Читать книгу Тёмной тропой - - Страница 3

Много в Тридевятом людей живёт, и столько же мнений по ветру разносится. Слыхал я всяких рассуждений на тему – что нас, людей, от нежити отличает? И про злобу глубокую говаривали, и про сердце чёрное, и про колдовство, что из душеньки черпается. Бывали и такие, кто любовь да сострадание упоминали. Дескать, чувства, с которыми рождаемся и через всю жизнь проносим, уязвимыми нас делают. Оттого-то, мол, до сих пор никто и не одолел лицедеев из Тёмного леса.

Но вот что я вам скажу: злоба злобе рознь, как и любовь. То, что одному хорошо, другому – худо. Порой и слабость может безграничной сделаться, а силушка по кусочкам вас разберёт, и крошечки не оставит.

Вы уж простите меня, болтуна, но уж больно нравится мне истории вам сказывать. Ну что, готовы вновь в Тридевятое вернуться? Сказка наша хоть и давным-давно приключилась, а научить до сих пор способна.

Дело так было. Под белыми облаками да под частыми звёздами жил-был Князь. Сильный, как сотня богатырей. Красив, словно ясный месяц на небосклоне. И что немаловажно, умён и справедлив. Правил своими людьми мудро: награждал за доброе дело да ругал, ежели кто провинился. Так и поживал наш Князь, горя не зная.

Да вот подкралась незаметно пора невестушку выбирать. Давно сестрица свою подругу ненаглядную в жёны ему сватала. И денно и нощно расхваливала Варвару: «Ладная она девица, братец. И по хозяйству дельная, и лицом недурна». Любил Князь сестру, но не было у него сил слушать об этом по третьему кругу. Пообещал, что подумает, да в поход долгожданный отправился.

Быстро сладил Князь с силами врага; в каждой деревушке Тридевятого встречали его как гостя почётного. Так на пути домой, в одной из них, случилось кое-что негаданное. Свела его судьба с девицей необычной: в первую встречу приняла она Князя нашего за злодея. Треснула красна девица его по кудрям светловолосым, а тот и голову потерял. Вы не подумайте, это я не буквально. Голова-то на своём законном месте осталась.

Влюбился Князь, да так крепко, что дней своих помыслить больше без девицы храброй не мог. Стал он добиваться Ольгу: ни первый отказ, ни второй не отпугнули упрямца. День за днём доказывал силу чувств искренних. И доказал. Прониклась Ольга поступками хорошими, поверила сердцу Князя и своё в руки его доверила.

Быстро молва до сестры княжьей дошла. Радостно ей было, что жив-живёхонек братец любимый. Что до невестушки внезапной, то сперва-наперво расстроилась девица:всё же хотелось ей подругу верную на месте княгини видеть. Однако смирилась она. Главное, чтоб братец счастлив был.

А вот подруженька её не успокоилась. Долго она за Князем бегала, в мечтах лелеяла да княгиней великой себя представляла. Не могла Варвара реальность принять. На свадьбе, сидя за столом праздным, метала взглядом молнии в молодожёнов. А после, в гости приходя, бормотала про себя проклятия, глядя на лица прекрасные и довольные.

Ненавидела Варвара каждый Ольгин кусочек: начиная от волос чернявых да глаз зелёных, заканчивая фигуркой аккуратной и ножками хрупкими. Сколь бы ни пыталась на слове её подловить или в положение неловкое вогнать, а всегда выкручивалась Ольга. Уж больно хитра проклятая!

Говаривал я, что любовь разной бывает. Одна – раненого способна исцелить не хуже живой водицы. А другая – пощады не ведает, под землицу сырую утащит и глазом не моргнёт. До того одержима Варвара Князем была, что решила: ежели не с ней он будет, значит, и ни с кем ему счастья не ведать. Задумала девица извести любимого, да обставить всё так, будто Ольга – колдунья коварная. Мол, приворожила Князя, погубила родимого, дабы смуту в Тридевятом навести.

А чтобы план удался, отправилась Варвара в Тёмный лес. Только один помочь ей мог. Быть может, догадались кто? Верно-верно, старый наш знакомый: Кощей Бессмертный. Что раньше, что по сей день, полно сделок заключил чародей лесной. И большая их часть добра в себе не таила.

Тряслась Варвара, через корни деревьев переступая. Всё глубже заводила её тропа коварная, тропа опасная. Шла девица да слова заветные шептала: «Бессмертного кликаю, просьбушку свою вверяю».

Прогремело над головушкой девицы. Засверкали вспышки яркие среди верхушки деревьев древних. И тотчас же из теней густых, будто самим мраком рождённый, явился в одеяниях чёрных Кощей.

Поведала Варвара о судьбе своей, рассказала о желании заветном, а в конце, глазами сверкая, горячо добавила:

– От любви великой всё, Кощей.

Затряслась грудная клетка чародея, зазвенели цепи, точно змеи, тело его опоясывающие.

– Любви, значит? – сквозь смех холодный бросил Кощей. – Любви такой и врагу заклятому не пожелаешь. Но просьбу твою исполню, коли заплатить цену достойную сумеешь.

Поёжилась Варвара, не зная, что взамен чародею великому дать. Однако до того её съедала ненависть, что, наплевав на всё, согласилась девица на любое условие.

В тот же день захворала сестрица Князя. Опустилось горюшко мрачным облаком на головы Ольги и мужа её. Провалился Варварин план или, вернее, ударил рикошетом.

