбор проходим почти все.

– Отбор ерунда, его я тоже пройду.

–Откуда такая уверенность?

– Я это знаю, пройду отбор, после именовку, а потом…

– Потом?

– Я отправлюсь в лабиринт.

Она захотела ответить, но послышался звон колокола, мы посмотрели друг на друга и, понимая всю важность, быстро побежали к нижним этажам площади, где находится лабиринт.