Читать книгу Механики Судьбы - - Страница 3

Воздух в лифте пах маслом и озоном. Стены, отлитые из матового металла, вибрировали под пальцами Тёмы, напевая низкую, почти неслышную ноту. Он стоял рядом с профессором Громовым, сжимая ручки своего потрепанного рюкзака. Тот самый рюкзак, в котором еще вчера лежали учебники по алгебре и бутерброд с колбасой, а теперь – несколько странных инструментов, данных профессором, и та самая загадочная деталь, с которой все началось.

Лифт, который они вызвали в самом обычном, пыльном подвале заброшенного заводского цеха, двигался не вверх и не вниз, а, как показалось Тёме, по диагонали. За спиной гудел мотор, а перед глазами на стене мерцала латунная панель с вращающимися шестеренками вместо цифр.

– Не бойся, они просто проверяют твой ритм, – сказал Громов, не глядя на него. Его голос был спокоен, как гул исправного двигателя.

– Кто… они? – неуверенно спросил Тёма.

– Академия, – коротко ответил профессор.

С легким шипением и стуком, похожим на защелкивающийся замок, лифт остановился. Двери раздвинулись беззвучно, и Тёму окатила волна теплого воздуха, насыщенного ароматами раскаленного металла, свежей краски и чего-то неуловимого – запахом гигантской, живой мастерской. Он замер на пороге, глазам не веря.

Они стояли на огромной площадке, балкон которой опоясывал необъятный зал. Этот зал уходил ввысь на сотни метров, и его свод терялся в искусственной дымке, сквозь которую пробивались лучи света от гигантских прожекторов. Стены были не из камня, а из переплетения медных труб, стальных балок и стеклянных панелей, за которыми пульсировали потоки какой-то светящейся жидкости. Повсюду двигались, ползали и летали механизмы. Одни, похожие на металлических пауков, чистили стекла на головокружительной высоте. Другие, небольшие дроны с несколькими пропеллерами, проносились мимо, везя какие-то ящики. Где-то внизу, на основном уровне, слышался ритмичный стук молотов, скрежет пил и мощный, ровный гул энергетического ядра.

– Добро пожаловать в Академию Шестерен и Поршней, мальчик, – произнес Громов, и в его голосе прозвучала легкая гордость. – Сердце нашего мира. Здесь учатся те, кому дан дар слышать музыку железа.

Тёма молча кивнул, его взгляд притянул мост, перекинутый через пропасть зала к центральной башне. Мост был живой: его секции плавно сдвигались и раздвигались, пропуская группы людей. Эти люди – студенты и взрослые Инженеры – были одеты в практичную одежду из прочной ткани, с кожаными ремнями, на которых висели инструменты. Их движения были точными и уверенными.

Спустившись по винтовой лестнице с балкона, они вышли на главную улицу Академии – широкий проспект, вымощенный медными плитами. Под ногами Тёмы мягко гудели скрытые механизмы. Профессор вел его мимо высоких арок, за которыми виднелись цеха с искрящимися сварочными аппаратами, и аудиторий, где на стенах вместо карт висели сложнейшие кинематические схемы.

Именно у входа в один из таких цехов Тёма впервые увидел ее. Группа студентов окружила невысокого инструктора, что-то оживленно обсуждая. И среди них одна девушка сразу выделялась. Она была примерно на год старше его, с прямой спиной и собранными в тугой узел каштановыми волосами. Ее куртка была безупречно чистой, а нагрудный компас-хронометр сверкал полированной латунью. Но дело было не в одежде. Дело было в том, как она держалась – с холодной, неоспоримой уверенностью. Она что-то говорила инструктору, чертя пальцем в воздухе, и Тёма интуитивно понял, что она просчитывает траекторию, мысленно вращая виртуальные шестеренки.

– …абсолютно неэффективный угол атаки, инструктор, – доносился ее четкий голос. – При таком раскладе малый разведдрон потеряет тридцать процентов маневренности.

Профессор Громов слегка кашлянул. Группа обернулась.

– Профессор Громов, – почтительно кивнул инструктор.