Колотила дрожь тело Варвары и от гнева, и от понимания. Потребовал от неё Кощей жизненные силы человека, который искренне дорожил ею. Злорадствовала девица в тот миг, ведь была уверена – нет никого в целом свете, кто любил бы её. А значит, просчитался великий чародей, ошибся!

Да вот только в приступе злобы великой и печали позабыла о подруге своей. А ведь та всегда добра желала Варваре, за что и поплатилась.

Чахла сестра Князя на глазах: трескались губы алые, покрывалась кожа пятнами чёрными, будто гниль изнутри проступала. И ни травы целебные, ни забота близких – ничего не спасало. Обезумел наш Князь: не мог делами государства заниматься, всё время сидел у постели сестрицы да слёзы проливал. А Варвара и близко не подходила.Душила совесть девицу. Но сколь бы ни кликала, не являлся к ней Кощей боле.

Заметила Ольга поведение Варвары странное, почуяла неладное, а потому решила проследить за ней. Увидала княгиня, как та ночкой тёмной в лесок бегает, чародея вызывая, и поняла всё.

Только солнышко на небосклоне показалось, вошла Ольга в терем Варварин, села за стол, пылью покрывшийся, и молвила:

– Ну-у, – требовательно протянула она, руки на груди скрестив, – почто решила подругу сгубить?

Вздрогнула Варвара, отняла ладошки от зарёванного лица и впилась глазами в ненавистную.

– Ты должна была быть на её месте! Если б не ты, улыбалась бы моя подруженька родимая, а не иссыхала на простынях белых, – захныкала Варвара, жалея ни то подругу, ни то себя.

Стукнула Ольга ладошкой белой по столу, да так, что пыль столбом поднялась.

– Волос у тебя долог, а вот ум короток.

Долго журила Ольга девку непутёвую. Сжималась Варвара под гнётом слов тяжёлых, точь-в-точь улитка в раковине. Всяк в Тридевятом знал – нельзя с Кощеем сделки заключать. Особенно из-за зависти едкой.

Однако сколько ни ругайся, а исправлять дело надобно. Не могла Ольга выносить страданий золовки, а заодно смотреть, как гибнет медленно муж любимый.

Явился к ней Кощей по первому зову. Налетел ветер ледяной, пробрав до самых костей. Но стояла девица, не шелохнувшись. Палец на отсечение даю, что всё так и было.

Выслушал чародей речи спокойные, а когда кончился Ольгин рассказ, загремел цепями, жути нагоняя. Стучал когтями железными по подбородку, вуалью сокрытому, да размышлял, пока наконец не произнёс:

– Могу тебе помочь. Вот только подумай хорошенько, готова ли ты с красотой расстаться ради желания своего?

С облегчением выдохнула Ольга: не думала, что столь простую цену запросит Кощей.

– Отчего же не готова? Жизнь, Кощей, дороже красоты.

И глазом не успела Ольга моргнуть, как чародей за спиной её очутился. Побледнела княгиня наша. Чувствовала, как вуаль заколдованная щёки касалась и будто всю радость из неё высасывала.

– Не в моих правилах повторять. И всё же спрошу ещё раз: готова ли ты, Ольга, отдать всю красоту, что в тебе есть?

И ведь не просто так прицепился Кощей к девице. Много я советов вам давал, но этот будет самый важный. Ежели столкнётесь в Тёмном лесу с Бессмертным, бегите так, словно у вас на ногах сапоги-скороходы оказалися. Правда, не знавал я тех, кому всё-таки удалось от него скрыться. Кхм, в общем так, просто помните о том, что ничегошеньки не произносит он, умысла за этим не тая.

Подумала-подумала Ольга, рассудила, что любовь ведь не картошка, в окно её не выбросишь, и согласилась. Проживут они с мужем счастливо и без красоты. Главное, чтоб друг с другом вместе да чтоб здоровы были.

Исполнил чародей просьбу девицы: покрылось лицо Ольги бородавками и язвами, скрючилась спина под тяжестью горба, поседели некогда чернявые волосы.

Долго не пускали Ольгу в терем княжий, чуть ли не вилами гнали страшилу с порога. Однако окрылён был наш Князь выздоровлением сестрицы, а потому согласился выслушать старуху. Узнал он жену. Сразу же узнал. Ни у кого в Тридевятом не было глаз, точно травушка летняя, дождичком окроплённая.

Три дня и три ночи проплакали супруги от счастья великого и горя горького. Поклялся Князь отыскать способ вернуть всё вспять. Много раз отговаривала его Ольга: знала ведь, что против чар Кощея не выстоять им.

Так прошла осень, а за ней зима. Настала пора весны. Пора румяных блинов да журчащих ручьёв. Радовала погода всех жителей, и только наших друзей всё ещё мучила стужа.

Охладел Князь к Ольге. Всё реже заглядывал он в женскую половину, всё реже заводил с ней разговоров, а советоваться и вовсе перестал. От простого люда тоже пришлось горя хлебнуть. Не осмеливались в лицо ужасное смотреть, но частенько в спину слова колкие бросали. Ведьмой кликали да уродиной. А порой и камни острые в ход пускали. Бояре то и дело заводили беседы про новую жену, дабы имя доброе Князь очистил. Тот отмахивался: сперва грубо, но заметила Ольга, что чаще муж молчать стал, будто задумывался над предложением.