Читать книгу Aliya: The Living Shield - - Страница 3

Воздух, наполненный видениями, снова стал просто тёплым и влажным. Но тишина, воцарившаяся после слов Урман Иясе, была тяжелее любого гула. Рамиль стоял, переваривая сказанное. Его прагматичный мир лесника, где всё имеет причину и следствие – волк, пожар, мороз – рухнул, сменившись древней сагой о предательстве и магии.

– Кыш Бабай, – произнёс он наконец, и это имя прозвучало не как сказочное, а как название опасной, но необходимой локации. – Отец Зимы. Его владения… это и есть этот холод? Буран – его дитя?

УРМАН ИЯСЕ (угли-глаза мерцают)

Буран – его ярость, вышедшая из-под узды. Его одичавшая воля. Кыш Бабай стар, как лёд в сердце горы. Он спит долгим сном, а его сны… вырываются на волю. Украденная кость разбудила не только его гнев, но и его самого. Чтобы утихомирить дитя, нужно говорить с отцом.

АЛИЯ (прижимает тёплую фишку в кармане)

Где мы его найдём? В самой глубине? Там, откуда идёт холод?

Дух леса медленно покачал головой, и заскрипели волокна его древесной шеи.

УРМАН ИЯСЕ

Он не в месте. Он в состоянии. Ищите Белое Безмолвие. Место, где замирает ветер, где снег падает не шелохнувшись, а лёд поёт тихим звоном. Обычно это высоко. На Чёртовом Седле.

Рамиль вздрогнул, узнав название.

РАМИЛЬ

Скала над Проклятым ущельем. Туда не ведёт ни одна тропа. Даже летом там лежат снежники. А сейчас…

Он не договорил. Все и так понимали – «сейчас» там будет царство чистого, безмолвного ужаса.

АЛИЯ

Как нам его найти? Как… поговорить с духом зимы?

Урман Иясе протянул руку, похожую на сплетение корней. Он указал не на Алию, а на Рамиля.

УРМАН ИЯСЕ

Ты, лесник. Ты носишь в сердце тихую любовь к моему царству. И холодную сталь, чтобы защищать его. Он может услышать тебя. Но будь осторожен. Зима слушает не слова, а намерения. И видит тепло души. Она либо погасит его, либо… использует.

Потом его взгляд вернулся к Алии, к свёртку в её руках.

УРМАН ИЯСЕ

А ты, хранительница Доски, неси свой груз. Кость зовет свою обитель. Ты – игрок. Помни правила: нельзя выиграть, отказавшись от игры. Но можно проиграть, сделав неверный ход.

Он сделал шаг назад, и его форма начала терять чёткость, сливаясь с тенями дуба, с узором коры, с зелёным сумраком поляны.

УРМАН ИЯСЕ (голос становится отдалённым, как эхо)

Ищите Белое Безмолвие. Но спешите. Буран чует свою потерянную часть. Он голоден. И с каждым часом его сила растёт. Его холод проникает в самые корни…

Голос растворился в шелесте листьев. Фигура духа растаяла, как утренний туман под солнцем. Они снова остались одни на поляне, но теперь знание, лежавшее на них, было тяжелее любого рюкзака.

Рамиль тяжело вздохнул и посмотрел на Алию. В его глазах уже не было вопроса «зачем». Был суровый расчёт.

– Чёртово Седло, – сказал он глухо. – Это шесть часов тяжёлого пути в гору. По местности, где и в ясный день сломать шею проще простого. А в такую погоду… – Он махнул рукой в сторону, откуда, они знали, наступал холод.

Алия аккуратно завернула нарды и застегнула рюкзак. Фишка в её кармане горела, как маленькое солнце.

– У нас нет выбора, – сказала она просто. – Ты сам видел. Это не остановится. Оно дойдёт до деревни.

Рамиль молча кивнул. Он повернулся, оценивающим взглядом окинул поляну, нашёл едва заметную звериную тропу, ведущую вверх по склону.

– Тогда пошли. Пока светит хоть этот, – он указал на призрачный зеленоватый свет под сенью дуба, – «дневной» свет. Нам нужно добраться до скал до наступления ночи. Ночь в его владениях… – Он не стал договаривать. – Двигаемся быстро и тихо.

Он сделал первый шаг, и Алия последовала за ним. Поляна древнего дуба с её неестественным теплом осталась позади, как последний островок безопасности. Впереди, за стеной деревьев, их уже ждал пронизывающий ветер и молчаливое, внимательное присутствие чего-то огромного и холодного. Они шли навстречу Зиме.

Алия стояла, сжимая в ладони семя. Тепло, исходившее от него, было не просто физическим ощущением – оно было похоже на тихое, настойчивое биение, отголосок гигантского сердца, скрытого в земле. Это тепло противостояло леденящему душу предчувствию, накатывавшему со стороны леса.