Читать книгу Мой Волчара - - Страница 3

Совет Старейшин нейтральных кланов заседал не в стеклянных башнях, а в сердце города – в древнем особняке из уральского гранита, известном людям как Музей Городской Истории. В его подвалах, куда не ступала нога «Слепого», находился Зал Лунного Камня. Стены здесь были высечены из цельного малахита, пронизанного серебряными жилами, имитирующими звёздную карту. Воздух пах старым камнем, сухими травами и скрытой силой.

Лев и Арина стояли в центре зала, разделённые пятью шагами – целой пропастью вражды. Они были под конвоем. Не в наручниках, конечно. Их сопровождали двое Стражей Высот в серых плащах с капюшонами, отороченными перьями сов. Сами Старейшины, по трое от нейтральных кланов – кроме враждующих сторон и заподозренных, – восседали на каменных сиденьях, расположенных полукругом.

Хранительница «Аэриума», Илария, была самой старшей. Её лицо, несмотря на возраст, казалось высеченным из слоновой кости, а глаза, цвета зимнего неба, видели не столько лица, сколько ауры, запаховые следы и пульсацию звериной сути. Именно она говорила, и её голос, тихий и безвоздушный, заполнял зал без усилий.

– Нарушение покоя на Небесном Плато, – начала она, – есть осквернение святилища. Но больший грех – риск Разоблачения. Вы, наследники древних и могущественных стай, повели себя как щенки, грызущиеся у ног спящего великана. Великана по имени Человечество.

– Она начала, – холодно сказал Лев, не глядя на Арину. – Её демонстративный прыжок…

– Мой прыжок был ответом на твой шпионаж! – парировала Арина, её голос громко отозвался эхом в зале. – «Соколиный Взор» над заповедными землями «Солнечной Гривы»! Это акт войны в наших понятиях!

– Доказательства? – Лев повернул к ней голову, и в его взгляде вспыхнула серебристая искра. – Ты принесла с собой обломки? Или только свои фантазии?

– Тише.

Одно слово Иларии, произнесённое ещё тише, заставило их замолчать. В воздухе запахло озоном, как перед грозой. Магия Стражей сжалась вокруг них, мягко, но неумолимо приглушая звериную ярость.

– Доказательства есть, – сказал другой старейшина, мужчина с седой бородой и руками, покрытыми шрамами, как от когтей. Он представлял клан «Каменных Рудокопов», контролировавший добывающую промышленность. – Следы маскировочного поля, характерного для техники «Лунной Стаи», найдены на границе угодий Зариных. Но и прыжок с «Аэриума»… это безумие, Арина. Мы едва смогли замять это. У той девушки-человека уже начали прорываться смутные, истинные воспоминания. Пришлось применять Глубокий Шёпот.

Лев почувствовал укол стыда. Карина… её разум потревожили из-за их склоки. Это было против всех его принципов.

– Поэтому, – продолжила Илария, – Совет выносит решение. Клятва Вражды ваших отцов отменена не будет. Ненависть слишком стара и слишком глубока. Но мы можем попытаться посеять зёрна понимания. Или, на худой конец, осознания взаимного разрушения.

Арина насторожилась. Лев почувствовал холодок предчувствия.

– Вы, наследники, станете заложниками… чести друг друга, – произнесла Илария. – На месяц. Лев Орлов проведёт его, работая в центральном офисе холдинга «Грива-Индастриз». Арина Зарина – в штаб-квартире корпорации «Лунный Конгломерат». Вы будете погружены в операционную деятельность, будете отчитываться перед менеджментом принимающей стороны и перед нашими наблюдателями. Цель – увидеть мир глазами врага. Понять, что стоит за вашими предубеждениями.

– Что?! – вырвалось у обоих одновременно, в редком порыве единодушия.

– Это неприемлемо, – заговорил Лев, собирая всё своё спокойствие. – Промышленные секреты, логистические цепочки… это же верх безрассудства!

– Вы будете допущены только к общим, публичным процессам, – парировал Старейшина от «Рудокопов». – Никаких священных рецептов стали «Квантового Оникса», Арина. И никаких карт охотничьих троп «Солнечной Гривы» для тебя, Лев. Только быт. Только дух. Условие одно: попытка саботажа, шпионажа или физической расправы аннулирует перемирие и повлечёт санкции Совета против всей вашей стаи. Мы конфискуем активы в нейтральном секторе. Вы понимаете, что это значит?

Они понимали. Это был финансовый нож к горлу. Отец Арины, Гордей, и отец Льва, Артем, проглотили бы такую пилюлю, скрипя зубами, но проглотили. Ради выживания стаи.

Арина смотрела на Льва с таким отвращением, будто её отправляли в канализацию. Лев чувствовал то же самое. Месяц в логове этих необузданных дикарей? Месяц в этом холодном, бездушном муравейнике технократов?

– Решение принято, – заключила Илария. – Завтра в девять утра вы начинаете. Наблюдатели уже назначены. Да пребудут с вами тень и свет. Ступайте.

***

Офис «Гривы-Индастриз» оказался не небоскрёбом, а целым форпостом. Это было массивное здание из кирпича и стали в стиле лофт, перестроенное из старого цеха завода «Вулкан-Стил». У входа вместо логотипа – огромная стилизованная бронзовая голова волка с солнечными лучами вместо гривы. Внутри пахло не озоном и кофе, как в башнях «Лунного Конгломерата», а деревом, кожей, металлом и… потом. Живым, звериным, едва замаскированным дорогими ароматами.

Льва встретил «куратор» – рослый оборотень по имени Тихон, с медвежьей пластикой движений и постоянной ухмылкой. Он провёл Льва в открытое пространство, которое мало походило на офис. Не было тишины. Грохотали принтеры, орали в телефоны, спорили через три стола. На стенах висели не графики, а трофеи: рога оленей, стилизованные карты с пометками «наши угодья», даже пара старых, затупленных клыков в рамке.