Взгляд девушки скользнул по Громову и остановился на Тёме. Ее глаза, серые и пронзительные, как сталь, оценили его с ног до головы: помятая обычная куртка, неуверенная поза, растерянное лицо. В ее взгляде не было грубости, лишь холодное, безразличное любопытство, как к неисправной детали.

– Лиза Воронцова, – представил ее Громов. – Одна из наших самых перспективных курсантов. Лиза, это Артем Серебряков. Новый студент.

– Новый? – переспросила Лиза, подняв бровь. – Семестр начался два месяца назад. Опоздавшие обычно не задерживаются. – Она сказала это не со злостью, а с констатацией факта, словно зачитывала техническое предписание.

– Артем… особый случай, – сказал Громов, и в его тоне прозвучало предупреждение.

Лиза чуть заметно улыбнулась уголками губ.

– Понятно. «Самородок» из внешнего мира? Надеюсь, у него крепкие нервы. Базовые испытания для новичков сегодня как раз после полудня. – Она кивнула Громову и, повернувшись, ушла вместе с группой, даже не взглянув на Тёму еще раз.

Тёма почувствовал, как по его щекам разливается краска. Он был невидимкой в своей старой школе, и здесь, в этом мире стали и огня, он снова почувствовал себя лишним винтиком, прикрученным не на свое место.

– Не обращай внимания, – сказал Громов, продолжая путь. – Воронцовы веками стояли у истоков власти Инженеров. Она с молоком матери впитала правила этого мира. А правила здесь просты: сила определяется твоим умением подчинять механизмы. Сегодня мы и проверим, на что ты способен.

Они пришли на огромный полигон, похожий на ангар для дирижаблей. В центре стояли несколько странных аппаратов. Они были похожи на сферы диаметром около двух метров, опоясанные вращающимися кольцами и усеянные датчиками. От них тянулись гибкие кабели к пульту управления.

– Тренажеры начального уровня, – объяснил Громов. – «Капли». Твоя задача – войти в ритм, синхронизироваться с системой и пройти базовую полосу препятствий». Он указал на подвесные балки, движущиеся мишени и вращающиеся кольца в дальнем конце полигона. Вокруг уже собралось человек двадцать студентов, в том числе и Лиза Воронцова, которая наблюдала за происходящим с отстраненным видом, скрестив руки на груди.

Тёму подвели к одному из аппаратов. Инструктор, суровый мужчина с шрамом на щеке, вручил ему пару перчаток с сенсорами.

– Надевай. Управление ментальное и тактильное. Концентрируйся. «Капля» почувствует твой импульс.

Тёма залез в кабину. Внутри было тесно, пахло озоном и кожей. Он надел перчатки, и его ладони уперлись в вибрирующие рукоятки. Закрыв глаза, он попытался сделать то, что всегда делал инстинктивно: прислушаться. Сначала он услышал лишь общий гул полигона, голоса студентов, скрежет механизмов. Потом он отсек все лишнее. И тогда он услышал ее – тихую, прерывистую песню тренажера. Она была неуверенной, сбившейся с ритма, словно у механизма была аритмия.

– Новичок, начинай! – скомандовал инструктор.

Тёма не стал резко дергать за рукоятки. Он просто представил, как выравнивает этот ритм, как настраивает расстроенный инструмент. Он мысленно гладил вибрирующие рукоятки, успокаивая их. Гул тренажера изменился, стал ровнее, мощнее. «Капля» плавно, почти беззвучно оторвалась от пола.

Со стороны это выглядело странно. Обычно новички заставляли тренажеры дергаться, крениться и издавать пронзительный визг перегруженных моторов. Тёма же парил в воздухе неестественно устойчиво.

– Преодолей полосу! – крикнул инструктор.

Тёма повел аппарат вперед. Он не продумывал каждый маневр, как это делала бы Лиза. Он просто чувствовал, где нужно замедлиться, чтобы пропустить движущуюся балку, и где добавить мощности, чтобы проскочить через вращающееся кольцо. Это был не полет, а танец. Танец человека и машины, понимающих друг друга без слов.

Когда он закончил, поставив «Каплю» на место с ювелирной точностью, в ангаре наступила тишина. Даже инструктор смотрел на него с недоумением. На табло замигал результат: не самый быстрый, но со стопроцентной точностью и нулевым перегрузом для системы.