Читать книгу Слепая зона - - Страница 8

Казалось, что всё то время, которое я провела дома одна, в ожидании Германа, длилось вечно. По телефону он отказался рассказывать обо всех подробностях, сказал, что такое обсуждается только лично. Должно быть, он хотел посмотреть на мою реакцию, на эмоции, отражающиеся на лице в момент разговора. Голову заполняли догадки, одна была страшнее другой. Что же он мог скрывать от меня? Кто тот человек, что отправляет мне эти странные фотографии? А главное – стоит ли мне опасаться за себя и свою жизнь? Пока я не получу ответы на все эти вопросы, я не смогу чувствовать себя в безопасности даже будучи в своей квартире. Я ходила по комнатам кругами, пыталась занять себя делами по дому, но как только бралась за что-то, бросала всё и подолгу зависала в одной точке, снова забивая голову дурными мыслями, которые лезли, закреплялись в моём в сознании, словно корни дерева в почве. В какой-то момент от раздумий меня отвлёк звонок в дверь, звук которого я не сразу услышала. Паранойя к тому моменту достигла своего пика. Медленно встав с дивана и очень тихо подкравшись к двери, я посмотрела в глазок, опасаясь, что увижу кого-то незнакомого, пришедшего по мою душу, однако, приблизившись к холодному маленькому стёклышку, я улицезрела родные очертания, это был не кто иной, как Герман. В нетерпении впустила его на порог и пригласила войти, и уже через пару минут мы сидели друг напротив друга.

– Не медли, пожалуйста, я вся на нервах. Ты можешь объяснить мне всё, что сейчас происходит? – с волнением в голосе произнесла я и уставилась на него, широко распахнув глаза.

– Агата, постарайся успокоиться. Если я просто скажу, что тебе ничего не угрожает, этого будет мало?

– Ты не хочешь делиться тем, что происходит в твоей жизни? Мог бы тогда просто по телефону об этом сообщить, чтобы я не терзала себя своими умозаключениями.

– Не заводись, я понял. Просто не хотел загружать тебя своими личными проблемами, – он положил мою руку в свою и накрыл её ладонью, – всё дело в моей маме.

– Мама? А она здесь причём?

Я задавала риторические и глупые вопросы только для того, чтобы он не успел передумать насчёт полной версии. Короткие ответы и попытки меня успокоить в данный момент только вывели бы на эмоции, а этого я точно не хотела.

– Всё началось с раннего детства. Наша семья была довольно бедной, мать всё время проводила на работах, их у неё было несколько. С утра уходила на одну, возвращалась со второй, успевала лишь быстро перекусить, сходить в душ и отправиться в ночную смену на третью. Сестра родилась с заболеванием, почти все деньги тратились на поддержание её жизни, требовалась операция, поэтому оставшиеся средства уходили в накопления.

– А где был ваш папа?

– Отец ушёл от нас, когда узнал, что ребёнок болен, побоялся ответственности. Так вот, я заменил сестре обоих родителей, учился ухаживать за ней, вовремя давал лекарства. Школу приходилось очень часто прогуливать, но я старался не запускать учёбу, выполнял все задания, отрабатывал свои пропуски после занятий, когда мама была свободна. Шли дни, месяцы, годы, я, к тому моменту, уже переходил в старшие классы и мог сам помогать семье в финансовом плане. Постепенно сбережения росли, оставалось не так много, я брался за любую работу, которую мне предлагали. В тот вечер я вернулся домой поздно, принёс круглую сумму и подменил маму. Сутки без сна изрядно вымотали мой организм, я не смог сдержать подступающий сон и отключился, сидя на кресле, совсем забыв про лекарства, – Герман остановился, чтобы собраться с силами и продолжить историю; я не давила на него, понимала, насколько это тяжело и к чему всё ведёт, спустя минуту он продолжил: – Когда на утро я зашёл в комнату, она уже не подавала никаких признаков жизни, а в этот момент мама как раз вернулась со смены и позвала меня на разговор. Радостно она сообщила о том, что теперь у нас есть полная сумма, и мы можем договориться об операции; сказала, что коллеги во главе с директором собрали недостающие средства. В ответ на это мама услышала лишь «слишком поздно», увидела слёзы и ринулась к моей сестре. Теперь мы переходим к твоему вопросу «что это за фотографии, и кто за нами следит». Мать начала пить, поднимала на меня руку, кричала, что это я во всём виноват, что она меня ненавидит, пришлось переехать в другой район. Я начал учиться в университете, нашёл свой круг общения и даже обзавёлся своей первой девушкой. Всё шло хорошо, пока в один момент она, также, как и ты, не получила по почте фотографии.

