Читать книгу А мы любили - - Страница 9

Традиционный воскресный обед у мамы Джама хотела пропустить, но сестра Галия настояла. С ней они были особенно близки, несмотря на то, что Галиюша была единоутробной, как и младшая – Инкар. Отец Джамили ушел из семьи, когда девочке было три года. Больше она его не видела. Мама позже вышла замуж за подающего надежды аспиранта Гарифа, который в последствие стал профессором, деканом факультета экономики и даже ректором университета. Сейчас он на заслуженном отдыхе, но нет— нет читает лекции и консультирует.

Удивительно, но Гариф быстро подружился с Джамилей, и она практически сразу начала звать его папой. Он же относился к ней, как к родной, никогда не разделял детей и всегда защищал Джаму перед матерью, отношения с которой были непростыми. Перизат была женщиной строгой, жесткой и принципиальной. Для нее существовало только два мнения: одно ее, второе – неправильное. И очень часто Джамиля спорила с матерью, доказывая свою точку зрения.

За накрытым столом в зале сидели родители, сестры с мужьями и Джамиля. Дети Галии и Инкар уже разбрелись по комнатам и уткнулись в телефоны.

– А почему Камелия опять не приехала? Я уже давно не видела правнучку, – с претензией начала мама, глядя на грустную Джаму.

– У брата ее мужа сегодня день рождения. Они поехали к нему на шашлыки.

– Вот как, – цокнула мать. – Замуж вышла и все, бабку забыла, теперь семья мужа важнее.

– Мам, ну что говоришь? – вздохнула Джамиля, отложив вилку в сторону. – Они же с Селин приезжали к вам недавно.

– Но Камелия перестала приезжать по воскресеньям, – все за столом тут же напряглись, потому что начиналась очередная битва между Перизат и старшей дочерью.

– Перизат, у внучки своя семья, своя жизнь. Что ты заладила? – попытался успокоить жену Гариф.

– Спасибо, папа, – улыбнулась отцу Джамиля.

– Ну да, как всегда, я плохая, ты – хороший, – фыркнула женщина. – Посмотрите на нее, снова сидит грустная, ни слова не проронила за весь вечер. Эх, зря вы тогда развелись. Ой зря. Говорила я тебе, не гневи Бога, не напрягай Даника. Это же ты все хотела развод, а он держался до последнего, пока не махнул рукой.

– А что ты его защищаешь, мам? – вступилась за старшую сестру Галия. – Я хоть и была подростком, но помню, как ты Джаму отговаривала выходить за него замуж. Как ты говорила? – прищурилась Галиюша. – Да кому сейчас нужны архитекторы? Ни кола ни двора! Ты еще называла его чертежником.

– Да, я ошибалась. Признаю, – положив руку на сердце, призналась мама. – Но Даниал доказал, что он мужик, построил бизнес, дом. Ни Джамиля, ни дети ни в чем не нуждалась.

– У меня вообще— то тоже была карьера. И неплохая. У меня было имя, – бесцветно произнесла Джамиля, подняла бокал с соком и сделала несколько мелких глотков.

– Было. Но ты сама захотела уйти. А теперь где твоя карьера? Сейчас вон, – жестикулировала мама, – всем молодых подавай на экране. – А так, жила бы сейчас с Даником, была бы как у Христа за пазухой.

– Знаешь что, мама, – с грохотом опустила бокал на стол. – Твой любимый бывший зять сделал ребенка еще до развода. Это сын. Ему сейчас год. И его мать – помощница Даниала – Риана.

В комнате воцарилось гробовое молчание. Все уставились сначала на Джамилю, а потом перевели взгляд на Перизат.

– Я тебе говорила, что ты слишком близко подпустила эту девку, – покачала головой хозяйка дома. – Я предупреждала тебя, что таких молодых и красивых не надо даже на порог пускать. Было в ней что— то отталкивающее. А ты…

– Ну что ж, радуйся. Наконец, я признаю, что ты была права, а я – дура, – развела руками Джамиля.

– Я так не говорила. Но сколько раз мы пытались вывести тебя из твоего состояния?! – воскликнула мама. – Как сейчас модно говорить: депрессия. О, Аллах! Моя мама в сороковых двоих маленьких детей похоронила и что? Впала она в депрессию? Нет! У нее не было на это времени, потому время тяжелое, шла война, а в тылу надо было работать на заводе. Там не до соплей было. Это вы неженки: хандра, депрессия, неврозы. А тогда – слезы вытерла, ноги в руки и пошла за станок.

Джамиля молча слушала маму, а когда та закончила, она медленно поднялась, поставила кулаки на стол и чуть, наклонившись, посмотрела на Перизат и процедила:

– А ты, мама, когда-нибудь хоронила своего ребенка, м? Ты знаешь, что такое выносить, родить, воспитывать, довести его до совершеннолетия, а потом похоронить в девятнадцать? Ты знаешь, что чувствует женщина, которая в последний раз видела сына за полгода до его смерти? Молчишь? Да потому что нечего тебе сказать. Ты не знаешь, какого это ложиться спать и хотеть умереть, только чтобы не чувствовать больше боли. Хотеть к нему, пусть для этого надо убить себя. Не знаешь ты ничего. Поэтому не тебе говорить об ажеке, которая похоронила детей и пошла на завод.

Отодвинув стул, Джамиля направилась в прихожую. Перизат схватилась и за сердце, и за голову, причитая, что у нее поднялось давление. Инкар подбежала к матери, схватила салфетку и стала размахивать ею, а Галия пошла за сестрой.

– Джама, подожди! – крикнула она ей вслед, но та быстро запрыгнула в балетки, открыла дверь и вышла из квартиры. Галиюша метнулась следом.

Вылетев из подъезда, Джамиля вытерла пальцами слезы и выровняла дыхание. Мама всех любила поучать, но вот старшей почему— то всегда доставалось больше.

– Джама! – окликнула ее Галия. – Не обращай внимания. Перебесится и успокоится.

– У меня нет никакого желания приезжать и выслушивать мамины нотации. Уехать бы куда-нибудь на необитаемый остров, чтобы никто меня не нашел. Ни мама, ни бывший муж, ни его любовница.

– Ты что встречалась с ней? – удивилась сестра.

– Да. Много интересного узнала.

– Какой ужас, – покачала головой Галия, а потом вдруг прозрела. – Слушай, а езжай— ка ты на нашу новую дачу. Помнишь, я тебе говорила, что мы купили домик. Место – шикарное: покой, зелень, горы, яблоневые сады, речка. И никто тебя там не найдет.

– А как же вы?

– Мы же улетаем в Турцию.

– Да, точно, – кивнула Джамиля. – Я забыла.

– Поэтому соглашайся. Там тихо, спокойно. Если что есть конный клуб.

– Я боюсь лошадей с детства.

– Ой точно, – посмеялась Галия. – Ну тогда там есть яблоневый сад. И красивые закаты— рассветы.

– Беру, – улыбнулась Джамиля. – Надо сменить обстановку.

– Кызым (доченька), – из подъезда вышел Гариф. Он обнял дочь, которая уже сама была бабушкой и погладил по голове. – Не злись на маму. Она за тебя переживает. Она тебя любит. Просто у нее манера общения такая.

– Господи, папа, и как ты с ней уживаешься? – Джамиля провела ладонью по его щеке.

– У меня нет выхода, – пожал плечами он. – Но ты приезжай, хорошо? Хотя бы ради меня.

– Ради тебя приеду, папа, – посмотрела в глаза отца Джамиля. За столько лет она уже и забыла, что они не родные.