Читать книгу В бой на «Ил-2». Нас называли «черной смертью» - - Страница 2

Владимир Гуляев родился в Свердловске 30 октября 1924 года в семье военного. Отец – подполковник Леонид Михайлович Гуляев – был заместителем начальника политотдела Молотовской военной авиационной школы, мать – Мария Алексеевна, педагог.

В 15-летнем возрасте Володя Гуляев был принят в аэроклуб. С началом войны Владимир идет слесарем в авиационную мастерскую. 20 апреля 1942 года его зачислили курсантом в Молотовскую (Пермскую) военную авиационную школу пилотов, которую он окончил ее с отличием и стал пилотом штурмовика Ил–2.

В ноябре 1943 года самый юный младший лейтенант советской штурмовой авиации Владимир Гуляев отправляется на фронт. Он стал летчиком 639-го штурмового авиационного полка, который базировался тогда около города Велиж. В ноябре 1943 года началось формирование 335-й штурмовой авиадивизии, в которую вошел полк Гуляева и соседний, 826-й, из 211-й дивизии. Зимой летчики дивизии летали редко, в основном на разведку. Гуляеву удалось совершить всего лишь один боевой вылет.

Весной 1944 года в дивизию Гуляева поступил приказ на перевод 639-го полка на 2-й Украинский фронт. Это событие должно было бы обрадовать Володю, ведь начальником агитации и пропаганды 53-й армии на 2-м Украинском воевал его отец. Но он поступил «по-гуляевски»: упросил командира дивизии не отправлять его на Украину и перевести в соседний 826-й, штурмовой полк 335-й дивизии. В 1-й эскадрилье этого полка Владимир Гуляев и пройдет все свои фронтовые университеты до самого победного дня – 9 мая 1945 года.

В мае 1944 года 335-я штурмовая дивизия в составе 826-го и 683-го штурмовых авиаполков скрытно перебазировалась на аэродром у Городка на Витебщине. Первые вылеты Гуляева были на штурмовку железнодорожных станций Ловша, Оболь, Горяны на дороге Витебск – Полоцк. Особенно досталось гитлеровцам от ударов Владимира в Оболи. На эту станцию он летал 20 мая, 6, 13 и 23 июня. В полковых документах за 13 июня говорится: «Летая на штурмовку ж.д. станции Оболь в группе из шести Ил–2, сделав 3 захода, несмотря на сильный зенитный огонь противника, т. Гуляев сбросил бомбы в эшелон – наблюдались 3 взрыва с черным дымом. Огнем пушек и пулеметов расстреливал живую силу противника. Задание выполнил отлично. Результат штурмовки подтверждается фотоснимком и показаниями истребителей прикрытия».

К этому следует добавить, что сама станция прикрывалась четырьмя зенитными батареями да еще двумя на подходе к ней. Это целое море зенитного огня! Гуляев, пренебрегая смертельной опасностью, трижды нырял в это море. И не только остался жив, но и повредил немецкий эшелон. Об этой его снайперской атаке даже написала армейская газета «Советский сокол». Вырезку со статьей Гуляев потом долго с гордостью носил в своем летном планшете.

В своих мемуарах он описал встречу с коллегами-пилотами: «Двое из моих попутчиков летают на истребителях, а третий – на пикирующем бомбардировщике Пе–2. Когда выяснилось, что я летаю на “илах”, один из истребителей, качнув головой, с чувством произнес: “О-о!” Все участливо смотрели на меня».

Было от чего. Несмотря на бронирование, Ил–2 сбивали чаще других самолетов в 2–3 раза. Из-за особенностей боевого применения – штурмовикам приходилось летать над вражескими позициями на высоте нескольких сот метров – никакая броня не спасала. Порогом считались 25–30 вылетов.

Во время операции «Багратион» 826-й штурмовой полк наносил удары по живой силе и технике противника, двигающейся по дорогам Добрино – Вербали – Шумилино – Бешенковичи, Ловша – Богушевское – Сенно и Ловша – Климово. В составе шестерки штурмовиков ведомым у командира 1-й эскадрильи капитана Попова поднялся в воздух и младший лейтенант Гуляев со своим воздушным стрелком – сержантом Василием Виниченко. Их целью была немецкая колонна на дороге Ловша – Полоцк. Но с воздуха они вдруг увидели, что на станции Оболь стоят под парами целых 5 эшелонов врага! Сквозь плотный частокол зенитного огня к ним прорвались лишь Попов и Гуляев. Но Попова все же сбили, сбили над самой станцией. Вместе с ним погиб и его стрелок старшина Безживотный. Сбросить бомбы на эшелоны и вернуться на свой аэродром целым и невредимым удалось лишь Гуляеву.

