Читать книгу Не любовный роман – я и муха - - Страница 3

В последнее время, особенно по ночам, я начинаю рассуждать за, что я уважаю Мишеля – своего хозяина. (Мишелем его назвала ОНА, до этого он был Михаилом Огурцовым) И все чаще прихожу к выводу, что мы с ним родственные души. Только он человек, а я собака – ДРУГ человека.Потеряв зрение в боях при выполнении интернационального долга в Афганистане, он вернулся в любимую страну, которая повернулось к нему не лицом, а другим местом.Начался тяжелый период адаптации к мирной жизни. Недельные запои, вперемежку с попытками выбросится из окна, своей квартиры, доставшейся ему в наследство от матери, у которой не выдержала сердце, когда ей в один прекрасный субботний солнечный день принесли похоронку, на единственного сына. Нелепая ошибка, случайно перепутанный номер военного билета, вылился в обширный женский инфаркт. И никакая статистика, по числу меньших инфарктов у женщин, чем у мужчин не спасла ее. А он, стал очередной жертвой Марса – Бога войны, когда его рота однажды попала под ночной обстрел, духов. Один из снарядов по близости взорвавшейся от него, яркой вспышкой оставил в его сознании боль и след на всю оставшуюся жизнь. Дальше госпиталь. Всероссийская здравница Крым. Возвращение домой. В пустую квартиру, где уже по хозяйничали сестры матери. Оставив из мебели только старый диван, и холодильник «Минск». Диван просто не прошел в дверной проем. А холодильник был таким старым, что мог пойти только на металлолом.Боль, ощущение пустоты и какого-то вакуума, царила у него на протяжении года. К счастью он не видел всего-того, что происходило со страной. Иначе все его принципы, и весь патриотизм и все то, за что он воевал, рухнули и распались вместе с большим союзом.Он не стал ходить по кабинетам, и стоять в очереди за льготами. Или вступать в общество ветеранов Афгана. А стал затворником.Изредка посещал продуктовый магазин. Или чаще всего просил это сделать вдову соседку, сорокалетнюю Дарью, которая еще до службы в армии, давала ему понять, что он интересует ее как мужчина, чаще всего это были колкие замечания по-поводу, его атлетической фигуры. Сейчас же, он не мог видеть, был ли он ей до сих пор ей по-прежнему так же интересен. Но практически, все его бытовые просьбы выполняла она. Только, наверное, больше из сострадания к нему, чем из-за любви. И именно, она стала инициатором в том, чтобы пробить в местном комитете для него собаку проводника, то есть меня.Каких то два года ожидания. И эта встреча состоялась.

Тогда, я уже считался одним из лучших выпускников школы. И мог спокойно быть проданным за границу, с легкой руки старшего инструктора Степаныча.

Простой акт о падеже одной собачей головы, подписанный и скрепленный печатью ветврача школы, она же супруга Степаныча, мог стоить около 2-3 тысяч американских долларов. Зарождение новых капиталистических рыночных отношений и развал в стране, дошел к сожалению и до нашей школы. Но фортуна повернулась к Степанычу хвостом. И государственная комиссия по распределению выпускников, возглавляемая директором школы Петром Сергеевичем. Который стоял у истоков создания школы и прошел путь от Москвы до Берлина Великой Отечественной войне, был первым инструктором, а в последствии стал ее руководителем. Под завистливый взгляд Степаныча, выдал мне направление в Улан- Удэ.