Читать книгу Пост Мортем - - Страница 2

По сложившейся традиции летучку решили проводить в кабинете Алисы. Начальник следственного отдела – Владимир Анатольевич Карпов – разместился на диване, стоявшем вдоль стены. Рядом с ним сидел следователь Геннадий Захаров, который активно участвовал в расследовании нашумевшего дела Кожника. Дмитрий Литвин – оперативник уголовного розыска, который первым приехал на вызов и обнаружил тело убитой балерины, – сидел на стуле, вальяжно откинувшись на спинку. Ирина Кареткина – оперативница уголовного розыска с богатым опытом работы в полиции – сидела на краешке дивана, упёршись локтем в подлокотник и закинув ногу на ногу. Арсен Чегенян – молодой оперативник, который внёс свой вклад в расследование дела Кожника, – тоже находился в кабинете. Алиса сидела в кресле за своим столом, упёршись локтями в столешницу и сцепив руки в замок.

Алиса обвела взглядом присутствующих, удовлетворённо отметив, что начальник уголовного розыска – Огуречный Богдан Михайлович – не поскупился и выделил для нового расследования аж трёх оперативников. Огуречный и Карпов друг друга недолюбливали, и потому начальник уголовного розыска неохотно выделял своих сотрудников для совместной розыскной работы с отделом Карпова. Алисе подумалось, что Богдан Михайлович чувствует вину за тотальный промах в подборе сотрудников, который вскрылся в предыдущем расследовании1, и таким образом пытается её сгладить.

– Доброе утро, коллеги, – поздоровалась Алиса, открыв папку с материалами дела. – У нас новое убийство. Зайцева Людмила Петровна, две тысячи четвёртого года рождения, была найдена убитой сегодня утром в жилом помещении, которое она арендовала. Тело обнаружила хозяйка арендуемого помещения – Ольга Алексеевна Сметанина. На теле имеются следы борьбы и насильственной смерти. Убийство произошло в ночь с шестнадцатого на семнадцатое января. Предварительное время смерти: с двух до четырёх часов.

Алиса поднялась с кресла, подошла к магнитной доске и начала развешивать фотографии с места происшествия. Подробно изложив детали, она замолчала, ожидая реакции коллег. Карпов тяжело вздохнул и, сняв очки, потёр переносицу большим и указательным пальцами.

– Им что в нашем городе мёдом намазано? – хмуро спросил он.

– Не поняла, – недоумённо сказала Алиса.

– Маньякам этим, – пояснил Карпов. – Мы ещё от дела Кожника не отошли, а тут уже новый изощрённый садист появился.

– Садисты, – поправила его Алиса. – Юра уверяет, что убийц несколько.

– Ещё лучше, – вскинулся Карпов. – Только толпы психов нам не хватало.

Алиса молча пожала плечами.

– Зачем маньякам понадобилось оставлять на месте убийства фотографию? – поинтересовался Гена. – Мы ведь и так видим полную картину. – Он обвёл рукой доску с фотографиями. – Для чего ещё и фото оставлять?

– Какой-то символический жест? – предположила Алиса. – Или подпись.

– А символ, нарисованный на двери, разве не подпись? – парировал Гена.

– Возможно, тоже подпись, – ответила Алиса. – Или какое-то послание, которое мы пока не понимаем.

Она взглянула на Иру и сказала:

– Нужно найти всю возможную информацию об этом символе. Всё, что только получится узнать: что означает, где упоминается и всё в таком духе. Ира, займись.

Полноватая невысокая оперативница с чёрными волосами чуть ниже плеч коротко кивнула. Карие глаза Иры внимательно изучали фотографию с изображением нарисованного кровью символа. Она забавно поджала широкие полные губы. Ира всегда непроизвольно так делала, когда была на чём-то сосредоточена. Небольшой курносый нос оперативницы выглядел слишком непропорциональным на фоне круглого лица с пухлыми щеками. Сорокалетний возраст Иры выдавали лишь морщинки в уголках глаз и тихая усталость, скрывающаяся в глубине взгляда.

– Дима, что-нибудь ещё нашли? – обратилась Алиса к светловолосому оперативнику.

Дима Литвин был высоким, подтянутым парнем в хорошей физической форме. Пресловутый пивной животик среднестатистического мужчины средних лет никак не желал проявляться у сорокатрёхлетнего Димы, что невероятно раздражало его сослуживцев: практически каждый из них, включая тех, кто был младше, успел обзавестись подобной особенностью, невзирая на регулярные экзамены по физподготовке. Дима всегда выглядел серьёзным и чуточку отстранённым, но в его серо-голубых глазах, где-то на дне зрачков горел дерзкий, диковатый огонёк, будто бы намекающий на скрытую энергию и непредсказуемость натуры, прячущиеся за маской спокойствия и сдержанности. Нос, который Дима сломал ещё в глубоком детстве, упав с велосипеда, и продолговатый, кривой шрам, рассекающий лоб от линии волос до переносицы, приобретённый за годы службы в полиции, вовсе не портили его лицо.