На станции Оболь потом еще целых два дня бушевал пожар и рвались боеприпасы. Правда, достойной оценки снайперский удар Владимира Гуляева у начальства не получил. В это просто не поверили. Живых свидетелей не было, а у Гуляева это был всего лишь восьмой боевой вылет. Конечно, сказалось и то, что дивизия в этот день впервые понесла столь большие потери: 7 самолетов и 4 экипажа. Тут уж было не до победных реляций перед вышестоящим командованием.

Сам Гуляев описывал этот бой так: «Едва я успел перевести свой самолет в пике, как заметил, что с автомашины, стоящей на дороге, тянутся ко мне зловещие эрликоновские трассы. Доворачиваю самолет и ловлю в прицел точку, откуда рождаются эти извивающиеся огненные щупальца. Нажимаю на гашетки, и, сорвавшись с плоскостей, трассы моих пушек и пулеметов, переплетаясь с вражьими, потоками движутся навстречу друг другу, образуя в небе фантастический, колышущийся огненный мост.

Кажется, что трассы, летящие с земли, нацелены в мой прищуренный глаз, которым я ловлю автомашину в перекрестие прицела. Нескончаемыми молниями они сверкают то слева от кабины, то над правой плоскостью, то прямо над головой! Даже не понятно, как еще ни один снаряд не заденет за крыло или кабину?

Сжавшись в комок, иду в лобовую атаку. Четыре вражеских ствола бьют по тебе, и ты ведешь свой самолет прямо “в лоб” на эти трассы. И весь вопрос в том, кто в кого раньше попадет! Или они в самолет, или ты в их автомашину с установкой скорострельных пушек.

Так продолжается несколько долгих секунд. И вдруг я вижу, как вспыхнула автомашина. И сразу огненный поток захлебнулся, иссяк. Но выпущенные до этого эрликонами снаряды еще летят в меня, они еще могут совершить непоправимое. Однако теперь уже можно отвалить, изменив направление полета. Резко выхожу из пикирования. Последний обрывок трасс пролетает уже ниже моего самолета. Еще один поединок выигран!

Едва я успел вывести свой “Ил” из атаки и перевести его в набор, как самолет швырнуло вправо, а потом он повалился влево. Я дал ручку на вывод из крена, но “Ил” все продолжал валиться на левое крыло. Посмотрел влево и увидел, что на плоскости возле самого центроплана зияет огромнейшая дыра!

А зенитки все стреляют. Но теперь мне уже маневрировать совсем невозможно – и так еле-еле удерживаю самолет в горизонтальном положении. Вражеские снаряды рвутся вокруг. Фашисты, конечно же, видят, что машина здорово подбита. “Сейчас будут добивать”. И тут приходит мысль: “Можно маневрировать скоростью!” И я дал форсаж, а через две-три секунды убрал его и прибрал газ. Затем опять дал полный форсаж! И так повторял до тех пор, пока вражеские зенитки не остались далеко позади».

* * *

Перелетев на аэродром Бешенковичи, 826-й полк после уничтожения врага в районе Лепель – Чашники принял участие в Полоцкой наступательной операции. Владимир Гуляев со своими товарищами штурмует немецкие колонны и позиции в районе Глубокого, Дуниловичей, Боровухи, Дисны, Бигосово.

28 июня 1944 года он стал участником небезызвестной обороны аэродрома Бешенковичи от прорывавшихся из окружения немцев – редкостного для войны случая, когда Илы стреляли по врагу, стоя на земле. Штурмовики сгоряча расстреляли весь наличный полковой боезапас, и на следующий день, 29 июня, боевых вылетов не делали – просто не с чем было.

3 июля полк громит врага на северо-западной окраине Полоцка, а 4 июля, в день освобождения города, участвует в разгроме немецкой колонны на дороге Дрисса (Верхнедвинск) – Друя. В результате этого сокрушительного удара немцы потеряли 535 (!) автомашин и речную баржу.

Несмотря на то что враг нес столь чудовищные потери и отступал, полеты для наших штурмовиков были отнюдь не охотничьей прогулкой. Небо рвали в клочья немецкие зенитки, а в облаках постоянно рыскали «фоккеры» и «мессеры». И всякий раз кому-то из летчиков дивизии не было суждено вернуться на родной аэродром. Сбиты экипажи Акимов – Куркулев, Федоров – Цуканов, Осипов – Кананадзе, Куроедов – Кудрявцев, Маврин – Вдовченко, Матросов – Катков, Шкарпетов – Коргин… Экипажу Гуляев – Виниченко, слава богу, везло.

Однако в районе Резекне удача от Гуляева отвернулась. Во время атаки артиллерийских позиций его самолет получил тяжелые повреждения, и «илюху» пришлось сажать с остановившимся мотором прямо на лес. Владимира Гуляева в бессознательном состоянии срочно доставили на попутном Ли–2 в Центральный авиационный госпиталь в Москву. В свой полк он вернулся лишь через три с половиной месяца.

