Читать книгу Правило тишины - - Страница 2

Седьмой урок пах озоном и надеждой. Резкий запах работающих проекторов смешивался со сладковатым ароматом нейрогеля – его наносили на виски для «лучшей проводимости». Урок назывался «Социальная этика и управление эмоциональным капиталом», но, по сути, был еженедельным аукционом человеческих душ. Актуальным только для тех, у кого душа ещё была.

Лидия Михайловна парила у кафедры на подушке энтузиазма. В стерильных сенсорных перчатках она держала нейрошар – жемчужину размером с фалангу пальца. Изнутри его пронизывал холодный золотистый свет, пульсирующий в такт невидимому ритму.

– Коллеги, – её голос звенел, как стекло о стекло. – Лот номер семь-десят три – альфа. Воспоминание о восхождении на Эльбрус. Восемнадцать минут субъективного времени.

По классу прошёл шёпот. Сумма – две тысячи семьсот кредитов – повисла в воздухе, как запах дорогого парфюма. Цена эмоции. Цена чужой гордости.

– Чистота сигнала – 94%. Виральность – 9,8, – продолжала она. – Кто желает имплантацию на одну минуту?

Лес рук. Глаза, отражающие только мерцание шара. Алиса опустила взгляд. На парте, рядом с портом нейрошара, тянулась царапина – глубокая, неровная. Она провела по ней пальцем.

Это настоящее.

У Алисы не было воспоминаний с виральностью выше трёх. Если они вообще были. Её нейроснимки всегда выглядели одинаково: ровная линия, минимальные колебания. В отчётах краснело: «Фоновая апатия. Рекомендована социальная интеграция».

Кальебир – радость в леденцах. Мать покупала их ящиками. Алиса смывала их в унитаз. Вкус металла и предательства.

Звонок прозвенел резко, почти болезненно. Алиса собрала вещи привычным ритуалом и влилась в поток учеников, стараясь стать фоном.

Не получилось.

– Алиса, подожди.

Глеб. Капитан команды по нейронетболу. Его прикосновение к плечу было идеально выверенным – тёплым, но пустым.

– Тебе дали Левиафана, – доверительно сообщил он. – Серьёзно, держись от него подальше.

Алиса смотрела на его лицо, на задержку зрачков, на отработанную полуулыбку. Протокол заботы. Без чувства.

– Поняла, – сказала она.

Он ушёл. Осталась шероховатость ремня рюкзака под пальцами.

Дорога домой была маршрутом. Шаги, остановки, реклама состояний: ностальгия, экстаз, умиротворение. Лица людей – расслабленные, пустые.

Дом в секторе «Гиперион» был стерилен, как клиника. Внутри пахло антисептиком и тишиной.

Мать уже работала. Перед ней парила нейрокарта чужого мозга.

– Нейроснимок, – сказала она, не поднимая головы.

Данные ушли на экран.

– Фоновый шум, Алиса. Не эмоция. Мусор, – произнесла мать спокойно. – Работа со Львом – терапия.

Всё, что не продаётся, – мусор.

В своей комнате Алиса достала дневник. Бумага была тёплой. Реальной.

«Мне семь лет. Сегодня День Рождения!!!»

Она читала и ловила себя на том, что задерживает дыхание. Тело знало что-то, чего не знала голова.

Кабинет интеграции находился в старом крыле. Пыль, металл, старая изоляция. Лев Коробов сидел за столом среди проводов и устройств.

Он был острым – черты, жесты, взгляд. Серые глаза скользнули по ней, как сканер.

На столе лежал чёрный куб.

Тишина здесь была другой. Живой.

Алиса протянула руку.

– Не трогай!

Поздно. Куб ожил. Луч света. Комната. Торт в виде замка. Семь свечей.

Я. Маленькая. Смеющаяся.

Смех ударил в Алису, как ток. Сердце исчезло, потом вернулось болью.

– Отключи! – голос Льва дрогнул.

Свет погас. Остался запах воска.

– Что это было? – прошептала она.

Лев смотрел на неё иначе.

– Это было твоё воспоминание. Седьмой день рождения. И… его не должно было у тебя быть.

Белый шум внутри неё взревел. Тишина кончилась. И началось что-то другое.