Дима прочистил горло, чуть сдвинул брови к переносице и, неторопливо растягивая слова, ответил:

– Чего-то особо интересного или необычного не нашли. Людмила Зайцева, двадцатилетняя студентка балетной школы. Родилась шестнадцатого марта две тысячи четвёртого года. Снимала жильё у вышеупомянутой Ольги Сметаниной. По словам Сметаниной: Людмила не работала, деньги получала от родителей, иногда выступала в театре, за что ей платили скромные гонорары. Драгоценностей особо никаких у неё не было: золотые серьги остались в ушах на момент обнаружения тела. Два золотых кольца нашлись в шкатулке в серванте.

– То есть, убийцу не интересовали ценные вещи, – перебил Гена. – Значит, ограбление не было целью.

– Гениальная дедукция, Гена, – съязвила Алиса, вскинув бровь. – И так ясно, что это не убийство с целью наживы. Никакие грабители не стали бы заморачиваться и развешивать труп в такой нестандартной позе.

– Одно другому не мешает, – досадливо буркнул Гена. – Да и откуда нам знать, что у убитой могло храниться дома? Может у неё миллиард долларов в шкафу припрятан был.

– Может-то оно может, – согласилась Алиса. – И тем не менее, наряжать её в балетную пачку и подвешивать к потолку необязательно, если целью являлась нажива.

– На кой чёрт её вообще было подвешивать? – сердито пробубнил Гена. – Это какое-то проявление искусства? Типа, балерина в мир иной должна уходить в балетной пачке и соответствующей позе? А если бы она сантехником была, то положили бы тело, накрыв унитазом, а в руки дали разводной ключ?

Алиса укоризненно на него посмотрела.

– Прекрасная версия для организации убийства, Гена, – она сердито покачала головой. – Ты, как поймаешь убийцу Зайцевой, сразу у него и спроси, как он видит смерть сантехника.

– Хватит ерунду молоть, – строго рявкнул Карпов. – Вы тут собрались, чтобы языками почесать или дело расследовать?

Гена виновато потупил взгляд. Алиса посмотрела на Диму и серьёзным тоном сказала:

– Продолжай.

– С родителями жертвы уже связались и вызвали на опознание. Должны приехать сегодня. Сейчас проверяем распечатку звонков и сообщений с телефона убитой, выясняем круг общения. Со слов той же Сметаниной, у Зайцевой не было молодого человека. Подруг жертвы домовладелица тоже видела не часто. Девчонка была своего рода затворницей: молчаливой, тихой, я бы сказал, угрюмой. Ездила на учёбу регулярно, не пропускала. По вечерам особо никуда не ходила, тусовщицей её не назовёшь. Чистоплотная, неконфликтная, деньги за аренду платила вовремя. В общем, одуванчик сплошной.

– Кому понадобилось убивать «одуванчик»? – задумчиво протянул Гена. – И за что?

– То, что мы не понимаем, за что, ещё не значит, что не за что, – парировала Алиса. – У «одуванчиков» тоже могут быть враги. Да и, как мы все знаем, в тихом омуте черти водятся.

– Надо прошерстить всех в балетной школе, – предложил Гена. – Я считаю, оттуда ноги растут. Недаром же её именно в балетную пачку нарядили и в балетной позе подвесили. Какая-то конкуренция? Хозяйка жилья, эта, как её… – Он пощёлкал пальцами.

– Сметанина, – подсказал Дима.

Гена благодарно кивнул.

– Сметанина говорила, что девчонку преподы пропихивали в театрах выступать, – развивал он свою мысль. – Никому из других студентов таких привилегий не перепадало. Банальная зависть?

– Чересчур круто для банальной зависти, тебе не кажется? – Алиса сурово поджала губы.

– На почве зависти люди и не такое творили за всю историю уголовной хроники, – невозмутимо заявил Гена.

Алиса неуверенно пожала плечами.

– К чему тогда символ на двери?

– Хотели запутать следствие, – Гена развёл руками. – Не знаю. Я вообще не понимаю, к чему этот символ.

– Юра говорит, что это символ смерти, – нахмурившись, произнесла Алиса.

– Ну и к чему он? – недовольно поджав губы, спросил Гена. – Все и так заметили, что Зайцева умерла. Прям, без символа не догадались бы. – Он картинно всплеснул руками. – Как сноски для тупых: фотка трупа под самим трупом, символ смерти на двери убитой. Оставалось только у неё на лбу написать: «Умерла», чтобы уж наверняка.

