Оглавление
Группа авторов. Близнецы сновидений
Глава первая. О том, как река решила стать морем
Глава вторая. О быте, хлебе и ночных кошмарах
Глава третья. О том, как сны научились говорить
Глава четвертая. О времени, что текло как патока
Глава пятая. О реке, что течёт под рекой
Глава шестая. О первом звонке и последних снах
Глава седьмая. О том, как ржавчина съедает сталь
Глава восьмая. О том, как сталь ломается
Глава девятая. О тишине, которая кричала
Глава десятая. Об уроках, которых нет в расписании
Глава одиннадцатая. О хлебе насущном и власти над снами
Глава двенадцатая. О пекаре, которого не было
Глава тринадцатая. Клятва на берегу двух рек
Глава четырнадцатая. О зимних пионах и цене чуда
Глава пятнадцатая. Алхимия света и тишины
Глава шестнадцатая. Битва у истока кошмара
Глава семнадцатая. Дни земные и хлеба насущные
Глава восемнадцатая. Субботний ритуал
Глава девятнадцатая. Геометрия расставаний
Глава двадцатая. Привкус иного
Глава двадцать первая. Меридианы снов
Глава двадцать вторая. Последний берег
Глава двадцать третья. Каменное море
Глава двадцать четвертая. Белый шум
Глава двадцать пятая. Узел
Глава двадцать шестая. Шум и тишина
Глава двадцать седьмая. Порталы
Глава двадцать восьмая. Зов тишины
Глава двадцать девятая. Серебрянка
Глава тридцатая. Два берега одной реки
Глава тридцать первая. Экзамены наяву
Глава тридцать вторая. Разведка в Серебрянке
Глава тридцать третья. Инвентаризация душ
Глава тридцать четвертая. Сигнал в шуме
Глава тридцать пятая. Меж двух огней
Глава тридцать шестая. Экзаменационная операция
Глава тридцать седьмая. Победы и розы
Глава тридцать восьмая. Ритм
Глава тридцать девятая. Отражение в чистых водах
Глава сороковая. Операция “Глубина”
Глава сорок первая. Отражение в мире
Глава сорок вторая. Выпускной порог
Глава сорок третья. Тень собственного света
Глава сорок четвертая. Гроза за горизонтом
Глава сорок пятая. Закладка маяков
Глава сорок шестая. Эхо в колыбели
Глава сорок седьмая. Камертон для новой эпохи
Отрывок из книги
В те первые месяцы после рождения близнецов квартира Оранских на улице Мира превратилась в идеально отлаженный механизм счастья. Механизм этот был собран любовью и руками Артема, который, казалось, обрел второе дыхание. По ночам он уже не складывал из ржавых болтов лики ангелов, а мастерил из фанеры и ваты мобиль, где вместо зверушек кружились вырезанные из поролона и разукрашенные планеты. Он сам, не дожидаясь просьб, сконструировал и собрал по чертежам из журнала “Радио” стиральную машину-полуавтомат, чей грохот был похож на взлет ракеты, но зато спасал Светлану от бесконечной стирки в тазу.
Он был не просто отцом – он был инженером отцовства. Он менял пеленки с сосредоточенностью хирурга, совершающего сложнейшую операцию, и пеленал сыновей так туго и аккуратно, что те походили на два стройных, пахнущих молоком и детским мылом свёртка. Он варил манную кашу, без единого комочка, и качал коляску ногой, читая вслух Светлане, уставшей после бессонной ночи, то статью из “Техники молодёжи”, то только что сочинённый экспромтом стишок про ползунки с оторванной пуговицей.
.....
“Это как особое зрение, – подбирал слова Артем. – Ты, Витя, видишь то, чего нет, но что могло бы быть. Красивое, доброе, теплое. И ты можешь это… проявить. А ты, Гриша, – он положил руку на плечо старшему сыну, – ты слышишь то, о чем другие молчат даже во сне. Их боль, их страхи, их слёзы. Это тяжело. Очень тяжело.”
“А у тебя есть дар?” – Гриша смотрел на отца с внезапной надеждой, что он не один.
.....
