Читать книгу Рижский роман - - Страница 7

Мы учились на экономфаке технического университета, в группе в основном были девушки, только нас четверо или пятеро парней. С колхоза мы стали дружить: я, Миша и Андрей. Проводили время выпивая, играя в карты в библиотеке, иногда даже учились. Миша был способный парень из английской спецшколы, долговязый и остроумный. Победил в конкурсе по набору в группу по международным отношениям.

Сочинял стихи на ходу, декламировал: «Левой-правой, левой-правой… – пауза, и он выпаливал: – Появился Миша бравый. Миша был кавалерист…» Чувствовалось, что это был экспромт. Девушки его, однако, не воспринимали всерьез: он шутил чересчур много. В колхозе упал в пруд рядом с баней, в которой мы жили. Сильно порезал руку, девушки его выхаживали. Он был всегда где-то рядом с ними, уже тогда чувствовалось, что подрастает половой гигант.

Все это сочеталось с невероятной коммуникабельностью. Его одноклассник Иванов, которому за рассеянность дали кличку Луноход, тоже учился с юрфачками в одной группе. Мише этого хватило, чтобы познакомиться с Таней.

Андрей был другим: говорил гораздо меньше, и слушали его больше. Девушки к нему относились уважительно, как бы сказать, с почтением.

Он был достаточно стройный и высокий, но тогда еще немного блеклый. Внешностью чем-то напоминал молодого Депардье – такой же хмурый и несчастный взгляд. В колхозе просыпался на работу позже всех, почему-то недолюбливал полицейских, называя их «мусорами». Было странно это слышать от сына директора школы и участника олимпиад. «Кто идет работать в полицию? Те, кого не взяли на другую работу», – говорил он. Тем не менее он был единственным из нас, у кого была девушка, причем далеко не глупая, высокая и красивая. Они очень естественно смотрелись вместе.

У Светы были длинные темные волосы, от природы вьющиеся, худощавая фигурка и у неё всегда были деньги. Мы множество раз бывали на мели, а у неё в эти моменты в кошельке неожиданно находилось 5-10 лат. Однажды вечером мы сидели в общаге, есть было нечего, были только помидоры и чай. Света нарезала эти крупные помидоры на тонкие колечки, посыпала солью и перцем и выложила на большую тарелку. То ли я был очень голоден, то ли действительно было вкусно, но я это запомнил. Ещё она смеялась над моими глупыми шутками, что меня удивляет до сих пор.

– В тебе есть что-то татаро-монгольское, – говорил я ей.

– Что именно?

–

Не знаю, разрез глаз может…

Я иногда подшучивал над Андреем и как-то раз в общаге в присутствии Светы прошелся по его серьезности, на что он отреагировал коротко и резко: «Ты, Дима, с мамой так будешь разговаривать», – и закрыл за собой дверь. Он мог быть твердым. Наверное, класса с шестого я ни с кем серьезно не конфликтовал, вел себя тихо и даже не знал, как реагировать. На следующей день я извинился, и все закончилось, не хотелось терять друга.