– Гена, ты дурак или прикидываешься? – раздражённо рявкнула Алиса.

– Слушай, Ряба, ты если не хочешь снова с переломанным копчиком ходить, то лучше не кидайся в мой адрес оскорблениями, – резко сказал Гена, сверкнув на Алису недобрым взглядом.

– С переломанным копчиком нельзя ходить, – надменно выдала Алиса.

– Ой, иди ты, – махнул рукой Гена.

– Может заткнётесь? – строго пробасил Карпов. – Мы в Следственном комитете или в детском саду ясельной группе? Очевидно же, что символ на двери нарисовали не для того, чтобы показать, что тут убийство.

Алиса согласно кивнула, бросив на Гену взгляд из разряда «и я о том же». Карпов продолжал:

– Это какой-то посыл. Мифический, религиозный, не знаю. Может отсылка к какому-то убийству, совершённому сто-двести лет назад, или даже серии убийств. Какой-то подражатель маньяку из прошлого или что-то такое. А может быть и ничего из этого. Но то, что символ – это послание, я уверен. О чём это послание и кому оно адресовано, нам нужно понять и побыстрее. Хреновое у меня предчувствие, очень хреновое.

Карпов замолчал и нахмурился сильнее прежнего. Сдвинутые к переносице брови, глубокие складки между ними, напряжённые уголки глаз свидетельствовали о крайней внутренней озабоченности. Его взгляд был сосредоточен и насторожен, губы плотно сжаты, подбородок выдвинут вперёд, создавая впечатление человека, погружённого в тяжёлые размышления и пытающегося разобраться в сложной ситуации.

– Под хреновым предчувствием вы подразумеваете, что будут ещё подобные убийства? – осторожно поинтересовалась Алиса.

Карпов коротко кивнул и бросил на неё тревожный взгляд.

– Очень надеюсь, что я ошибаюсь, – медленно выговорил он. – Но, увы, в таких вещах ошибаюсь я очень редко.

– Давайте пока не будем фантазировать о том, что может случиться, а сосредоточимся на том, что уже есть, – бодро предложила Алиса. Она посмотрела на Арсена и сказала: – Встреться с родителями, опроси их, проведи опознание. Потом займись поиском ниточек по полароиду: изучи снимок, определи марку и модель аппарата, выясни, где такой можно купить. Если нужно, найди эксперта по этому вопросу. – Перевела взгляд на Гену. – Мы с тобой поедем в балетную школу, поговорим с преподавателями Людмилы и её одногруппниками.

Гена коротко кивнул. Алиса продолжила:

– Ира, ты займись поиском информации о символе. Поищи похожие убийства: постановочные позы, балерины и всё прочее, что имеет сходство с убийством Зайцевой. Любые детали: фото трупа на месте убийства, марионеточные крепления. В общем, всё, что сможешь найти, даже отдалённо похожее.

Ира кивала, записывая в блокнот. Алиса посмотрела на Диму:

– Поработай со свидетелями. Нужно опросить соседей. Поищи информацию о следах от обуви, найденных во дворе. Отработай все отпечатки протекторов возле двора. Пробей отпечатки пальцев, найденные во флигеле.

Дима спокойно равнодушно кивнул. Алиса хлопнула ладонями по коленям.

– Что ж, если ни у кого нет вопросов и предложений, предлагаю преступить к работе.

Вопросов и предложений ни у кого не осталось, и все присутствующие по очереди покинули кабинет Алисы, за исключением Карпова и Гены.

– Не нравится мне всё это, – мрачно сказал Карпов.

Он наклонился чуть вперёд, упёршись в колени локтями сцепленных в замок рук. Гена хмыкнул:

– Это же убийство. Немудрено. Мне тоже убийства не нравятся.

Карпов будто пропустил мимо ушей его реплику и продолжил:

– Полгода прошло, а у нас опять изощрённое зверское убийство. И не просто убийство, а с театральной инсталляцией.

– В этот раз хотя бы не дочка депутата, – ляпнул Гена.

Карпов неодобрительно на него покосился.

– Москва может заинтересоваться, – пояснил Карпов то, что Алиса с Геной и так уже поняли.

– Плевать, – резко сказала Алиса. – Пусть присылают кого хотят. Проходили уже.

Гена лукаво хохотнул. Алиса прошила его стальным взглядом.

– Ладно, что рассиживаться? – Карпов хлопнул по коленям и встал с дивана. – Приступайте к работе.

С этими словами он вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Алиса и Гена обменялись озабоченными, мрачными взглядами.

– Адрес балетной школы хоть знаешь? – нарушил гнетущее молчание Гена.

– Да. Дима указал его в протоколе. Нашёл в документах о поступлении Зайцевой в эту самую школу.

– Ну, поехали тогда, – бодро сказал Гена, вставая с дивана. – Что зря время терять?