Читать книгу Мысли по дороге на пенсию - - Страница 3

Первая встреча – усы и герпесный карандаш

«Кто хорошо сражается, стоит на почве невозможности своего поражения и не упускает возможности поражения противника. По этой причине войско, долженствующее победить, сначала побеждает, а потом ищет сражения».

Вдруг, чу, супчиком так запахло – сил нету. Носы у обоих повернуло во вкусную сторону. Побежали, не глядя на усталость. Носики не подвели. Получаса не прошло, добежали до опушки, а там хатка одинокая и собачка отозвалась. А на лай и хозяйка спешит. Толи баба, толи бабка издали, да в домашнем одеянии, разобрать можно только, что женщина в теле. Подошли. Шапки сняли. Старый солдат с уваженьицем так начал:

– Не пустишь ли на постой странников, хозяйка, мы, мол, приличные и по хозяйственной части, мол, крепко мужицкое дело знаем…

Да пока медовые речи разводил, разглядел хозяйку-то. Была она женчиной оригинальной внешности: при приятной основательной комплекции и даже выдающихся формах, имела усики, что твой янычар. Так что посередь фразы фыркнул солдатик и говорит:

– Не могу сдержаться, ты прости меня, ну ты чисто Яга из сказки! Прям дежавю, – и заржал.

Хозяйка брови густые нахмурила и говорит:

– Я вот тебе щас устрою сказки-баюшки. Ишь, охальник, Ягой обзывается и ржет как конь, а ну как я колдунья и превращу в жеребца?!

Солдатик слезу вытер и отвечает:

– Воля твоя, только чтоб не в мерина. Ну не мог я не заржать: подустали уже, да и похож антураж весь. И ты, хозяюшка, очень уж, былинного вида. Так что хочешь – в коней превращай, хочешь – в печь сажай, а только сначала покорми да в баньку пусти.

– Ну, ладно, – говорит хозяйка, – Привыкла я, что моих усов люди пужаются. Идите уж в дом, да топтать или табачищем дымить не вздумайте!

Вошли в низкую дверцу. В избе чисто, пахнет сеном. На печке две девчушки, подростка, румяные да усатые. Улыбаются, шепчутся, шуршат, как мышки. Филиппок, давай все разглядывать, увидал вязанку сушеных жаб и сомлел. Стали женщины внимание проявлять, да визг подняли. Водой колодезной сбрызнули, уши натерли до красна – лежит Филиппок, словно спящая царевна, только дышит тихонько, а сознанья нету. Ну, хозяйка и говорит: «Дочки, а ну раздеть молодца, да на печь: сон – лучший лекарь. Они, по всему судя, не из простых, дворянская, похоже, косточка. Тут народная медицина бессильна, тут фершала подавай, а коли, нету фершала, так пусть поспит на печи. Вас без сознанья не обидит и себе пользу возьмет. На травяном то матрасике да на дровяном жару тридцать три хвори к утру уйдут». Кто ж с хозяйкой спорить будет? Пошел солдатик баньку топить, а бабуся Ягуся горшками бренчит, на стол собирает. Помылся, зашел в избушку с жару в одной исподней рубахе, присел на лавку, да сморило солдатика, приснул. Вдруг, шум, топот какой-то – воспрянул, спрашивает хозяйку: «Что за беда?». А та брови нахмурила: «Повадились, – говорит, – тулгары бродячие, скотину воровать и девок моих пугают. Я хоть и не робкого десятка, а не могу управы найтить. Да и не знаю, что делать. Смертным боем бить нельзя – издавна соседствуем, а проучить прыти не хватает». Пока говорили – стук в ворота и тут же крик: «Тетка, давай старшую дочку на одну ночку, а то вовсе избу сожжем, а девок обеих в полон заберем!».

Матернулся солдатик, после бани и то, нету покою. Поднялся и пошел к выходу. У дверей уж обернулся и говорит: «Ты, мать, не боись: чему быть, тому не миновать. За барчуком пригляни, коли не пофартит мне сегодня… Я-то губу раскатал, хотел тебя рассказами заморскими запутать, да усишки расчесать, а вон видишь, как оно…». Выходит, на крыльцо, с виду беспечно пузо почесывает, а взгляд сам собой окрестность обшарил, все приметил – пацанчиков с десяток. Трое луки с наложенными стрелами в руках держут, остальные тоже с оружием. Смотрят волчатами. «Дело табак» – думает, и трубочку достал. «А что, ребятушки, кто огоньку даст?» – говорит, спокойно так, лениво даже. Сказал и ждет.

– Шел бы ты, дядька, лесом да подальше, – говорит один злодееныш, – Сегодня мы веселье задумали, да только не ко двору нам старые портяночники!

