Читать книгу Параллельное небо - - Страница 1

Действие данной книги происходит в альтернативной реальности, очень похожей на нашу. Поэтому все места, события, организации и люди, описанные в этой книге, являются вымышленными. Любое совпадение с реальными событиями, организациями и людьми – случайность. Подобное никогда не происходило в реальности, а если произойдет – автор не несет за это никакой ответственности. Автор не призывает к исповедованию какой-либо идеологии, а интерпретация в данной книге общеизвестных фактов – плод воображения автора и не является призывом к какому-либо действию.

Глава 1. Сон.

Максим крался вдоль стены полуразрушенного дома, и битый кирпич предательски хрустел у него под ногами. Где-то вдалеке раздавались короткие автоматные очереди. Там что-то делили, не жалея дефицитных патронов – видимо, улов был слишком хорош, и никто не собирался расставаться с ним добровольно. Здесь тоже недавно стреляли, но, судя по всему, совсем не из АК, а из чего-то покрупнее – кирпичная крошка была сухой и свежей, не успевшей потемнеть от дождей и скрипела под подошвами немилосердно. Он очень боялся, что его обнаружат, и этот скрип окончательно сводил его с ума.

Он всем своим существом ощущал, что ОНИ здесь. И дело было не только в отдаленной стрельбе. ОНИ были вокруг, ОНИ не просто прятались в этих развалинах – ОНИ искали его, чтобы сделать с ним что-то чудовищное, настолько что он даже помыслить об этом не смел. Нечто неоформленное холодным комком висело внутри, но он точно знал, что допустить этого ни в коем случае нельзя. И он был готов на все: драться, кусаться, рвать зубами, захлебываться в отчаянном крике, только бы избегнуть кошмарной участи, уготованной ему жестокой судьбой.

Ужас положения был еще и в том, что он не помнил, как сюда попал. Все шло как обычно. С утра он вышел из дома и пошел в университет, также как делал это вот уже пять лет, с тех пор как после окончания столичного вуза ему предложили вернуться в родной город, чтобы преподавать здесь на кафедре. Он немного подумал и согласился на скромную должность ассистента по статистике, рассудив, что оставленная бабушкой трехкомнатная квартира и провинциальная университетская среда – это лучше, чем съемное жилье и преподавание в средней, пусть даже и московской школе. Вариантом была ипотека и сомнительная карьера в плодящихся как грибы частных компаниях – детищах новой экономической политики – но ему и это было не по душе. Тем более, что математические методы играли в экономике далеко не последнюю роль и, обучая студентов, он все равно чувствовал себя в гуще происходящих в стране перемен.

Сегодня у него была первая пара, поэтому он вышел из дома пораньше и двинулся хорошо знакомым маршрутом, прокручивая в голове план будущего занятия. Его путь привычно лежал меж новеньких многоэтажек, которые тоже были знамением времени, поскольку их в невиданные доселе сроки возвела первая в городе частная строительная компания.

В общем, все действительно было как обычно, поэтому он так и не понял, в какой момент все вдруг изменилось. И только выбравшись на главный проспект ощутил, что что-то не так. И тут же понял что: не было привычного шума машин. Проспект был тих и пустынен. Вынырнув из своих размышлений, он поднял глаза и обомлел: родной город выглядел так, будто бы здесь прошли бои. Да, где-то далеко, на западных границах действительно шла жестокая война, но здесь, в самом сердце Сибири, мирная жизнь казалась совершенно незыблемой. Сюда никогда не долетали натовские беспилотники, и сюда никогда не ступала нога иностранного наемника, проливавшего сейчас кровь на советской Украине.

Однако, сейчас перед ним стояли безжизненные высотки, битым стеклом сверкали разграбленные витрины, а сожженные и проржавевшие автомобили были разбросаны по обе стороны от главной городской магистрали. Наверху хлопала в выбитом окне штора, а где-то впереди скупые автоматные очереди изредка перемежались одиночными выстрелами. И больше никаких звуков, как будто миллионный город внезапно вымер – лишь липкий страх, разлитый повсюду. Как в модных в последнее время блокбастерах про конец света. Но сейчас это был не Голливуд, это была реальность, в которой вполне можно было словить пулю, и от абсурдности этой ситуации у Максима зашевелились волосы на голове…

Погрузившись в воспоминания, он на мгновение отвлекся и тут же был за это наказан. Споткнувшись о кусок кирпичной кладки, он машинально оперся на торчащую из пролома ржавую печную трубу. Труба предательски покачнулась и с грохотом полетела вниз, запрыгав по битому кирпичу. Гулкое эхо, отражаясь от брошенных домов, набатом разнеслось по безлюдному кварталу, и Максим сразу понял, что это конец. Закусив рукав куртки, он заскулил как раненое животное – точно так же как скулила пойманная им накануне тощая собака. Он вдруг отчетливо вспомнил эту собаку. И с ужасом осознал, что бродит здесь уже не первый день.

От ощущения, что сходит с ума, его отвлек топот многочисленных ног, а уже через мгновение из-за угла перед ним выскочил жуткого вида мужик с автоматом. Их разделяло не более десяти шагов, и он хорошо разглядел нападавшего. Вид у него был страшный: драная тельняшка, грязные камуфляжные штаны, воспаленные голубые глаза и дикий торжествующий взгляд на заросшем нечесаной бородой лице.

Сзади снова захрустел кирпич, и Максим вжался в стену, пытаясь стать незаметным. Но безуспешно: от дальнего угла к нему уже бежали люди, мало отличающиеся от бородача с автоматом. Все ОНИ были грязными и оборванными, и глаза у НИХ блестели недобрым светом. ОНИ были вооружены кто чем: кто палкой, кто обрезком трубы, кто ножом, а у одного в руках было охотничье ружье.

ОНИ тут же рассредоточились, грамотно отрезая ему все пути к отступлению, и он не удивился бы, узнав, что многие из НИХ в прошлом носили погоны.

– Мясо! – торжествующе заорал бородач и грязно выругался. – Мужики, мы нашли себе мясо, и сегодня не ляжем спать голодными!

Толпа сзади одобрительно загудела.

– Смотри какой толстый! – закричал кто-то из нападавших. – И откуда он только такой взялся? Может, там еще такие есть?

– Откуда взялся – это мы у него спросим, – ощерился бородач. – Ну, мясо, иди сюда, – почти ласково поговорил он, приближаясь к Максиму, – цып–цып-цып, – сделал он характерное движение пальцами, недобро щерясь и вдруг без всякого перехода зарычал как зверь и клацнул затвором, досылая патрон в патронник. Взгляд у него при этом стал совершенно безумным.

– Не надо, Жиган, не трать патроны! – заорали у Максима за спиной. – Живьем брать будем, не тащить же его на себе, кабана такого!

И ОНИ ринулись на него сразу с двух сторон. Началась свалка: кто-то ухватил его за одежду и мотнул в сторону, кто-то со всего маха заехал в челюсть, кто-то засадил под дых. Удары посыпались со всех сторон, и он начал отбиваться, отчаянно работая кулаками. Он лупил и лупил куда-то в мешанину из вонючих тел, уже ничего не видя и буквально воя от ужаса и боли. И не узнавал своего голоса, который почему-то становился все громче и объемнее, постепенно превращаясь в знакомый с пеленок величественный гимн в исполнении многоголосого хора.

Жизнеутверждающая мелодия звучала все настойчивее, а обзор ему между тем заслонил пятнистый камуфляж, затем рваная тельняшка, затем чья-то волосатая грудь, удар, еще удар, мир перед ним померк, … и он проснулся. И замер, не дыша и не веря в свое чудесное спасение.

В знакомой и такой уютной спальне было тихо и уже довольно светло, за окном шумел последней листвой сентябрь, а остатки ночи еще лежали сумрачными тенями на бежевых обоях. Волосы и подушка были мокрыми от липкого, холодного пота – как страх в только что оборвавшемся сне, а на прикроватной тумбочке заходился советским гимном электронный будильник. «Союз нерушимый республик свободных…» в очередной раз затянул хор, когда Максим хлопнул его по клавише. Яркие цифры на черном фоне показывали шесть ноль-ноль, и Максим попытался вспомнить что-то важное, что означали эти цифры. Попытался и не смог. Их сакральный смысл ускользал от него, потому что всеми чувствами он был еще в разрушенном и опустевшем городе среди тех, кто буквально рвал его на части, пытаясь добыть из него кусок мяса. Это было дико и немыслимо, и он впервые в жизни был счастлив просто от того, что проснулся в своей постели. Но в полной мере насладиться этим счастьем ему не удалось. Потому что он вспомнил, о чем шептали ему цифры на экране будильника – у него и вправду сегодня была первая пара. И эта мысль выбросила его в поток привычной суеты – он усилием воли заставил себя собраться и рывком поднялся из разворошенной постели.

И уже огибая свой сексодром – так они с Аськой называли здоровенную кровать, занимавшую полспальни и предназначенную для откровенной групповухи – он отметил, что та тоже выглядит как поле боя – одеяло на полу, а простынь скомкана и отброшена на пустующий матрас. Матрас был специальный, не издававший скрипа даже в самую бурную ночь, и сегодня это было кстати, потому что Максим, судя по всему, метался и кричал во сне. И майка на нем прилипала и холодила спину – значит, тоже была сырая.

И только стоя в душе, он начал ощущать, как растворяется и стекает с него животный ужас, наполнявший его во время ночных скитаний. Картины ночного кошмара стали меркнуть и заменяться сюжетами из повседневной жизни. Но это не принесло ему облегчения. Потому что все пережитое за последний год вновь всплыло болезненным пузырем из глубин и лопнуло, обжигая все внутри.