– У нас просто, – хрипло сказал Тихон, хлопая Льва по плечу так, что тот едва устоял. – Видишь проблему – решай. Не можешь решить – зови сильнейшего. Самый сильный прав. Вот твоё место.

«Местом» оказался стол в углу, заваленный папками с маркировкой «Сырьевые поставки. Спорные территории». Рядом сидел молодой оборотень, щёлкающий семечки и смотрящий ролики с боями на телефоне.

– А тонкости? – спросил Лев, сдерживая отвращение. – Переговоры? Анализ рисков?

– Риски? – Тихон засмеялся. – Риск – это когда не успел первым вцепиться в глотку. Переговоры… – он указал большим пальцем вниз. – Они внизу. В «Кузнице».

«Кузницей» оказался огромный подвальный спортзал, оборудованный как ринг для боёв без правил. Но вместо обычных боксёров на нём в гибридной форме – полулюди-полуволки – сходились двое самцов. Не на жизнь, а на смерть, но по правилам: без смертельных захватов, до первой крови или потери сознания. Вокруг ревела толпа таких же полупревращённых оборотней, делая ставки. Пахло адреналином, кровью и зверем.

– Вот где решаются споры с подрядчиками, – пояснил Тихон, кривя губы. – Проиграл – уступил в цене. Понял? Твоя аналитика тут не катит. Тебе надо либо стать своим, либо сломаться. Советую первое. Месяц – долгий срок.

Лев сжал челюсти. Его волчара внутри заскулил от унижения и ярости. Это был хаос. Цивилизованная дикость. Но он был Орлов. Он будет наблюдать, анализировать и выживать.

***

Штаб-квартира «Лунного Конгломерата», напротив, была храмом тишины и эффективности. Башня «Серебряный Шпиль» взмывала в небо зеркальным ребром. Внутри царила стерильная, прохладная тишина, нарушаемая лишь шелестом клавиатур и приглушёнными голосами в гарнитурах. Воздух фильтровался и ароматизировался хвойными нотами. Сотрудники, почти все – оборотни «Лунной Стаи» или близких по духу кланов, двигались бесшумно, в идеальной деловой одежде. На лицах – маски вежливой нейтральности.

Арину встретила её «куратор» – женщина по имени Элеонора, с гладкой, как полированный агат, причёской и в костюме цвета холодной стали. Её рукопожатие было сухим и быстрым.

– Вас определили в отдел логистики «Квантового Оникса», – сказала она без предисловий, ведя Арину к лифту. – Вы будете помогать в отслеживании грузопотоков. Никакого доступа к химическим формулам или патентам. Только цифры, маршруты, расписания.

Рабочее место Арины было открытым, но здесь между столами стояли высокие звукопоглощающие перегородки. На мониторах коллег бежали бесконечные строки кода, трёхмерные модели деталей, графики биржевых котировок. Никаких личных вещей. Ни крика, ни спора. Если возникал вопрос, его тихо обсуждали в мессенджере или в герметичной переговорной.

Это было невыносимо. Арина, чья натура требовала действия, движения, прямого контакта, чувствовала себя в стеклянной ловушке. Её звали на «планёрки» – совещания, где час обсуждали оптимальный шрифт для отчёта. Её пытались втянуть в мозговой штурм по повышению эффективности систем кондиционирования на 0.5%.

На третий день её отправили в отдел безопасности на инструктаж. Там, в подвальном помещении с голограммами, им показывали новые системы слежения, те самые «Соколиный Взор». Арина видела, как оператор, юный технарь с бледным лицом, водил джойстиком, и камера с высоты в сто метров показывала в деталях, как оленёнок прячется в кустах. Чёткость была пугающей. Он мог увидеть всё. И она поняла страх своего отца. Это не грубый налёт. Это всевидящее, бездушное око.

Но больше всего её бесила тишина. Однажды, не выдержав, она в ответ на очередную придирку по поводу оформления таблицы громко, на весь зал, рявкнула: «Да кому какая разница?!». В офисе воцарилась мёртвая тишина. Два десятка пар глаз уставились на неё с немым укором и брезгливостью, будто она испортила воздух. Элеонора подошла и сказала ледяным тоном: «У нас не принято повышать голос. Это нарушает концентрацию. Пожалуйста, следуйте корпоративной культуре».

Арина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Её волчица рвалась наружу, требовала разнести эту стеклянную клетку, выпрыгнуть в окно… Но нельзя. Санкции Совета. Она была заложницей в этом ледяном аду.

Вечером, каждый возвращался в свою временную «резиденцию» – охраняемые апартаменты, предоставленные нейтралами. Лев лежал на кровати в спартанской комнате, слушая доносящийся снизу из бара рёв и песни оборотней «Гривы». Он анализировал увиденное: их сила – в сплочённости, в мгновенной мобилизации, в отсутствии бюрократии. Их слабость – импульсивность, отсутствие долгосрочного планирования, зависимость от личности лидера.

Арина металась по своей комнате, похожей на номер в дорогом, но бездушном отеле. Её бесила эта стерильность. Она думала о тех системах слежения, о той чудовищной эффективности, с которой «Лунная Стая» могла опутывать весь город невидимой паутиной контроля. Их сила – в предвидении, в терпении, в технологиях. Их слабость – в отрыве от земли, от инстинктов, в страхе перед прямым действием.

Они ненавидели каждый момент, проведённый в логове врага. Но против своей воли они начинали понимать. Понимать механизм. Видеть изнанку. И это понимание было горше простой ненависти. Оно заставляло задуматься.