Читать книгу Бывший бывший - - Страница 7

К сожалению, мать Ильи видит меня намного раньше, чем я её, поэтому мне не удаётся остаться незамеченной. Замедляю шаг, судорожно придумывая способы избежать разговора, который гарантированно будет не из приятных. Не то, чтобы я боялась услышать о себе что-то нелестное, но мне уже порядком надоело сдерживаться и быть вежливой.

Напоминаю себе, что обещала Илье попробовать наладить отношения с его родителями. Делаю глубокий вдох и выдавливаю из себя улыбку.

– Анна Евгеньевна, какой сюрприз! – Как ни стараюсь, не могу сказать слово «приятный».

– Варвара, я была здесь неподалёку по делам благотворительного фонда и решила зайти к вам и поговорить по душам.

Она «решила зайти» ко мне, вернее, просидеть на скамье неизвестно сколько времени, потому что знала, что звонить бессмысленно. Либо я не отвечу на звонок, как обычно, либо сошлюсь на занятость и откажусь с ней встречаться.

Смотрю по сторонам, однако подмоги ожидать неоткуда, поэтому делаю приглашающий жест. Было бы намного легче терпеть мою будущую свекровь, если бы мне не приходилось её видеть. И слышать. Я бы исправно посылала ей подарки на день рождения и Новый год, делилась фотографиями детей, рассказывала об их успехах… Мечта! Почему бы родителям Ильи не переехать куда-нибудь… в Австралию?

Мы заходим в моё крохотное съёмное гнёздышко. Владелец не позволил мне покрасить стены, поэтому вид у квартиры сероватый, однако я сделала всё возможное, чтобы создать уют.

Анна Евгеньевна стоит в прихожей с брезгливым выражением на лице. Ничего не касается, стоит чуть ли не на цыпочках, словно боится подхватить чуму. Самое раздражающее здесь то, что их семья не настолько богата, чтобы объяснить такой матерый снобизм. Думаю, Анне Евгеньевне просто без разницы, чем меня задеть. Главное – показать своё презрение ко всему, что имеет ко мне отношение.

– Здесь можно где-нибудь присесть? – спрашивает она, изображая из себя испуганную биллионершу в джунглях.

Повторяю про себя, что я обещала Илье снова постараться наладить отношения с его матерью. Он сказал, что ему тоже непросто терпеть вмешательство матери в его жизнь, однако он нашёл способ, поэтому и я найду. Однако я не испытываю такой уверенности.

Анна Евгеньевна заходит на кухню и садится на краешек стула. Поджав губы, разглядывает старую плиту, кран со следами ржавчины, холодильник прошлого века.

– Илюша здесь ест? – спрашивает с наигранным ужасом.

– Не волнуйтесь, я подсыпаю в его еду антибиотик, а по вторникам разрешаю вымыть руки.

Прости меня, Илюша, но мне не удастся подружиться с твоей матерью. С таким началом беседы будет удивительно, если я не выгоню ее из квартиры. На самом деле её намёки ничуть меня не ранят. Я поддерживаю в квартире пусть не идеальную, но чистоту. Денег у меня немного, поэтому снимаю квартиру, которую могу себе позволить, однако здесь всегда убрано и уютно. А то, что кухня старая, так это не мешает ей быть удобной и позволять мне готовить вкусности для Илюши, за которого так волнуется его мать.

– Сарказм вам не к лицу, Варя. Совсем не к лицу. – Проведя ладонью по столу, Анна Евгеньевна тщательно её рассматривает, как будто ищет следы сажи. – Думаете, я не понимаю, почему вы так цепляетесь за Илью? – Старательно изображает сочувствие и понимание, однако в глазах не затихает ненависть. Взглядом обводит скромную кухню. – Если бы я так жила, может, и я бы тоже схватилась за обеспеченного мальчика и удерживала его всеми силами. Мой муж считает, что договариваться с вами бесполезно, однако я очень надеюсь, что он не прав и что вы прислушаетесь к голосу разума.

Можно многое сказать в ответ, но я сдерживаюсь. Даже не потому, что я дала обещание Илье, а потому что хочу, чтобы Анна Евгеньевна поскорее высказалась и ушла. Мое настроение бесповоротно и безнадёжно испорчено, и дело не во мне, а в детях, которые, возможно, родятся у нас с Ильёй. Представляю, как им будет непросто. Конечно же, Анна Евгеньевна будет говорить им обо мне всякие гадости, однако главное не это, а то, что им придётся её терпеть. Нужна ли такая бабушка моим детям?

Анна Евгеньевна задумчиво смотрит в окно, не иначе как прислушивается к голосу собственного разума. Надеюсь, тот скажет ей что-нибудь полезное, например, нашепчет уйти отсюда как можно скорее.

– Когда Илье было тринадцать, он захотел покрасить волосы в чёрный цвет и сделать татуировку. Мы ему, конечно же, не разрешили. Он долго бунтовал, но потом забыл об этой глупой затее. После этого он загорелся идеей проколоть уши и сделать в них ужасные большие дырки с какими-то трубками… Уже не помню, как тот ужас назывался. История повторилась. Илья бунтовал после нашего отказа, а потом и думать забыл об этом. Я могу привести и другие примеры, но думаю, смысл моих слов и так понятен. У Ильи не прошла подростковая необходимость провоцировать родителей. Я понимаю, что вам неприятно это слышать, но иногда правда весьма неприглядна. Вы всего лишь очередная провокация для нас, больше ничего. Скоро Илюше это надоест, и он переключится на новую затею.

Если судить по уверенности в голосе Анны Евгеньевны, то она полностью верит своим словам. Невероятно! Она хоть в курсе, сколько лет её сыну? Здоровый мужик работает на высокой должности и строит собственную жизнь, а мать считает его подростком, стремящимся выпрыгнуть из-под её крыла.

– Этот бунт длится уже очень долго, и мы с мужем надеемся на его скорое завершение. Вы плохо действуете на моего сына, Варвара, поэтому я прошу вас отступиться, иначе это закончится плачевно.