Читать книгу Скорая в стиле tresh - - Страница 6

Вызов поступил в пять утра. «Девушка, 20 лет, острое тревожное расстройство, паническая атака». Элитный жилой комплекс, вид из окон на всю спящую городскую панораму.

Дверь открыла бледная, трясущаяся девушка в дорогом халате. Глаза – два испуганных оленя перед фарами.

– Он в ванной, – прошептала она, сжимая виски пальцами. – Он не выходит уже три часа.

– Кто? – уточнил Максим, уже предчувствуя недоброе.

– Мой муж. Он… разбил зеркало.

Ванная комната была заперта. Из-за двери доносилось равномерное, монотонное шуршание. Как будто кто-то перебирал осколки стекла.

– Алексей, это скорая! Откройте! – крикнул Виктор.

Шуршание прекратилось.

Тишина.

Потом тихий, спокойный голос:

– Я не Алексей. Я – его отражение. И мне надоело быть копией.

Дверь медленно отворилась. В проеме стоял мужчина. Красивый, ухоженный. Он был абсолютно голым. И абсолютно целым. Ни единой царапины. Но его движения были… неестественными , а рывками, как у марионетки. Он повернул голову на девяносто градусов, не двигая плечами, и уставился на них пустыми глазами, в которых не было ни капли света.

– Настоящий Алексей лежит там, – он мотнул головой в сторону ванны.

Макс заглянул внутрь. И его вырвало прямо на плитку.

В пустой ванне лежала груда окровавленного мяса. Но не просто мяса. Это была точная, анатомическая копия мужчины, стоявшего в дверях. С него, словно шкуру, сняли кожу, аккуратно отделили мускулы от костей, оставив лишь один сплошной, кровавый рельеф. Глаза на этом «макете» были живыми и смотрели на Макса с немым ужасом.

– Видишь? – сказал «отражение», подходя к Максу вплотную. Его кожа была холодной, как стекло. – Он был несовершенен. Кривой нос, шрам от аппендицита, родинка на плече. Я исправил это. Я стал идеальным оригиналом.

Он протянул руку, чтобы дотронуться до лица Максима. Его пальцы были неестественно длинными и острыми на концах.

– Хочешь, я и тебя сделаю идеальным? Без морщин. Без шрамов. Без души.

Виктор, бледный как смерть, вытащил из аптечки шприц-тюбик с адреналином и, не целясь, ткнул им в шею «отражения». Тот засмеялся – сухим, стеклянным смехом.

– Не поможет. У теней нет сердца.

Они отступили, захлопнув дверь ванной. Девушка уже не плакала. Она сидела на полу в позе эмбриона и беззвучно раскачивалась, глядя в стену.

В карте Максим написал: «Пациент скончался до приезда бригады. Констатирована биологическая смерть». Он не соврал. Просто не уточнил, что смерть была у одного, а жизнь продолжилась у другого.

После тяжелой смены Макс пошел в душ. От конденсата запотело старое зеркало над раковиной. Он умылся и, чтобы стереть влагу, провел по стеклу рукой.

Его отражение не шелохнулось. Оно стояло и смотрело на него усталыми, потухшими глазами. Потом подняло руку и медленно постучало указательным пальцем по стеклу изнутри. Тук. Тук. Тук.

Макс отпрянул. Отражение улыбнулось. Улыбкой человека, который устал быть тенью. Оно поднесло палец к губам в жесте «тише», а потом указало на него. Потом на себя. И провело пальцем по горлу.

Оно хочет поменяться местами. Оно устало быть отражением. Оно хочет выйти. И оно нашло слабину. Оно нашло того, кто уже настолько устал, что, возможно, не будет сопротивляться.

Теперь он боится смотреть в зеркала. Вдруг его отражение моргнет не в такт. А по ночам в душевой кто-то тихо стучит в запертую дверь.