Он с тоской вспомнил, что они так и не опробовали свой новый сексодром. Потому что, сразу после дорогущего евроремонта, в который он вбухал все бабушкино наследство, Аська от него ушла. Он снова утешил себя тем, что это было вполне закономерно. Максим с самого начала подозревал, что она вышла за него только ради квартиры и оценки в дипломе. Но раскрепощенная и опытная студентка экономфака окрутила его так стремительно и умело, что он и сам не понял, как они начали жить вместе. Он вспомнил картины их утех, вспомнил как Аська, на которой из одежды оставался только один нательный крестик, стоя перед ним на коленях и стянув с него штаны, вытворяла такое, чего он не видел даже на порносайтах. Кама сутру они тоже не обошли стороной: в сексе она была ненасытной – настоящая ведьма, а не женщина. Да и Виталик, его бывший бизнес-партнер, оказался не только несравненно богаче, но и гораздо циничнее в отношениях с чужими женами, что ему, впрочем, совершенно не мешало.

В их инновационном стартапе Максим отвечал всего лишь за идеи, зато Виталик с его деньгами и связями – за все остальное. И Аська, которая тоже рвалась принять участие в их проекте, это по достоинству оценила. Видимо, во время их совместных мозговых штурмов у Виталика на квартире у них все и закрутилось.

Она стала целыми днями где-то пропадать, но Максим, как слепая курица, ничего не замечал. После защиты диплома он помог ей устроиться в какую-то бессмысленную лабораторию при университете, где глобальность поставленной задачи, а также чай, кофе и бесконечные посиделки превращали рабочий день в ненормированный. Но однажды она не пришла домой ночевать. А на следующий день после занятий Максим обнаружил на столе короткую записку о том, что она его больше не любит и жить она теперь будет у Виталика…

Но он уже радовался тому, что воспоминания о неудавшемся браке, пусть и не самые невеселые, но все же настоящие, вытеснили ощущение полнейшей безысходности, которое осталось после переживаний прошедшей ночи. Скорее всего, эти сны, повторяющиеся уже не в первый раз, были следствием краха их семейной жизни. По крайней мере, так считал его друг Вася, модный в городе психотерапевт, который диагностировал у него посттравматическое расстройство и прописал быть открытым к новым отношениям, пусть даже и со студентками, пусть даже всего на одну ночь. Максим тогда обозвал Васю циником, хотя и понимал, что быть циником было Васиной профессией, а размер получаемых им гонораров не способствовал целомудренности его советов. Но Максима Вася консультировал бесплатно, и поэтому шанс у Васи, наверное, еще был, хотя и небольшой.

Прикинув, что до начала пары еще час, он решил, что позавтракает в новом и вполне приличном кафе. Поэтому не стал заморачиваться с едой и тут же включил висевшую на стене плазму, и на некоторое время погрузился в утренний новостной канал. Канал ничего хорошего сообщить не смог, потому что с тех пор украинские бендеровцы решили выйти из состава Союза и при поддержке Британии и США подняли вооруженный мятеж хороших новостей было мало.

Миловидная дикторша бойко сообщила ему, что Генеральный Секретарь ЦК КПСС и Председатель Верховного Совета СССР Дмитрий Анатольевич Тропинин провел вчера телефонный разговор с американским президентом Дональдом Спэйдом. Темой диалога были пути урегулирования украинского кризиса, а также проблема иностранной поддержки прибалтийского сепаратизма, грозившая перерасти в еще один конфликт непокорных республик с федеральным центром. Затем были сводки о потерях украинских мятежников и хорошо срежиссированный отчет об успешном продвижении советских танков в сторону Киева. Длинный и нудный сюжет о встрече генсека с парламентариями Верховного Совета Максим просмотрел без звука. Вообщем, ничего принципиально нового.

Но когда на экране возникла площадь Тяньаньмэнь с многочисленными красными флагами и мавзолеем Великого Кормчего, он снова заинтересованно включился в происходящее. Сообщение о скором визите Генерального Секретаря в братский Китай было любопытным. Как следовало из официальной информации, на встрече с Председателем КНР Дэн Цзинпином планировалось обсудить дальнейшее развитие взаимовыгодного сотрудничества в рамках развивающихся в обеих странах рыночных отношений. Еще одной темой переговоров был украинский кризис и возможное участие Китая в вооруженном конфликте. Максим понимал, что события на Украине – это только начало новой большой войны с непредсказуемыми последствиями, поэтому жадно выискивал в новостях любые детали, позволявшие сделать хоть какие-нибудь прогнозы. И отношения с могучим соседом внешне показательно дружелюбные, но чисто по-восточному исполненные двойных и даже тройных смыслов, живо его интересовали.

Однако время поджимало, и, глянув на таймер на экране, он с сожалением щелкнул пультом. Затем натянул на себя не слишком мятые джинсы и почти свежий свитер, набросил куртку, нацепил рюкзак и выскочил за дверь, чтобы, скатившись с третьего этажа, продолжить свой путь среди новеньких многоэтажек.