– Она что, следила за вами? Но зачем?

– Не лично, наняла человека. Считала, что я не достоин быть счастливым. Сама страдала и меня на дно тянула. Конечно, никаких действий кроме слежки она не предпринимала, но этого было достаточно, чтобы отпугнуть тех людей, которые стали мне близки. Девушка со мной рассталась, друзья постепенно отстранились, никто не хотел чувствовать себя «под прицелом», один остался, и тот предал.

– Про которого ты мне рассказывал тогда?

– Да, он очень помог мне пережить все эти события. Кстати, именно после них я перестал выпивать, боялся стать таким же, как моя мать.

– Интересная ситуация… я даже не знаю, что и сказать.

– Если ты захочешь прервать отношения, которые уже успели выстроиться между нами, я пойму.

– Я перестала бояться после того, как ты мне всё объяснил, однако это не может продолжаться вечно.

– Да, больше я не собираюсь игнорировать её выходки, пришло время поговорить по душам. Я поеду к ней на выходных.

– Я с тобой. Это ведь и меня касается. Может выпьешь со мной чаю перед уходом?

-Почему нет, позволь мне помочь.

Парень молча встал, не дожидаясь моего согласия, взял чайник, чтобы наполнить его, пока я доставала кружки с верхней полки ящика. Пауза в разговоре в этот момент очень давила, я хотела узнать как можно больше подробностей о жизни Германа, но при этом боялась сказать лишнего.

– Ты скучаешь по ней?.. По сестре.

– Каждый день я думаю, а как бы мы жили, родись она здоровым ребёнком? Чем бы она занималась? Где бы работала? Сейчас я могу лишь предположить. Например, часто, проходя мимо её комнаты, я слышал, что она подражает манере речи телеведущей, это звучало весьма забавно, но с каждым разом близилось к оригиналу; а когда я гулял с ней, она не могла оторваться от своего старенького фотоаппарата, вечно что-то снимала. На вопрос почему она не может просто наслаждаться моментом и так жаждет запечатлеть каждое мгновение, сестра отвечала: «Ты же так редко со мной гуляешь, я буду пересматривать и представлять, что ты рядом, а не на какой-то там своей работе». Как-то раз она даже разбила копилку и насыпала мне в руку целую горсть монет со словами: «Останься сегодня дома, я тебе заплачу, как за работу, ты только не уходи».

– И ты остался?

– Как я мог уйти после этого?.. Весь день мы чем-то были заняты: играли, слушали музыку, представляли, что снимаем свою передачу, вот только ведущим был я, на моё удивление. Видимо, роль оператора ей всё-таки нравилась больше. Вечером накупили разных снеков, включили фильм, под него же и уснули. Это были лучшие мгновения нашего совместного прошлого. Может поэтому они до сих пор мне снятся.

Я повернулась к Герману и крепко прижала его к себе, разделив всю горечь воспоминаний. В тот вечер я поделилась с ним историей своего детства. Мы открылись друг другу ещё больше, ведь каждый из нас знал, каково это – терять любимого человека и терзать себя мыслями о нём изо дня в день. Разговор подействовал как своего рода терапия, а сон в обнимку закрепил действия лечения. С того момента ни я, ни он не чувствовали себя пленниками своих обсессий, найдя утешение в обоюдной поддержке.