О тяжелом ранении напоминали шрамы на переносице и подбородке и неутешительное заключение врачей, которое позволяло надеяться на полеты только в легкомоторной авиации. А это деревянно-полотняные «кукурузники» По–2. Такие были в 335-й дивизии лишь в штабном звене управления. Здесь на должности пилота По–2 он и продолжил свою службу, но писал рапорт за рапортом, и в конце концов добился повторной медкомиссии, и в марте 1945 года вновь поднял Ил–2 в воздух. И в одном из первых боевых вылетов едва не погиб. Архивный документ повествует об этом лаконично и сухо:

«26.3.1945 г. летал на штурмовку автомашин противника в район Бальга. Произведя три захода на цель, он уничтожил три автомашины и создал один очаг пожара. От прямого попадания зенитного снаряда самолет его был поврежден, но благодаря отличной технике пилотирования он привел самолет на свой аэродром и благополучно произвел посадку».

Смерть, опалив его своим страшным жарким дыханием, пронеслась совсем рядом. Но и после этого Гуляев неудержимо рвется в бой, совершая по 2–3 боевых вылета в день.

6 апреля целью Гуляева и его товарищей стал город-крепость Кенигсберг (Калининград). Летчикам именно их дивизии была доверена высокая честь сбросить с самолета ультиматум коменданту Кенигсберга генералу Отто Ляшу. Не выдержав мощи ударов атакующих, цитадель прусского милитаризма пала всего через три дня – 9 апреля. Именно в этот день за мужество, отвагу и совершенные 20 успешных боевых вылетов в небе Восточной Пруссии Владимир Гуляев был представлен к ордену Отечественной войны I степени.

Всего же Владимир Леонидович за время Великой Отечественной войны совершил 60 боевых вылетов на Ил–2. А поставить победную точку в войне лейтенанту Владимиру Гуляеву было суждено на Красной площади в Москве! 24 июня 1945 года на Параде Победы в составе сводной роты летчиков 3-й воздушной армии, в которую отобрали всего сто самых заслуженных счастливчиков, он с тремя орденами на груди гордо и торжественно маршировал по легендарной брусчатке у Мавзолея Ленина. Впереди колонны – овеянное славой Боевое Знамя 335-й Витебской ордена Ленина Краснознаменной, ордена Суворова штурмовой авиадивизии. В первой шеренге – Герои Советского Союза. Среди них – командир его 1-й эскадрильи Герой Советского Союза капитан Федор Садчиков.

* * *

После войны Гуляев не смог продолжить службу в авиации. Сказались последствия ранений, контузии и заработанной на лесном белорусском аэродроме малярии.

В 1951 году Владимир Гуляев окончил ВГИК (курс Михаила Ромма и Сергея Юткевича). Сниматься начал сразу же: в 1950-е годы его типаж простого советского парня очень приглянулся режиссерам.

Гуляев был прост в общении – во время встреч со зрителями он охотно отвечал на многочисленные вопросы. Так, например, рассказал, что песня «Мне знакома каждая палатка, где нальют мне кружечку пивка», которую исполнял его герой Журченко из фильма «Весна на Заречной улице», родилась экспромтом. Подобные куплеты Владимир слышал до войны в родном дворе. А аккомпанировал Гуляеву на гитаре будущий известный режиссер Петр Тодоровский, который работал оператором-постановщиком на картине «Весна на Заречной улице».

В «Бриллиантовой руке» у Гуляева далеко не главная роль, но без него, без его обаятельной игры трудно представить этот фильм. Запоминаются каждое появление Владимира в кадре, каждая реплика, каждый жест. Во всем, кстати, чувствуется армейская косточка. Достаточно вспомнить, как он вручает Семену Семеновичу Горбункову мечту фронтовиков – итальянский пистолет М–1934 «Беретта».

Работа над «Бриллиантовой рукой» началась 29 апреля 1968 года, но с 9 по 13 мая режиссер Леонид Гайдай сделал перерыв. Ведь накануне Дня Победы в павильон «Мосфильма» пришли съехавшиеся со всей страны однополчане Владимира Гуляева, прибывшие на встречу ветеранов 335-й Витебской штурмовой авиадивизии. Прямо со съемочной площадки к ним вышел в лихо, по-авиационному надетой набекрень фуражке таксиста их Володя. Такой же веселый, неунывающий, а если заменить фуражку на летную – все тот же старший летчик 826-го Витебского полка лейтенант Гуляев.

Играть летчиков в кино Владимиру Гуляеву не довелось. Больше всего он жалел, что Леонид Быков не пригласил его в свой фильм «В бой идут одни “старики”». А ведь Владимир Леонидович был на фронте не только боевым летчиком, но и активным участником полковой самодеятельности, где снискал себе славу блестящего исполнителя популярных в те годы песен…

В своей документальной повести Владимир Гуляев рассказывает о боевых делах летчиков-штурмовиков, громивших врага в Белоруссии, Прибалтике, Восточной Пруссии. Повествование автор ведет от имени одного из героев – «младшего лейтенанта Леонида Ладыгина».