Читать книгу Умник - - Страница 2

Если мне скажут, что ад существует, то я знаю как он выглядит. Это школьный кабинет завуча в конце девятого класса, где тебе надо выбрать второй иностранный.

– Французский, – сказал завуч, глядя на меня поверх очков. – Цивилизованно и логично. Хорошо для бизнеса.

– Испанский, – продолжила классная руководительница. – Страстно и перспективно. Подойдёт для отдыха.

– Латынь, – процедил учитель истории. – Фундаментальная тренировка для ума.

А я смотрел в потолок и думал, что все это я уже слышал. Что весь этот прагматичный, расфасованный по полочкам мир мне слегка поднадоел. Мне хотелось… приключений. И тут мой взгляд упал на последнюю строчку в списке.

– А что здесь? «Russisch»?

В кабинете повисла тишина. Даже часы на столе остановились.

– О, нет-нет-нет, – замахала руками классная. – Это не для тебя. Сложно. Другой алфавит. Немыслимая логика. Загнивающая культура, – она произнесла это слово шёпотом как будто признаваясь в чем-то постыдном.

Именно в этот момент во мне проснулся тот самый контрапункт, о котором твердил мой дед. Если все так единогласно отговаривают, то значит, там точно что-то есть.

– Я выбираю русский, – сказал я, и в голосе прозвучала незнакомая даже мне самому твёрдость.

Так начался мой роман с русским языком и моя безумная любовь к нему. Первая встреча была словно удар током. Учебник открылся на странице с алфавитом. Кириллица. Это было похоже на то, как если бы латинские буквы напились шнапса, переоделись в шубы и начали танцевать. Эти загадочные угловатые буквы, смесь латиницы и древних рун, казались мне настоящим шифром.

Каждая из них имела свой характер. Твёрдый знак «ъ» – это упрямый стражник на пороге, мягкий знак «ь» – это тихое облачко, смягчающее всё вокруг, а «ы» – это загадочный звук, которого нет на свете, кроме как в русском языке. Я выводил их в тетради с упоением первооткрывателя и чувствовал себя Шерлоком Холмсом, который попал в заговор против логики. Но был очарован.

Потом пришли слова. И вот тут мой немецкий, прагматичный и структурированный ум, начал испытывать восторг, граничащий с безумием. Возьмите «счастье», в немецком «Glück». Удачливое стечение обстоятельств. Логично. Но русское «счастье»! Оно же «со-частье». Быть частью чего-то большего. Это не внешняя удача, а внутреннее состояние принадлежности к миру и чему-то целому. Целая философия в одном слове. Я мог часами размышлять над этой идеей.

Или природа! Немецкий язык называет вещи точно, но по отдельности. Русский же связывает их невидимыми нитями. «Окно» – это «око», глаз дома. Только вдуматься! Ты смотришь в окно, а дом смотрит на мир. «Облако» от слова «обволакивать». Оно не просто висит в небе как немецкое «Wolke», а мягко окутывает небосвод. В русском каждое явление – это не объект, а действие, процесс и живое существо.

А их логика?! Она сводила с ума мою учительницу, но заставляла мой мозг ликовать от восторга. Почему «носить одежду» и «носить ребёнка» это одно и то же слово? Потому что и то, и другое значит нести на себе что-то близкое, важное и часть себя. Это же гениально! Или почему, когда человек уходит, можно сказать буквально «он вышел», нейтрально «он ушёл» или, что «он потерялся». Не пропал, не исчез, а именно потерялся для говорящего. Глубина, какая глубина мышления…

Именно так я и полюбил этот язык. Не вопреки его сложности, а благодаря ей. Он был для меня не набором грамматических правил, а диким бескрайним лесом. Можно идти по протоптанной тропке или пробираться по лесу, а можно забрести в самую чащу, где слова теряют чёткие границы и начинают жить собственной, странной и прекрасной жизнью. Кайф!

Они говорили мне, что это «загнивающая культура», а я открывал для себя культуру, которая не боится быть живой, парадоксальной и говорить образами, а не формулами. Я узнал, что «медведь» – это не просто «Bär», а тот, кто ведает, где мёд. Поэзия! Что «пожалуйста» – это искажённое «пожалуй сто рублей», то есть просьба о милости. Целая история в слове! Что можно сказать не просто «умереть», а «дать дуба», «сыграть в ящик» или «отбросить копыта». Какая богатая фантазия у народа, который так креативно подходит к концу жизни!

А как вам «не за что» в ответ на «спасибо»? Мы, немцы, говорим «Bitte» или «Пожалуйста», что подразумевает «Я к вашим услугам, это было несложно». «Не за что благодарить, это такая мелочь в масштабах вселенской пустоты, что не стоит и слов». Гениально и немного грустно.

Но настоящий взрыв мозга случился, когда мы дошли до бытовых понятий. Мы, люди порядка, называем вещи своими именами. У нас есть «Rücksitz», что значит заднее сиденье. Всё ясно и понятно. Как инструкция к шкафу из «Икеа». И вот я открываю русский словарь и вижу:

– Задница!

Я протёр очки и проверил, не галлюцинация ли это. Нет! Черным по белому написано: «Задница. Разговорное. Заднее место и то, что находится сзади». Мой внутренний немец, воспитанный на корректности, ахнул. Как можно так называть часть автомобиля?! Это же… неприлично! Это же… часть тела! Это же… смешно!

А мой внутренний бунтарь, который и привёл меня в этот класс, зашёлся от восторга. Это было идеально! Столько экспрессии! Столько образности! Это не сухое «Rücksitz», а характер! История! Как будто бы машина ожила и у неё появилась… ну, задница. На которую можно сесть. Которая может устать в долгой дороге.

С этого момента я всё понял. Русский язык – это не про то, чтобы назвать вещь. Это про то, чтобы её очеловечить, дать ей душу, характер, а иногда и лёгкий налёт абсурда. Они смотрят на мир не через призму функциональности, а через призму эмоционального восприятия. В русском языке есть место для иронии, грусти, нежности и для «умника» вроде меня, который не боится посмеяться над самой собой.

Меня продолжали отговаривать. Говорили, что с русским карьеры я не построю. Падежи – это жесть, но было уже поздно. Я был влюблён в этот странный, певучий, непредсказуемый язык, где у стула есть спинка, у чайника – носик, а у машины – задница. Я продал душу кириллице и не жалел ни секунды, потому что иногда, чтобы стать собой, нужно не искать логику, а сесть в эту самую задницу, завести мотор и поехать в сторону полного, абсолютного и прекрасного безумия.

– Поехали! Или, как говорят русские… Погнали!