Солдатик себя притормаживает, картинку перед глазами представляет, мол, море, прибой и монументальная бабища из трактира покачивает строго пальчиком и говорит – тихо так и вкрадчиво: «Помни, путь настоящий – такой, какой есть. И неведомо нам, что на нем хорошо, что плохо. Иди себе тихонечко, а поддашься пацанам яйца, мол, оторву!». И солдатик так же вкрадчиво, молодым разбойничкам отвечает: «Не дурак я – на рожон переть, покурить бы, да и пойду… Есть огонек-то?». Кротко так спросил, и глазки не поднимает, и плечики свернул. Подошел один поближе – на, мол, огниво. Солдатик взял осторожненько, пыхнул трубочкой, а сам из-за клубов дымка наблюдает. Все трое с луками бдят, страхуют паренька.

– Благодарствую, уважили старика. А вот вижу за поясом стаканчик у тебя, ясный сокол, – не в кости ли ты игрок?

– Да я-то игрок, а ты-то на что играть собрался? Неужто, деньги имеешь?

– Да нет, бродяге деньги на пути – помеха. Вам соблазн, и мне залениться могут помочь. А вот, редкость у меня так и есть, карандашик заморский. Очень даже с интересным эффектом, золото ищет!

– Что за диво?

– Ну, к примеру, есть у вас монетки разные, чтоб медяки и один золотой?

Есть, как же не быть-то.

Рассыпали монетки, солдат сложил их рядышком, ну как гренадеров, в шеренгу и говорит:

– Вот, гляньте – карандашиком помажу все денюжки. На медных след зеленый, а на золотом полоска ясная блестит.

Интересно стало басурманычам: хоть и с оружьем, а все ж дети. Подошли поближе, кружок плотный – все чуду подивиться хотят… Тут вдруг хрясть плетень, и гибкий такой паренек в красном кафтанчике да в лисьей шапке, прянул в середину – как кот прыгнул.

– Ша, – говорит, – А ну, расступись. Ты дед, игры в сторону! Как золото искать, ответствуй?!

Понял солдатик, главаришко в засаде сидел: ишь, поскромнели все, притихли, волчата, хвосты повтянули. И медленно так говорит:

– Географическа карта местности нужна, какими в учколлекторе торгуют, или военная на худой конец сойдет, есть у вас?

– Смотри, – грит парнишка, – Если пустомелишь – головы лишу!

Думает солдатик: вот ить, кто на яйца, кто на голову покушается, а чего-то страха-то и нету, а есть даже и кураж в этой вооружено-криминальной ситуевине.

– Отвечать мне, окромя головушки, и нечем, так что на всем сурьезе, коли хочешь испытать карандашик, играем в кости. Выиграешь – твой он, а проиграешь – вели теплый кафтан мне справить, как у вон того богатыря, а то зима скоро, а я в прорехах весь…

Загурготал что-то малец по-своему, как чайник на огне. Те слушали внимательно, потом заржали вдруг, зашумели. И выходит в круг вьюнок, у которого стакан для костей к поясу приторочен. И говорит:

– Не почину княжичу с бродягой спорить, кости метать. Со мной играй, ставки те же – княжича слово.

Солдатик оценил игру, глазодвигательных мышц. Вспомнил лекаришку в своей части, который допросы у них чинил, науку его. Понял: парнишка – шулер, обмануть задумал. «Ну-ну, посмотрим, мол, кто рыбак, кто рыбка, кто раком станет…»

– Давай, – говорит, – кидай!

Кинули трижды. Усек солдат, что шулеренок кубики менять успевает. Все коны его в одни ворота. Крякнул:

– Ваша взяла, давайте карту!

Вспорол княжич полу, достал свиток шелковый. А на нем и родная орда, и дороги, и горы, и чащоба, и ближние заставы. Все тушью, искуснейшим образом обозначено. Солдатик и говорит:

– Я вот счас по карте сетку нарисую, а где ясная на сетке полоска, там, и дорога к золоту ляжет. Только торопиться надо – на шелке карандаш не более дня виднеется. Коли не успеете, закроется дорожка-то.

Стал песенку казарменную напевать, да быстро так черкать карандашиком. Пролегла дорожка, через дальние болота, да в ущелье, да по нему, мимо застав соседских и в чащобу. В общем, дня на три верхами, ежели удача в пути. Отдал карту да карандашик.

– Смотри, княжич, что-то бледнеет сетка то, видать старый карандашик, силы немного.

А уж княжич нагайкой ярит жеребчика. Крикнул истошно так, визгнул, и ускакали… Ну, солдатик хмыкнул, вышел из трансового состояния и пошлепал босыми ногами в дом. Зашел, говорит:

– Вот, хозяюшка, не знаю, надолго ли помог, а пара дней у нас точно есть. А не найдется ли стаканчика чего покрепче, а то лекарь мой полковой, мне строго настрого наказывал для профилактики развития последствий острой стрессовой реакции. Стаканчик с перцем, стаканчик с медом и пирожок.

– Будет тебе стаканчик – выручил касатик. Я-то, как гриться, замужем была, меня басурманскими пацанами не напугаешь, а дочки не для забавы рощены. У них сила ворожейная без чистоты и непорочности может не открыться.

Накормила, напоила баба солдата, в это время и Филиппок с печи слез – оголодал. Почаевничали. Хозяйка и говорит: